Забеременеть в игре ужасов.

— ...она спит! Только попробуйте закричать!

Тайфун мгновенно утих, и толпа действительно замолкла.

Мэй Цин про себя восхитилась: «А ведь у сестренки Юань реально потрясающие методы! Нельзя давать этим деревенским слабину, сейчас они приползли просить сестренку Юань, а не наоборот».

Жители принялись нижайше умолять позволить им хотя бы краем глаза увидеть Юань Син. Ли Сюань с товарищами еще колебались: они опасались, что если гнуть палку дальше, то можно окончательно разъярить толпу — в конце концов, деревенских численно больше. К тому же Ли Сюань и его команда каждый раз, попадая в мир игры, старались вести себя с местными NPC предельно вежливо: поди угадай, кто из них ключевой персонаж, а чье раздражение стоит жизни.

— Юань-цзе сейчас никого не принимает, — провозгласила Мэй Цин. Она уже сама себя назначила главным приспешником и доверенным служкой при «Святой Матери», а потому со всей ответственностью принялась профессионально вешать им лапшу на уши: — Золотое свечение во второй половине ночи некоторые из вас видели своими глазами. Юань-цзе изначально была такой же студенткой, как и мы. Но у нее добрейшее сердце, она всегда готова помочь слабому и не переносит несправедливость. Должно быть, именно её безграничная доброта тронула Небеса, и в момент смертельной опасности...

Стоявшие рядом опытные игроки слушали всё это с отвисшими челюстями.

История, выдуманная Мэй Цин, была невероятно бредовой и сентиментальной: якобы они думали, будто Юань Син — обычный человек, а на самом деле она — сошедшая с небес для прохождения испытаний Святая Матерь! И вы думаете, она носит под сердцем обычного ребенка?! Ошибаетесь! В её чреве созревает великая мудрость, благодать и Святой Сын! А иначе разве мог обычный человек излучать священный золотой свет и обращать злобных тварей в бегство?!

...

Что уж говорить о неграмотных селянах, никогда не сталкивавшихся с финансовыми пирамидами и сетевым маркетингом, если даже бывалые игроки едва не поддались на этот ораторский чес! Мэй Цин тараторила до сухости в горле, войдя в настоящий раж, и под конец резюмировала:

— То, что Юань-цзе пришла именно в вашу деревню — это ваша величайшая благодать! И встречаться с ней нужно со всей искренностью и глубочайшим почтением. Вы думали, к ней можно просто так заявиться по щелчку пальцев?! Ступайте по домам и ждите!

Селяне не посмели спорить.

Они лишь молча отступили к воротам двора Цзяди и застыли там, а в их сердцах тихонько пускала корни и прорастала новая вера. Впрочем, были и те, кто всё еще сомневался.

— Неужто ночью и вправду вспыхнул золотой свет? Может, вам со страху мерещилось?

Кто-то тут же принес клятву с пеной у рта:

— Ничего подобного! Я видел всё своими собственными глазами, четко и ясно! Этот демонический волк так зарычал, что земля задрожала, и уже готов был проглотить ту дев... то есть Святую Матерь! И тут прямо из тела Святой Матери ударил такой золотой поток, что у меня глаза от слепоты защипало! А когда свет угас — демонический волк испарился, но живот Святой Матери всё еще мягко светился золотом...

— Это же Великая Мудрость! Ну и повезло же тебе увидеть такое чудо. Интересно, если у тебя жена родит, ребенок тоже станет умным?

Деревенские прождали у ворот до самого заката, но Чэнь Цайсин так и не показался. С наступлением темноты въевшийся в подкорку страх заставил их разбрестись по домам. Лишь когда снаружи окончательно всё затихло, Чэнь Цайсин неторопливо спустился на первый этаж, окинул взглядом Мэй Цин и скупо похвалил:

— Отличная работа.

Мэй Цин прямо-таки расцвела от счастья.

В соседнем дворе, у семьи Аху, ужин никто не готовил. Ли Сюань с командой без зазрения совести снова примазались к трапезе Цзяди.

