Забеременеть в игре ужасов.

— Живо сюда, не подходи! Твоего отца одолел дьявол! — из соломенного шалаша выскочила едва прикрытая обносками женщина. Она с отчаянием оттащила ребёнка, сидевшего у тела мужчины, и упала на колени, обливаясь слёзами: — Господи Боже, за что нам это?.. Мерфи забирает дьявол! Как мы теперь будем жить?!

— Пойдём посмотрим, — Чэнь Цайсин направился к ним вместе с Сяо Цзю.

Лежащий на земле мужчина был мертвенно-бледен, а по его лбу градом катился крупный пот. Его состояние разительно отличалось от вчерашнего игрока, подхватившего чуму. Чэнь Цайсин присел на корточки и коснулся лба крестьянина — тот был огненным.

Судя по всему, обычный сильный жар.

— Нож! Нужен нож, чтобы выпустить из него дьявольскую кровь! — неожиданно вспомнила женщина. Она бросилась в шалаш и выскочила оттуда с ножом в руках.

Глядя на этот засаленное, ржавое лезвие, материал которого даже угадать было трудно, Чэнь Цайсин подумал:

«…Милая, давай без крайностей, опусти оружие».

— Кровь пускать не надо, дьявол ещё не вошёл в его тело, — Чэнь Цайсин перехватил у женщины нож. От истощения та превратилась в обтянутый кожей скелет, сил у неё совсем не было, так что забрать оружие получилось без труда.

Женщина застыла в растерянности и, потеряв всякую чувствительность, лишь глухо повторяла его слова.

— Да, давай сперва поможем ему прилечь и отдохнуть. Он просто сильно переутомился.

Мужчина тяжело работал, успел пропотеть, а затем упал прямо на сырую землю, из-за чего весь покрылся грязью. И вот Чэнь Цайсин — та самая привередливая принцесса-капризуля, которая ещё не так давно брезговала засаленной маской — ловко и без лишних слов взвалил грязного крестьянина себе на плечи и понёс его к шалашу. Сяо Цзю опустил взгляд на свои коротенькие детские ножки и с досадой поспешил вслед за ним.

— Сяо Цзю, достань бутылку воды и немного сахара.

Чэнь Цайсин учился на художника — откуда ему знаться в медицине? Пускать кровь он не умел, поджигать и плевать на дьявола — тем более. Какая уж тут санитария и гигиена… Он огляделся по сторонам: скудный шалаш просматривался насквозь, никаких запасов воды тут не было и в помине.

У Юань Цзюваня за спиной висел маленький рюкзачок — исключительно для отвода глаз. Мальчик залез в системный инвентарь, аккуратно достал оттуда бутылочку с водой и кусок сахара, передав их Чэнь Цайсину.

— Напои его водой. Есть какая-нибудь ткань? Намочи и протри ему лицо, — нужно было хоть как-то сбить температуру.

Зашуганная женщина несмело приняла вещи. Она тут же оторвала кусок ткани от подола своего рваного платья, но никак не могла сообразить, как открыть бутылку. Чэнь Цайсин открутил крышку сам, сделав вид, будто абсолютно не замечает, что оторванная тряпка уже давным-давно потеряла свой первоначальный цвет. Выбирать не приходилось — сойдёт и так.

Обтерев мужчине лицо, его напоили чистой водой и положили в рот кусочек сахара.

— О Господи, молю Тебя, не забирай Мерфи! — сделав всё, женщина снова повалилась на колени и принялась за молитву. Худенький, как щепка, ребёнок рядом повторял каждое её движение.

Это семейство бедствовало за гранью человеческого понимания. Если глава семьи умрёт, мать с ребёнком, скорее всего, протянут недолго.

Ни еды, ни одежды, ни нормального крова, где можно спастись от надвигающихся холодов.

— Господь услышал тебя. Он пойдёт на поправку, — мягко утешил её Чэнь Цайсин.

Мужчина пока не подавал признаков жизни, но симптомов чумы у него не наблюдалось. Поэтому Чэнь Цайсин перевёл взгляд на истощённых мать и дитя: самое время было перекинуться с ними парочкой слов и выведать информацию.

— Мы пришли из больницы, что стоит на том холме.

