Забеременеть в игре ужасов.

— …в семь тридцать сбор в главном холле, где вам распределят места для оказания помощи на день…

Дверь комнаты, в которой прошлым вечером погибли люди, оставалась распахнутой настежь. Трупы так никто и не убрал — они всё так же лежали в прежних позах. Александр будто бы даже не заметил этого: он не задал ни единого вопроса, а раздав указания, лишь на выходе бросил подчиненным:

— Наведите здесь порядок как можно скорее. Вытащите трупы и закопайте.

Закопать?

— Доктор, а разве тела не нужно сжечь? — не стесняясь спросил Чэнь Цайсин.

Александр обернулся, с раздражением посмотрел на него и пробурчал:

— Они же не болезнью заразились.

Чэнь Цайсин чуть нахмурился, глядя уходящему Александру вослед.

— Что такое? С этим NPC что-то не так? — с любопытством поинтересовался Го Юй.

Чэнь Цайсин тут же одарил его настолько скорбным и полным обиды взглядом, что у Го Юя мурашки побежали по коже. А затем «девушка» тяжко вздохнула и сокрушенно произнесла:

— Все мужчины одинаковы — ни гроша им верить нельзя! Ещё вчера вечером он под луной читал мне стихи и шептал о высоких чувствах, а сегодня уже делает вид, что мы незнакомы!

Го Юй застыл в полном недоумении. А когда до него наконец дошёл смысл сказанного, его глаза чуть не вылезли из орбит:

— Ты… ты… Ты и NPC???

— Я-то думала, ты поймёшь… Разве у настоящей любви есть пол? Не ожидала от тебя такой дискриминации к NPC, — Чэнь Цайсин закрыл лицо руками, его голос прерывался от «выстраданной» боли: — Ладно, забудь… Я-то глупая надеялась на чувства, а ему, оказывается, нужно было только моё тело. Во всём виновата лишь моя слепая преданность…

Го Юй: «!!!»

«Едрить колотить! Что вообще произошла этой ночью?! Что он пропустил?! Это же просто бомба!»

— Мужчины — сплошные бессовестные чурбаны! — фыркнул Чэнь Цайсин прямо в лицо Го Юю, после чего подхватил Сяо Цзю за руку и гордо удалился.

Го Юй так и остался стоять на месте, абсолютно выбитый из колеи. Он заторможенно обернулся к старику Чэну и, заикаясь, стал жестикулировать руками:

— Ты… она… ты вообще хоть что-то понял?!

Чэн Лифэн тоже ни черта не понял.

Так с самого утра два одиноких натурала оказались втянуты в чужую, невероятно запутанную и стремительную любовную драму.

Столовая была совсем крошечной — внутри помещалось всего несколько длинных деревянных столов.

Сейчас на них стояла скромная еда: в деревянных плетёнках лежали буханки чёрного хлеба — твёрдые как камень и грубого помола. Кое-кто из игроков уже тихонько роптал, что хлеб дрянь, дерет горло, о него можно сломать зубы, да ещё и камешки попадаются, а молоко настолько воняет тухлятиной и рыбой, что от одного запаха тошнит.

Игроки расселись за двумя столами. На данный момент их осталось всего четырнадцать человек.

Вчера погибло пятеро. В этом мире собралось много участников, но и смертность оказалась запредельно высокой.

Новички вовсю жаловались на еду, а опытные игроки молча и спокойненько уплетали припасы из собственных инвентарей.

Поглядев на вчерашних заражённых, которые умирали за считанные минуты, а также оценив наряды NPC и предложенную локацию, бывалые игроки без труда догадались, в какую историческую эпоху попали. Чтобы не подцепить заразу, лучше всего было употреблять собственную еду и воду.

Чэнь Цайсин и Юань Цзювань уже приняли сыворотку иммунитета, но есть приготовленный на столе завтрак у них тоже не было ни малейшего желания.

Пока все были заняты едой, новички, не способные проглотить местный черствый хлеб, попытались попросить помощи у ветеранов, но те их проигнорировали. Один из них подошёл с расспросами к Чэнь Цайсину. Получив отказ, парень тут же обвинил его в черствости, бессердечии и отсутствии банальной человеческой жалости.

