Забеременеть в игре ужасов.

Барбара была верховной ведьмой. Дочь местного сапожника, старая дева лет сорока с лишним, она ни разу не была замужем, держала чёрную кошку и отличалась крайне скверным и чудаковатым нравом. Однажды во время общей молитвы горожане заметили в её поведении нечто странное и донесли на неё. Барбару подвергли допросу, признали ведьмой и казнили прямо в лесу.

Все эти истории передавались лишь из уст в уста, и при попытке расспросить подробности Мерфи уже ничего не смог толком объяснить.

Чэнь Цайсин поблагодарил его и оставил семье немного грубого хлеба. Это зерно он в своё время купил ещё в доме Джиати; выходя в миры, Чэнь Цайсин готовил редко, домашний очаг разжигал от силы пару раз, так что все припасы лежали в инвентаре целыми и невредимыми.

Хлеб был скрошен из кукурузной муки — если сварят из него жидкую кашу, эта семья сможет продержаться и дотянуть до конца зимы.

Выйдя от Мерфи, они миновали ещё две деревеньки, однако те стояли почти вымершими. Немногие оставшиеся жители бродили с совершенно потерянным видом, словно в тумане. Двое из них уже подхватили чуму: они лежали на земле, и никто из местных не смел к ним даже приблизиться. Чэнь Цайсин, прикрывая Сяо Цзю, замер вдалеке и подходить ближе не стал.

— Не хватало ещё, чтобы нас самих приняли за ведьм…

Масок на них не было. Если они подойдут к чумным, помрут, а они останутся невредимы — случись кому ткнуть в них пальцем, и такой нелепой смерти им точно не миновать.

Чэнь Цайсин вспомнил про Барбару. Интересно, в этом мире действительно существовали ведьмы, или же всё дело было лишь в том, что скрытная немолодая женщина стала козлом отпущения? Когда грянула эпидемия, её оболгали, а объявив ведьмой и убив, искренне уверовали, что избавились от дьявола и остановили мор.

В таких условиях следовало соблюдать предельную осторожность. Чэнь Цайсин погладил Сяо Цзю по кудряшкам и неспешно произнёс:

— Помогая другим, Сяо Цзю, нужно всегда трезво оценивать собственные силы.

— Сестрица, я всё понимаю. Ты у меня самая лучшая!

У его «Сестрицы» было мягкое сердце, но назвать её наивной святошей у него бы рука не поднялась.

— Умница, Цзю, — улыбнулся Чэнь Цайсин.

Судя по погоде, стояла глубокая осень, медленно переходящая в зиму. Нужно было успеть вернуться в больницу до наступления темноты, поэтому Чэнь Цайсин больше не стал терять времени и, взяв Сяо Цзю за руку, пошагал в обратный путь.

Когда они на предельной скорости дошли до больницы, на улицу уже опустились густые сумерки.

Издалека здание больницы выглядело совершенно одиноким, возвышаясь на вершине холма на приличном отдалении и от города, и от деревень. Войдя в главный холл, они обнаружили, что вернулись не первыми, но и не последними — внутри отсутствовали ещё трое игроков.

Чэнь Цайсин окинул помещение взглядом: Чэн Лифэна и Го Юя в зале не было, как и ещё одного игрока. А вот стайка девиц, отправлявшихся вместе с ними в деревню, вернулась уже давно — они сидели кучкой в углу и вовсю наперебой жаловались:

— У меня, кажется, водянка на ноге выскочила! Так болит… Завтра ни за что не пойду в деревню, хочу в город!

— Сегодня прямо при нас у троих началась лихорадка! Благо мы вовремя унесли ноги. Просто ужас какой-то, а если бы мы заразились?!

— Мы же с детства привитые, так что всё должно быть в порядке, правда?.. У меня вот только всё тело чешется, наверное, на вчерашней кровати блохи были.

Чэнь Цайсин заметил, как сидевшие рядом девушки незаметно отодвинулись подальше от той, которая жаловалась на зуд.

— А что, кто-то ещё не вернулся? Я ужасно голодная и уставшая, хочу скорей пойти прилечь.

— Наверное, кто-то из новичков. NPC же четко сказал: вернуться нужно до темноты. Сейчас посмотрим, чем это для них закончится.