Чэнь Цайсин заметил, как при этих словах женщина задрожала от ужаса, а ребёнок и вовсе забился в слезах:

— Не забирайте папу! Умоляю вас, не забирайте папу!

Голову Чэнь Цайсина заполнили сплошные знаки вопроса. Однако сразу вспомнить слухи о том, что клювастые врачи вызывают лишь смерть, не составило труда. Он поспешил добавить:

— Мы просто живём неподалёку и не являемся настоящими врачами. Я лишь помогаю им по мелочи, немного поднабрался опыта, вот и всё.

Женщина перестала плакать.

— Видишь, у меня даже маски нет, — Чэнь Цайсин изобразил свою фирменную улыбку кроткой Святой матери.

Мать с сыном поверили. Они сжались в комок в углу шалаша, боясь даже поднять глаза на Чэнь Цайсина. Женщина и вовсе стала обращаться к нему не иначе как «госпожа». Чэнь Цайсину даже не пришлось применять хитрость: на любой его вопрос она отвечала без утайки.

В этой семье родилось шестеро детей. Со временем один за другим они погибли — кто от болезней, кто от лютой голодухи. Выжил лишь один. Их поле давно отняли, а когда в деревню явился дьявол и унёс множество жизней, они были вынуждены бежать сюда. На пороге стояла зима, и они понятия не имели, как пережить холод.

— … — Чэнь Цайсин посмотрел на прижавшихся друг к другу и дрожащих от холода мать с сыном и тяжело вздохнул. И надо же ему было родиться таким добрым и прекрасным человеком? Покорно смирившись со своей судьбой, он произнёс: — Сяо Цзю, отдай им одеяло.

Юань Цзюваню было жалко отдавать вещь, но он послушно вытащил одеяло из инвентаря и протянул его беднякам.

Чэнь Цайсин погладил Сяо Цзю по голове.

Мать и сын приняли плотное, тёплое покрывало. Их глаза расширились от шока, а губы задрожали в немом изумлении. В следующее мгновение они оба пали перед Чэнь Цайсином на колени и стали истово бить челом в знак благодарности.

Чэнь Цайсина от таких почестей всегда смущался. Он попытался поднять их, но бедняки не шевелились. К счастью, в этот момент очнулся мужчина в углу.

Женщина бросилась к нему и скороговоркой выпалила всё произошедшее: мол, муж потерял сознание, а эта госпожа спасла его да ещё и подарила тёплое покрывало, чтобы не замерзнуть. Глаза мужчины наполнились глубочайшей признательностью; превозмогая слабость, он попытался подняться, чтобы тоже отвесить Чэнь Цайсину земной поклон.

Однако Чэнь Цайсин вовсе не питал любви к подобным церемониям — ни на родине, ни за её пределами.

— Всё в порядке, я вроде как тоже немного врач.

— Врач?.. — мужчина ошеломлённо замер. Он вгляделся в лицо Чэнь Цайсина, словно пытаясь разглядеть на нём маску, и женщина снова принялась пересказывать ему легенду, которую только что придумал Чэнь Цайсин.

Чэнь Цайсин заметил, как взгляд мужчины резко изменился, став сложным и тревожным. Наконец, посмотрев на одеяло, а затем снова на Чэнь Цайсина, крестьянин сдавленным, дрожащим от страха голосом прошептал:

— В той больнице… обитает дьявол… И там есть ведьмы…

Дьявол и ведьмы.

Слово «дьявол» с момента попадания в этот мир уже успело набить оскомину — Чэнь Цайсин слышал его и от местных жителей, и от NPC. В эту эпоху люди свято верили в Бога и воспринимали эпидемию чумы как карающую десницу Господню за грехи людские, полагая, будто в тела больных вселился дьявол.

У них не было ни малейшего представления о том, что чума — это инфекционная болезнь. Из-за этого методы их «лечения» поражали своей дикостью: пускание крови и бичевание считались самым безобидным стандартом. А многие и вовсе верили, что дьявола из тела можно изгнать, если измазать раны зловонными экскрементами.

Естественным исходом такого «лечения» была лишь стремительная смерть.

А вот о «ведьмах» Чэнь Цайсин слышал впервые.