Покончив с едой, Мэй Цин по-собачьи заглянула в глаза:

— Сестренка Юань, ну как я себя проявила? Возьмешь меня с собой в следующий мир?

Юань Цзювань уставился на Мэй Цин своими большими глазами, в которых читалось явное недовольство. Мэй Цин, ничего не замечая, продолжала с обожанием смотреть на свою «богиню».

Чэнь Цайсин был бы сумасшедшим, если бы согласился взять ее с собой. Если эта девица узнает, что он мужик, как он потом сможет свободно и безнаказанно отрываться?! Поэтому он вежливо отказал:

— Я волк-одиночка, в команды не объединяюсь.

— А как же братишка Юань Цзю? — не сдавалась Мэй Цин.

— Сяо Цзю — это другое. Он мой родной братик.

Юань Цзювань тут же гордо выпятил свою маленькую грудь.

— Я совсем другое! Сестренка больше всех на свете любит меня!

Мэй Цин: «...Ну да, ну да, ты крут, мелкий мелкий сопляк.»

— Мы ведь завтра сможем вернуться домой? — подал голос Ли Сюань.

Он с нотками грусти во взгляде посмотрел на Юань Син, медленно пьющую воду. При свете масляной лампы ее щеки излучали нежный, фарфоровый свет, вся она казалась невероятно женственной и прекрасной. А когда ее братик начал капризничать, Юань Син лишь обаятельно и мягко улыбнулась, поднеся чашку к его губам своими длинными, белоснежными пальчиками.

Ощущение утраты у Ли Сюаня стало еще сильнее. Почему он не встретил Юань Син раньше? Как было бы замечательно, знай они друг друга в реальном мире... И как было бы прекрасно, будь ребенок у нее под сердцем — от него...

Чэнь Цайсин не был слепым. Взгляд Ли Сюаня был настолько прямолинейным, что не заметить его было просто невозможно.

«И почему, когда я был нормальным мужиком, ко мне никто с таким обожанием не относился?! Теперь я с пузом на носу — и все равно умудряюсь кого-то цеплять. Даже не знаю, что тут сказать: то ли я как гей потерпел полный крах, то ли как женщина добился абсолютного успеха.»

— Должно быть, — суховато отозвался Чэнь Цайсин.

Вспомнив про горные вяленые окорока и деревенские деликатесы, он сам погрузился в легкую печаль и со вздохом пробормотал:

— Эх, знать бы раньше — надо было запастись наличкой. Раз уж приехали в такую глушь, стоило бы привезти домой хоть каких-нибудь местных продуктов.

Услышав это, Ли Сюань просветлел и тут же выпалил:

— У меня есть наличные! Юань Син, я могу одолжить тебе денег, а в реале вернешь! — Таким образом у него появился бы её номер телефона или контакты.

Он просто хотел и дальше видеть Юань Син и вовсе не собирался вмешиваться в её личную жизнь. Но если Юань Син несчастлива в браке и муж плохо к ней относится — он всегда сможет прийти ей на помощь.

Чэнь Цайсин уже собирался вежливо отказаться.

Как вдруг Юань Цзювань запустил ручонку к себе в карман, и — ХЛОП! — на стол грохнулась тугая пачка банкнот в 10 000 юаней. Малыш с видом настоящего властного босса заявил:

— Сестренка, у меня есть деньги! Покупай всё! — И при этом бросил на Ли Сюаня уничтожающий взгляд.

Кому нужны твои деньги?!

У него что, своих денег нет?!

Всё, что захочет Синсин — он всё купит! Всё до последнего!

Вот только Юань Цзювань забыл об одной мелочи: сейчас он был кудрявым карапузом с пухлыми щечками, так что его смеривающий взгляд не обладал абсолютно никакой угрозой.

Глядя на пачку в 10 000 юаней на столе, Чэнь Цайсин подумал, что по сравнению с фруктами и леденцами, которые обычно покупал Сяо Цзю, настоящие деньги выглядят куда привлекательнее. Он погладил малыша по мягкой макушке, сгреб купюры и не стал ругать братишку при всех — хоть он и маленький, а самолюбие беречь надо.