Судя по тону, переговаривались опытные игроки. Они попросту использовали новичков в качестве подопытных кроликов, чтобы проверить правила NPC. Заставят ли игроков платить жизнью за возвращение после заката?

Впрочем, прямо перед тем как стемнело окончательно, троица всё-таки успела скользнуть в двери: это были Го Юй, Чэн Лифэн и ещё одна девушка.

Александр в своей неизменной маске вышел к ним. С самого момента появления Чэнь Цайсин так и не видел его настоящего лица. Направив клюв на собравшихся, NPC окинул их взглядом, кивнул и ровным, безэмоциональным голосом произнёс:

— Можете проходить к ужину, господа.

По пути в столовую.

Го Юй тараторил без остановки:

— Я-то раньше думал, что с Юань Син тяжело, но после сегодняшнего дня понял: Юань Син-то у нас очень даже ничего! Смелая такая! Вчера, пока тебя не было, она даже позвала меня вместе пойти на твои поиски. Будь она не беременна, тебе реально стоит попробовать за ней поухаживать!

Чэн Лифэн мельком бросил на Го Юя выразительный взгляд.

— Ладно-ладно, я понял, о чём ты! Нехорошо говорить такое про беременную женщину, — Го Юй покачал головой и вздохнул: — Вот вроде обе женщины, а разница-то какая колоссальная!

В столовой горели масляные лампы, отбрасывая на стены длинные, витиеватые тени. Помимо игроков, здесь ужинали и местные врачи из NPC — обе группы расселись строго по разные стороны, чётко обозначая границы.

Окинув зал взглядом, Го Юй отыскал глазами две фигуры — побольше и поменьше — и увлёк старика Чэна за стол прямо напротив них. Чэн Лифэн присел рядом и заметил, как сидящий напротив школьник смерил его настороженным взглядом, после чего поплотнее прижался к «цзецзе». «Цзецзе» же с искренней нежностью погладила мальчишку по голове.

Чэн Лифэн невольно усмехнулся:

— Я не собираюсь отбирать у тебя сестру.

— Да ты бы и не смог! — с гордостью выпалил Юань Цзювань, а затем, повернув личико к Чэнь Цайсину, жалостливо переспросил: — Правда же, сестрица?

— Правда-правда. Сестрица любит только Сяо Цзю и больше никого, — принялся успокаивать ребёнка Чэнь Цайсин.

Го Юй ехидно вставил:

— Пацан, да у тебя прямо болезненная привязанность, а?

— А у тебя, я смотрю, рот слишком не закрывается, — Чэнь Цайсин одарил Го Юя прохладным взглядом. Сяо Цзю действительно был к нему чересчур привязан, но обуславливалось это исключительно малым возрастом и тяжелым прошлым: мать погибнув спасла его, а отец регулярно избивал. Го Юй об этом не знал, да и рассказывать Чэнь Цайсин не собирался, однако ему категорически не нравилось, когда в адрес Сяо Цзю бросали слова вроде «болезненный».

Юань Цзювань тут расплылся в довольной улыбке. Чэнь Цайсин погладил его по голове.

— Ладно-ладно, признаю, опять мой длинный язык виноват, — Го Юй лишь беззаботно отмахнулся.

Приготовленный ужин выглядел абсолютно несъедобным, поэтому все по привычке достали собственные припасы. Го Юй, у которого рот не закрывался ни на минуту, уплетал еду и параллельно вещал:

— Вы бы знали, до чего в городе грязно и воняет! На меня сегодня едва целый ушат мочи со второго этажа не вылили! Благо я парень ловкий, успел увернуться.

Чэнь Цайсин: «…»

«И хлеб в руке мгновенно потерял всякий вкус.»

— Старик Го, ты есть собрался или болтать? — осадил его Чэн Лифэн.

Заметив, что Юань Син перестала жевать, Го Юй всё понял и виновато хихикнул:

— Виноват, виноват! Сплоховал!

Чэнь Цайсин отложил хлеб, неторопливо сделал глоток воды и размеренно произнёс:

— Подружка, если не умеешь нормально разговаривать, лучше побольше слушай своего мужа. А то с таким языком тебя рано или поздно просто прибьют.

Го Юй: «…»

Он даже побоялся перевести взгляд на старика Чэна.