— Расскажешь мне о ведьмах? — попросил Чэнь Цайсин, пристально глядя крестьянину по имени Мерфи прямо в глаза. При упоминании ведьм зрачки мужчины сузились от первобытного ужаса — было очевидно, что говорить на эту тему он категорически не желал.

Тогда Чэнь Цайсин моментально включил режим «белого лотоса» — несчастной, одинокой и бедной женщины. Его длинные ресницы трепетно задрожали, а голос зазвучал тише и жалостливее некуда:

— Мы с братом люди не здешние… Отца у моего ребёнка больше нет, податься нам абсолютно некуда. Мы оказались в безысходном положении. Потратив последние гроши, я узнала, что в больницу набирают лекарей, и привела брата туда, чтобы хоть как-то заработать на хлеб простым чёрным трудом… Боже мой, да я ведь абсолютно ничего не знаю об этих краях! Не мог бы ты мне помочь?..

Мерфи замялся, пребывая в глубоком смятении. Было видно, как сильно он напуган. В убогом шалаше находилось всего несколько человек, но крестьянин говорил едва слышным шепотом, постоянно озираясь по сторонам, будто опасаясь, что их может подслушать незримо присутствующий повсюду дьявол.

— В прошлом году… смерть царила повсюду. И все эти смерти принесли с собой ведьмы! Это они призвали сюда дьявола! В больнице, где вы остановились… в те времена было судилище и место казни ведьм. И в городе, и в деревнях… ведьм было не счесть… — при воспоминании о тех страшных днях руки Мерфи задрожали, он закрыл лицо ладонями и больше не смог вымолвить ни слова.

Чэнь Цайсин сразу же вспомнил тот мрачный лес. Сделав испуганное, жалкое лицо, он с наигранной дрожью в голосе пролепетал:

— О Боже, как это страшно! А мы ведь абсолютно ничего не знали… Мы как раз ждём своего часа прямо возле этого леса…

— О Господи, спаси и сохрани! — Мерфи от страха тут же брякнулся прямо на колени.

Ну вот и славно. Место казни ведьм — это, без сомнения, тот самый лес.

Семейство Мерфи из трёх человек дрожало словно осиновые листы, непрестанно вознося молитвы о спасении на коленях. Чэнь Цайсин намеревался вытянуть ещё немного информации, поэтому, притворившись совершенно растерянным и испуганным, прикрыл лицо руками и тихонько запричитал, не спеша с прямыми расспросами.

— Цзецзе… Цзецзе, мне так страшно! Что же нам теперь делать?.. — прижавшись к руке Чэнь Цайсина, с наигранной беспомощностью пискнул Юань Цзювань.

Чэнь Цайсин про себя восхитился: «Не зря я растил этого малого!»

— Уходите оттуда! Уходите скорее! Там ведьмы… Там обитает дьявол! — стал предостерегать их Мерфи.

Чэнь Цайсин горестно качнул головой, скривившись в тоскливой мине:

— Нам не уйти… Мы с братом не можем просто так сбежать, нас оттуда никто не выпустит, — он поднял заплаканные глаза на Мерфи и взмолился: — Расскажи мне ещё хоть что-нибудь о ведьмах, умоляю! Мы ведь чужаки, они не должны причинить нам вреда…

— Я и сам знаю немногое… Прошлой зимой схватили Барбару. Она была настоящей ведьмой, обладала страшной, тёмной силой… Под пытками она выдала всех своих сестёр-ведьм, и их всех вздёрнули на виселицах прямо в том лесу. Но… но… — Мерфи снова затрясся всем телом, не в силах продолжить.

Чэнь Цайсин не стал его торопить. Он лишь продолжал смотреть на него глазами, полными слёз, выглядя предельно слабым и беззащитным.

— …Они ожили! Позже их тела попытались сжечь на костре, но эти проклятые дьявольские приспешницы не смогли обрести вечный покой! Выжженная дотла роща снова поросла деревьями, и с тех пор никто не смеет ступать в тот лес… Там до сих пор спит Барбара и её дьявольские слуги.

Рассказ Мерфи выходил довольно путаным и сбивчивым, поэтому Чэнь Цайсин решил расспросить его поподробнее о самой Барбаре.