Забеременеть в игре ужасов.

...Собрались было позвать старосту на подмогу, но едва зашли в дом — у всех от ужаса поджилки затряслись: староста принял до крайности жуткую смерть.

— Как он умер?!

— Это демонический волк его укокошил?!

— О Господи, да как же нам теперь жить-то?!

— Предки-и-и!..

— Заткнись ты со своими предками! Предки и есть тот самый оборотень-шакал, погубивший людей, а ты всё еще орать смеешь?!

Человек, кричащий дурным голосом, мгновенно замолк, будто ему пережали глотку, и больше не смел даже пикнуть.

Все снова обратили взоры на Чэнь Цайсина. Чэнь Цайсин-то прекрасно понимал, что это Сяо Фан сводила ночью личные счеты, но предпочел изобразить полнейшее неведение, позволив деревенским свалить всю вину на дохлого оборотня. Он холодно велел:

— Чего встали? Раскорчевывайте всё живо! И чтобы иву, и Храм предков выжгли до самого основания! Чьи дочки тут сгинули — готовьте благовония и идите молиться, пока не поздно. Не то дождетесь, что ночью вся семья в полном составе соберется «поболтать о былом».

Всю деревню мгновенно охватил липкий, первобытный ужас.

Девочки, с которых заживо содрали кожу ради фонарей... вернутся?!

Нет-нет-нет, это всё чертов оборотень! Вот к нему и идите!

Кто-то принялся со злобой плевать на обрубки ивы и на местном диалекте крыть тварь проклятиями, грозясь спалить дерево дотла, чтобы отомстить за дочь. Кто-то в растерянности истошно вопил:

— Мой Дэлэ пропал! Еще со вчерашнего вечера пропал! Это всё проклятый оборотень-шакал сцапал моего Дэлэ!

— И наш Ху-эр пропал!

Деревню огласили непрерывные рыдания, вопли и ругань — вылитая картина сурового людского горя.

Зато Чэнь Цайсин пребывал в прекраснейшем расположении духа и с чистой совестью повел Сяо Цзю домой обедать. Мэй Цин и остальные шли следом, сгорающим от любопытства шепотом переговариваясь о ночных происшествиях:

— ...Все прошло настолько гладко! Нам с Лу Чжоу даже рисунки не пригодились.

Приготовленный ими воз пропагандистских материалов оказался абсолютно бесполезен.

Ли Сюань с товарищами решили, что у Чэнь Цайсина в запасе были мощные артефакты — в конце концов, этот «красавец» с младшим братом швырялись деньгами направо и налево, а утаивать реальную силу в мире игры было вполне разумной стратегией.

— Ничего не поделать, родиться красивой — это тоже талант, — небрежно отмахнулся Чэнь Цайсин.

Однако он опустил взгляд на свой выпирающий животик, вспомнил ту золотую вспышку и задумчиво почесал затылок: «Я что, реально избранная Святая Матерь?»

Но он же мужик!

Из тех самых мужчин, которые чисто физически не умеют беременеть!

— А когда мы вернем детей назад? — поинтересовалась Ся Тин.

Незаметно для всех Чэнь Цайсин снова стал неформальным лидером группы. Он всё еще размышлял о своем сияющем, «золотом» животе, поэтому даже головы не поднял:

— Подождем еще день. Пусть Су Да отнесет им кое-какую еду, но много не давать и деликатесами не баловать.

Остальные растерялись — особенно жалостливые Лю Шаша и Мэй Цин. Культ «предков» в деревне разрушен, зачем и дальше держать мальчишек в заперти?

— В этой деревне поклонение мальчикам въелось в кости. Эти пацаны с пеленок росли в такой атмосфере. И не надо мне тут говорить, что «дети ничего не понимают» — дети как раз лучше всех умеют считывать чужие слабости. Воспользуемся случаем и проучим их слегка. Опасности никакой нет, пусть немного посидят в холоде и впроголодь, полезно будет.