...Без демонического волка над деревней плыл тоскливый, протяжный вой — то ли плач погибших девушек, то ли просто порывы ночного ветра.

Глубокой ночью со всех сторон то и дело доносились перепуганные вопли.

Чэнь Цайсин выспался днем, так что спать ему особо не хотелось. Лежа в постели в обнимку с Сяо Цзю и слушая доносящиеся с улицы вопли деревенских, он с искренним удовольствием улыбался: Так вам и надо, заслужили.

Под эти крики Чэнь Цайсин постепенно задремал. В какой-то момент ему показалось, будто он слышит истошный визг старухи с бинтованными ногами, звавшей какую-то «Сяо Я».

***

На следующее утро.

За окном весело щебетали птицы, а с гор дул чистый, освежающий ветерок. Чэнь Цайсин открыл дверь и обнаружил, что во дворе двумя стройными рядами стоят люди. Он вопросительно изогнул бровь, и Мэй Цин тут же тараторкой объяснила:

— Сестренка, на улице собралась вся деревня!

— Ну приползли и приползли, — не придавая этому значения, отмахнулся Чэнь Цайсин.

Мэй Цин с довольно сложным выражением лица добавила:

— Они все стоят на коленях. С самого раннего утра весь двор усыпан стоящими на коленях людьми! Мне даже как-то неловко стало, я хотела их поднять и сказала, что пойду тебя будить, так они меня окружили и не пустили! Они теперь реально верят, что ты — Святая Матерь.

Ся Тин хотела что-то добавить, но замешкалась. На самом деле она опасалась, что у Юань Син есть личные мотивы: если они уничтожили демонического волка, но насадят в деревне новый культ Святой Матери, то стоит Юань Син уйти — и неизвестно, до какой степени безумия дойдет эта деревня. Купаясь в поклонении селян, Юань Син ведь наверняка наслаждается чувством собственного превосходства?

— Пойдем спустимся.

Чэнь Цайсин, не умываясь, сошел на первый этаж и отпер ворота. Увидев толпу жителей, распластавшихся на земле, он с ледяным лицом произнес:

— Я не люблю, когда передо мной стоят на коленях.

Перепуганные до смерти за прошлую ночь селяне выглядели жалко и затравленно. Услышав слова Чэнь Цайсина, они не посмели перечить и тут же вскочили на ноги.

Всё, что скажет Святая Матерь — закон, лишь бы она спасла их!

— Святая Матерь, спасите наши души! Мы готовы принести любые подношения! Мы построим для вас храм, мы принесем вам...

— Заткнитесь, — Чэнь Цайсин сурово сдвинул брови и строго отрезал: — Я еще жива, какой еще к черту храм?! И даже не заикайтесь о жертвоприношениях! Я не покойница, мне не нужны ни человеческие жизни, ни даже жизни скотины!

Если они принесут мне жареную курицу или утку, мне что, есть её?! А если реально притащат живую утку... хм, я и сам не знаю, что с ней делать.

Деревенские замерли в страхе и полном недоумении: Святая Матерь ничего не хочет?! И что же им тогда делать?!

Чэнь Цайсин с первого взгляда понял, о чем думают эти дураки, а потому принялся вдохновенно нести первое, что пришло в голову:

— Только злые духи и демоны любят губить людские жизни и требовать кровавых жертв! А я люблю тех, кто хорошо учится, трудолюбив и добр душой. Чтобы с этого дня вся эта грязь с покупкой краденых женщин в деревне прекратилась раз и навсегда!

— Но если девочек будет мало, как же нашим парням потом жениться?! — выкрикнул кто-то из толпы.

А то, что девочек мало — не ваших ли рук дело?! Чэнь Цайсину было лень взывать к разуму, поэтому он уставился на говорившего и с ядовитой ухмылкой произнес:

— Хочешь жену? А кто сказал, что в деревне мало девочек? У вас же тут полно девчонок-фонарей! Хочешь, я устрою тебе свадьбу с призраком? Прямо сегодня ночью всё организуем, идет?