Чэнь Цайсин моментально сделал невинно-обиженное выражение и трепетно, предельно слабеньким голосом произнёс:

— Я же беременна, да и еды у меня с собой совсем немного… Если я отдам её тебе, то как выживать мне, моему малышу и младшему брату? Это ты бесчувственный и жестокий! Хочешь, чтобы я умерла вместе с ребёнком в чреве?! — с этими словами он спрятал лицо в ладонях и наигранно «тихонько зарыдал».

Парень: «…»

«Да не имел я этого в виду!»

Он просто не сразу сообразил, что перед ним беременная женщина.

Ветераны же посмотрели на Чэнь Цайсина с откровенным презрением.

Когда эта небольшая сценка улеглась, за столом невольно завели разговор о комнате, где ночью произошла трагедия.

— Как они вообще умудрились сдохнуть? Активировали какое-то условие смерти?

— А кто его знает. Если так интересно, сходи в их комнату да сам проверь.

Судя по тону, переговаривались опытные игроки: они прощупывали почву и пытались вытянуть хоть какие-то зацепки, но при этом жутко скрытничали и не доверяли друг другу. В этот момент один из новичков ляпнул невпопад:

— Вчера ночью я видел, как они вчетвером вместе ходили в лес по нужде… Может, дело в лесу?..

— Интересно — пойди проверь, — обрубил его ветеран.

Новичок тут же прикусил язык и больше не смел подавать голос.

А вот Чэнь Цайсин всерьёз задумался: неужели дело было действительно только в походе в лес? Он бросил быстрый взгляд на Чэн Лифэна и Го Юя. Прошлым вечером Чэн Лифэн заходил глубоко в чащу, да и Го Юй чуть было туда не загремел. Очевидно, Го Юй додумался до того же — в его глазах читалась явная тревога.

— Всё в порядке. Посмотрим, что будет ночью, — негромко роздался голос Чэн Лифэна.

Го Юй все ещё нервничал, но старику Чэну доверял безоговорочно.

В семь часов кто-то громко позвонил в колокольчик в столовой — оказывается, здесь даже на завтрак выделялось строго отведённое время. Когда они перешли в главный холл, их уже поджидал Александр. Он выглядел чрезвычайно озабоченным и торопливо проговорил:

— Наденьте маски. В очередном районе вспыхнула инфекция! Это наверняка происки дьявола! Сегодня вам предстоит отправиться в деревенскую глушь и в город. Вы разделитесь на две группы…

Все внимательно слушали указания Александра, и лишь Чэнь Цайсин пристально разглядывал руки NPC.

Они были огрубевшими, с грязными, забитыми землей ногтями. Это был абсолютно не тот мужчина, которого он видел прошлым вечером — у того руки были холёными, с длинными, изящными пальцами и аккуратно состриженными, кристально чистыми ногтями.

Кем же тогда был тот ночной незнакомец?

— Фу, блин, ну и вонь! Прямо в нос шибает! — Го Юй брезгливо сплюнул, разглядывая полученную маску.

Александр тем временем продолжал раздавать маски и наставлять:

— Засуньте внутрь в районе носа кусочки ваты. Ах да, лучше добавить немного благовоний и специй…

Когда очередь дошла до Чэнь Цайсина, тот посмотрел на засаленную, грязную маску, которую перемерила не одна сотня людей, и спросил:

— А можно я не буду её надевать?

— Дьявол проникнет в твоё тело, — отрезанно отозвался NPC.

Чэнь Цайсин про себя подумал: «Уж лучше пусть дьявол проникнет в моё тело, чем я нацеплю эту дрянь».

Подобная конструкция всё равно никак не защищала от реального заражения — врачи в таких масках гибли сотнями.

— Господь не спасёт твою душу, — проворчал NPC, направив клюв маски прямо на Чэнь Цайсина, но помешкав пару секунд, махнул рукой: — Делай что хочешь.