Чэнь Цайсину было абсолютно плевать. Эти сопляки пили кровь из собственных сестер, а некоторые еще и смели покрикивать на старших. Посидеть день в пещере — это еще минимальное наказание.

Затем он со вздохом сожаления добавил:

— Эх, жаль, дух А-Сян и остальных девушек уже развеялся, а то можно было бы натравить их на пацанов — пощекотать им нервишки.

Остальные: «...»

Да уж, круче вас только горы.

— Пора обедать, я проголодался, — Чэнь Цайсин погладил свой живот. Раз уж у всех читерские артефакты, а у него — «золотой пузик», то и так сойдет.

В соседнем дворе, у семьи Аху, старуха с бинтованными ногами очнулась. Увидев, что спиленной ивы больше нет, она принялась биться в истерике и едва снова не лишилась чувств. Чжалэ с женой разрывались: один пытался прийти в себя и утихомирить мать, вторая искала пропавшего сына по всей деревне. О готовке никто и не думал — печь стояла нетопленая, кастрюли пустые.

Троица Ли Сюаня без стыда и совести дежурила рядом. Поймав на себе холодный взгляд Чэнь Цайсина, Ся Тин тут же выгородила команду:

— У нас есть деньги! Мы оплатим свою долю за обед!

— Чего на меня уставились? Деньги отдавайте Цзяди, — Чэнь Цайсин с комфортом уселся на стул.

Честно говоря, после бурлящей второй половины ночи он ужасно клонило в сон. Если бы не желание плотно пообедать, он бы давно уполз на второй этаж спать.

Ся Тин протянула монеты, но Цзяди с сыном отказывались бережно притрагиваться к деньгам. Лишь когда Чэнь Цайсин подал голос:

— Дядя, берите. С деньгами вам потом будет проще уехать отсюда. Парням пора увидеть настоящий мир за пределами этой глуши.

Только тогда Цзяди принял оплату.

Обед получился на славу: на столе дымились и рыба, и курятина. У семьи Цзяди не было своей птицы, но кур принесли деревенские — один из селян, своими глазами видевший прошлый ночью, как Чэнь Цайсин в золотом свете разогнал нечисть, сжалившись принес курицу, чтобы «Святая Матерь укрепила здоровье».

«Святая Матерь» Чэнь Цайсин, поглаживая одной рукой живот, кротко и нежно улыбнулся:

— Забираем. И сделайте тушеную в красном соусе.

Он еще толком не успел примерить роль святого, как уже без зазрения совести начал пользоваться дарами трудящихся. Впрочем, Чэнь Цайсину эта деревня смертельно не нравилась — включая всех ее жителей. У кого из них руки не в крови? Кто-то подливал масла в огонь, кто-то равнодушно смотрел в сторону... Даже если «культ предков» рухнул, это не значит, что прошлые грехи им автоматически списались.

— Эх, и как это во мне уживается лицемерие и стервозность... — вздохнул Чэнь Цайсин, с аппетитом обгладывая тушеную куриную ножку.

Мэй Цин про себя подумала: «Надо же, ты хотя бы осознаешь, какая ты ядовитая!»

— А ножка-то реально вкусная!

Чэнь Цайсин уплетал за обе щеки. Да и бог с ней, со стервозностью! В конце концов, сейчас он — Юань Син, а ее в реальном мире никто не знает.

Пообедав, Чэнь Цайсин потащил Юань Цзюваня наверх на тихий час. Напоследок он бросил остальным:

— Кто бы ни пришел — ко мне не пускать. Отшивайте всех.

— Зачем? — не поняла Ся Тин. Сейчас всё складывается как нельзя лучше, не разумнее ли поднажать и поскорее закончить дела в деревне, чтобы вернуться домой?

Чэнь Цайсин остановился на лестнице, оперся щекой о перила и с чарующей улыбкой проговорил:

— Намотайте на ус: то, что навязывают сами, ничего не стоит. Вы где-нибудь видели, чтобы Святая Матерь бегала за деревенскими и напрашивалась на помощь? Они должны приползти сами! Трижды попросить, шестеро поклониться — вот тогда это будет соответствовать моему статусу Святой Матери.