— Юань Син, я был неправ, честно! Умоляю тебя, молчи!

Чэнь Цайсин с абсолютно каменным лицом продолжил жевать свой хлеб.

После этого Го Юй не смел вымолвить ни звука. Понурив голову, он доел сухое печенье, запил его водой, а по дороге назад старался держаться от Юань Син на расстоянии добрых двух метров, еле слышно бубня себе под нос:

— Старик Чэн, я беру свои слова обратно. Женщина она, конечно, способная, но уж больно характерная… Я бы лучше возился с той плаксой Манго, которая сегодня весь день сопли распускала и капризничала.

— Её зовут Ван Го.

— Да какая разница, — махнул рукой Го Юй.

Примечарие 1. Го Юй назвать её «Манго» (芒果 — mángguǒ) просто по глупости, лени и созвучию: имя девушки Ван Го (王果 — Wáng Guǒ) звучит очень похоже на китайское слово «манго» (mángguǒ). Это комический приём автора, подчеркивающий, что Го Юю глубоко плевать на второстепенных новичков и он даже не пытается запоминать их имена.

Примечание 2. ​王 (wáng — «царь/король/фамилия Ван»); 果 (guǒ — «плод/фрукт/результат/решительный») — Буквальное значение по иероглифам: «Королевский плод» или «Владыка результатов» — Общее значение: «Плодовитая/Успешная из рода Ван» или «Решительная Ван».

Вернувшись в корпус, они прошли мимо комнаты, где прошлым вечером погибли люди. Пол внутри был вычищен до блеска, а от трупов не осталось и следа. Если бы они не видели всё своими глазами, то наверняка решили бы, что там вообще никто никогда не жил.

— Как думаете… а в наших комнатах до нас тоже кто-то умирал? — не удержался от мысли Го Юй.

Чэнь Цайсин окинул его взглядом и повернулся к Чэн Лифэну:

— И как ты его только терпишь? — и не дожидаясь ответа, сам же понимающе кивнул: — Впрочем, понимаю. Это любовь. И ответственность.

Чэн Лифэн и Го Юй: «…»

Выдав очередную порцию язвительного бреда, все улеглись по своим кроватям.

Неожиданно Чэнь Цайсин произнёс:

— Мы сегодня в деревне кое-что выведали. В лесу за больницей прошлым зимой казнили ведьм. Одну из верховных ведьм звали Барбара, — поскольку вчера Чэн Лифэн помог ему отыскать Сяо Цзю и поделился важными зацепками, Чэнь Цайсин решил не утаивать информацию и пересказал им всё, что узнал.

— Ничего себе! — Го Юй мгновенно подскочил на кровати, его глаза в темноте вспыхнули ярким блеском: — Ну ты даёшь, Юань Син! Круто!

Чэн Лифэн кивнул:

— Спасибо. Мы сегодня ничего дельного узнать не смогли.

— Ну почему же, кое-что интересное у нас тоже есть! — снова включился Го Юй. — В городе ужасно грязные улицы, повсюду дерьмо и моча. Если завтра пойдёте туда — берегитесь вторых этажей, оттуда постоянно выливают помои! А ещё там есть одна отличная пивная: пиво хорошее, да и колбаски, хоть и пахнут сомнительно, но на вкус вполне себе мясо…

Выходила абсолютная туристическая памятка.

В конце Го Юй мечтательно вздохнул:

— И почему эта игра не выдала мне какую-нибудь дворянскую роль? Эх, ел бы я сейчас сочное мясо, да и вам бы жирный бульон перепал.

— Подружка, кабы у тебя за душой была хоть одна закуска… — тебя бы так не заносило, уныло отозвался Чэнь Цайсин.

Примечание 3. В оригинале используется китайский интернет-мем/поговорка: «Тебе бы хоть одну арахисину заесть, а то опьянел и бредишь» 但凡有一粒花生米也不至于喝成这样 (Dànfán yǒu yī lì huāshēngmǐ yě bù zhìyú hē chéng zhèyàng.). Используется, когда человек начинает фантазировать, строить несбыточные иллюзии или говорить несуразную чушь, будто пьяный.

Чэн Лифэн вовремя вернул разговор в конструктивное русло:

— Судя по всему, в лесу обитают ведьмы.

— И трупы игроков, — добавил Чэнь Цайсин.