Юань Цзювань, разумеется, тоже отказался надевать эту штуку.

Игроки разделились на две группы. Опытные участники предпочли отправиться в город, рассчитывая, что там будет удобнее и появится возможность докупить припасы. Тем, кто замешкался с выбором, досталась поездка в деревню. В их числе оказались Чэнь Цайсин и Юань Цзювань.

У самых дверей больницы, перед тем как разойтись, Го Юй сгораемый от любопытства подскочил к ним:

— Юань Син, а ты почему маску-то не надела?

— Уродливая она, — Чэнь Цайсин сделал вид, что совершенно не замечает косых взглядов, которые бросали на него окружающие. Он с невозмутимым видом запахнул пальто и с мягкой, неспешной грацией произнёс: — Мы, девушки, лучше подмерзнем, чем будем выглядеть уродливо. Не говоря уже о том, насколько эта маска засаленная и грязная — чёрт знает, кто таскал её до меня. Ни за что не надену.

Зазвучало это невероятно жеманно и капризно.

Кто-то из толпы тут же презрительно фыркнул:

— И чего выпендривается? Лишь бы привлечь к себе внимание! Сама ходит с пузом, вся из себя расфуфыренная, и думает, будто все мужики вокруг будут слюни пускать на её капризы. Тошно смотреть!

— Ой, сестрица, ты такая молодец! Умница просто! — с искренней улыбкой ответил Чэнь Цайсин и даже звонко похлопал девушке в ладоши.

Высказавшаяся девица моментально позеленела от злости, но спутница вовремя придержала её за руку:

— Да не связывайся ты с ней! Ходит с огромным животом, а всё равно зажимается с мужиками — сразу видно, что за девица.

— Вот-вот! Ещё и считается ветераном… Небось и прошлые миры тащилась за чужими спинами благодаря мужикам.

— Держимся от неё подальше. Она без маски — ещё заразит нас, чего доброго.

Среди новичков было много девушек, поэтому Чэнь Цайсину хватило всего пары фраз, чтобы настроить их против себя и попасть в тотальную изоляцию.

— Мы можем поменяться. Ты с братом пойдёшь в город, а мы… — попытался вступиться Чэн Лифэн.

Юань Цзювань тут же смерил Чэн Лифэна жутко подозрительным и колючим взглядом. Чэнь Цайсин же качнул головой и отказался. Его абсолютно не волновал тот факт, что девчонки устроили ему бойкот. Состряпав бессмысленно-жалостливое выражение, он кротко пролепетал:

— Ничего страшного, они не виноваты, это всё моя вина… Идите скорее, не тратьте на меня своё время.

Го Юй: «???»

«Сестрица, ты что, заболела? Отчего в тебе резко проснулась эта зелёно-чайная стервозность?!»

После расставания.

Чэнь Цайсин шёл, держа Сяо Цзю за ручонку, и глядя на группу новичков в масках, которые держались от них на расстоянии хороших десяти метров, глубокомысленно и с грустной ноткой вздохнул:

— Быть чересчур прекрасной женщиной — это тоже своего рода грех.

Юань Цзювань: «…»

«Цзецзе, хорош уже.»

Чем дальше они шли, тем более глухими становились места. Вокруг простирались бескрайние, унылые и заброшенные поля. Изредка на них попадались тощие как скелеты крестьяне, упрямо ковыряющие землю. Вдоль разбитой и изрытой выбоинами деревенской дорожки кое-где лепились лачуги, некоторые из которых были собранные кое-как из сухой соломы.

Новички, ушедшие в деревню вместе с ними, уже давно скрылись из виду.

Чэнь Цайсин и Юань Цзювань шли не торопясь, прогулочным шагом. Наряды на них разительно отличались от одежды местных, однако встречавшиеся по пути крестьяне реагировали на них как на пустое место: с потухшими, остекленевшими глазами и абсолютным безразличием на лицах они продолжали скрести сухую землю.

— Папа! Папа, что с тобой?! Мама, папа упал! — неожиданно раздался с поля детский, раздирающий душу плач.