— Сяо Цзю, пошли. Пора в кровать.

Две фигуры скрылись на верхнем этаже. В гостиной воцарилось долгое молчание.

Спустя некоторое время Мэй Цин тихо произнесла:

— Сестренка Юань в реальной жизни точно отбоя от мужиков не знает.

— Высокая, стройная, красивая — настоящая богиня! Наверняка до замужества за ней табуны поклонников бегали, манипулирует людьми она просто мастерски, — восхитилась Лю Шаша.

Ся Тин вздохнула:

— Хорошо хоть Юань Син беременна, а не то... — а не то у них бы вообще не оставалось шансов проявиться.

Тем временем в деревне царил абсолютный хаос.

Сначала у всех поголовно пропали младшие сыновья. Затем выяснилось, что великие «предки», которым они поклонялись веком, оказались обычным демоническим волком. Находясь в полной растерянности, селяне, хоть у Чэнь Цайсина и появились первые последователи, всё еще сомневались и не могли слепо довериться беременной чужестранке. Естественно, они пошли за советом к старосте.

И нашли старосту мертвым. Из него выкачали всю кровь, содрали кожу и повесили на несущую балку в собственном доме. Остальные уважаемые авторитеты деревни, водившиеся со старостой, тоже оказались мертвы. Смерть у всех была одинаковой: содранная кожа и выпущенная кровь. Вид этих трупов до полусмерти перепугал жителей.

— Это... это оборотень-шакал их растерзал?!

— М-мне кажется... — один из селян не выдержал и дрожащим голосом напомнил: — Староста и эти верхушки в свое время жестоко «учили жизни» Сяо Фан... Как думаете, может, это она вернулась отомстить?

— Не мели чуши! Хотя... я-то ее лично не обижал.

— Я тоже! — Правда, старосте никто из них при этом не мешал.

Мужчины переглянулись, с содроганием сердца опасаясь, что свирепый призрак пришел за их душами. Но боялись даже те, кто не принимал прямого участия в издевательствах: помните, что говорила та беременная студентка? В этой деревне наделали столько фонарей из человеческой кожи и погубили столько невинных жизней! Теперь, когда демонический волк больше не сдерживает души погибших девочек — не придут ли эти мстительные духи за ними всеми?!

— Суйсуй ведь тоже была Святой Девой...

— И Асю тоже...

— Ч-что же нам делать?! Скоро же стемнеет!

— Мой сын пропал уже как целые сутки, до сих пор не нашли... Неужели это те девчонки-призраки его забрали?!

Никто больше не смел даже думать об этом. Мальчики исчезли, деревня кишела призраками замученных девочек — кто теперь сможет их спасти?!

— Надо идти к Святой Матери! — выкрикнул кто-то в толпе.

Остальных озарило:

— Точно! Та беременная студентка имеет огромную силу! Говорят, она аж золотым светом сияет! Она точно не боится призраков и сможет нас защитить!

— Да-да-да! Бежим к ней!

Вся толпа деревенских шумной оравой двинулась к дому Цзяди. Но поскольку Чэнь Цайсин всё предусмотрел заранее, Ся Тин и остальные успели продумать свои роли. Едва жители высыпали во двор, Ли Сюань с парнями встали стеной, вежливо, но твердо перекрывая ход. Когда толпа начала волноваться и шуметь, Мэй Цин мгновенно сдвинула брови и ледяным тоном рявкнула:

— Юань-цзе отдыхает на втором этаже! Если кто-то смеет ее потревожить — пеняйте на себя!

Комментарии переводчика:

Юань Син: Я не поклоняюсь божествам — я и есть божество!

Мэй Цин: Юань-цзе, а ты быстро вжилась в роль…

Юань Син: «Эх, милая, знала бы ты о моём мастерстве, так бы не удивлялась!»

Что-то аж вдохновление нашло на этот мини-диалог после главы~