Забеременеть в игре ужасов.

Теперь весь их график ушел далеко вперед.

Какая еще Святая Дева? Сразу отправим всех местных в подрыв!

Когда они вернулись, на улице еще было светло. Чэнь Цайсин заметил, что черная туча над деревней стала заметно реже, чем утром — похоже, уничтожение шкуры действительно нанесло твари ощутимый урон.

— Сестренка Юань, вы вернулись! — Мэй Цин открыла ворота и радостно поспешила похвастаться: — Мы всё приготовили, а еще я ужин сварила...

Чэнь Цайсин, поддерживая одной рукой поясницу, прервал ее:

— Если ты продолжишь в том же духе, это перестанет считаться заслугой.

Кулинарный таланты этой девицы уступали даже его собственным.

— Да не так уж это и несъедобно... — виновато пробормотала Мэй Цин.

Чэнь Цайсин припомнил вчерашнюю разваристую жижу вместо лапши и мгновенно пал духом.

— Сестренка Юань, я сейчас сам всё приготовлю, — вмешался Су Лэ. — Чего бы тебе хотелось?

— Я вообще неприхотлив в еде, — Чэнь Цайсин изящно поправил прядь волос, моментально вернув себе душевный покой.

Стоявшая рядом Мэй Цин: «...Сестренка Юань, ты абсолютно точно надо мной издеваешься, и у меня даже есть доказательства!»

Лу Чжоу тем временем помогал разгружать повозку. В ней стояли два глиняных кувшина. В одном из них находился прах Сяо Фан. Лу Чжоу нес его с глубочайшим почтением, сжимая обеими руками, и безостановочно бубнил себе под нос:

— Сестренка Сяо Фан, будь благоразумна, не горячись! Посмотри на нас — мы же все хорошие люди, не перепутай, кто твои настоящие враги...

— А это еще что за пустой кувшин? — спросила Лю Шаша. Ей было жутковато, но она очень хотела проявить себя. Если не держаться за бедра сестренки Юань и не зарабатывать очки, то как выживать в следующем мире? Артефакты-то стоят сумасшедших денег!

Чэнь Цайсин вымыл лицо и руки, после чего отжал влажное полотенце и заботливо протер пальчики Сяо Цзю. Затем оба, чистые и посвежевшие, прошли в главную комнату и уселись за восьмиугольный стол. Там они увидели Лю Шаша, которая обеими руками обнимала тот самый кувшин. Горлышко его было разбито, и изнутри доносился сбивающий с ног тошнотворный запах. Девушка морщилась, но, заметив Чэнь Цайсина, тут же натянуто улыбнулась и набрала полную грудь воздуха, пытаясь изобразить стойкость — лишь бы ее не посчитали белоручкой.

Чэнь Цайсин: «...»

Девушка, не нужно быть настолько прямолинейной.

— Юань-цзе, кувшин нужно протереть? А то он какой-то грязный, — энтузиастично предложила Лю Шаша, поставив его на стол.

Глядя на ее самоотверженную улыбку, Чэнь Цайсин просто не смог сдержать сострадания:

— Ты главное держись от него подальше.

Лю Шаша решила, что кувшин представляет огромную ценность, и без лишних вопросов отошла на безопасное расстояние. После этого Чэнь Цайсин велел Лу Чжоу убрать кувшин подальше, а стол как следует протереть — скоро подадут ужин.

— Сейчас всё сделаю, всё протру!

Лишь поздно вечером, когда все собрались и Лю Шаша узнала, что именно раньше лежало в этом кувшине, ей безумно захотелось выдать сочное «Да чтоб вас!». Но сейчас она ничего не ведала и с искренним счастьем намывала стол.

Сумерки еще не успели сгуститься, когда Ли Сюань, Ся Тин и Мэн Хаоцон вернулись вместе с Су Да.

Стол уже ломился от ароматных блюд.

Окинув взглядом троицу, не спешившую уходить, Чэнь Цайсин по-собственнически прикрыл тарелки и заявил:

— Еды на всех не хватит.

У Ся Тин от такой наглости дернулся глаз. Какой сейчас час, о чем она вообще думает?! Почему эта девушка помнит только про еду?!

— Ну извините, я вообще-то ем за двоих, — заметив ее взгляд, Чэнь Цайсин включил режим безобидной жертвы и пропел с капризной нежностью: — Ты ведь никогда не рожала и не была матерью, тебе этого не понять. Я ведь не от жадности так делаю, это просто тяжелая доля будущей мамы.

Все присутствующие сразу же перевели на Ся Тин взгляды, полные молчаливого упрека: «Ну и зачем ты устраиваешь сцены и обижаешь беременную?»

Ся Тин: «...»

— Ладно... давайте сначала сходим к себе и поедим, — тихо попытался разрядить обстановку Мэн Хаоцон. — Юань Син ведь беременна, не стоит так вспыхивать.

— И то верно, Ся Тин, пара минут ничего не решит. Пусть Юань Син спокойно поужинает.

Ся Тин едва не задохнулась от возмущения. Ей до безумия хотелось рявкнуть на весь дом: «Да вы что, мужики, совсем ослепли?! Эта Юань Син — чистейшей воды зелёная чайница!» Но ей пришлось сжать зубы и покорно поплестись назад. Юань Син хоть и вела себя как капризная драма-куин, притворяясь белой и пушистой, но в самой игре не тупила и соображала невероятно быстро. Если так подумать — ну и пусть ведет себя как стерва, в конце концов, мучиться с ней придется только ее мужу.

Интересно, что за несчастный попался на ее удочку?

Бедолага.

— Цзецзе, съешь мяска, тут самое вкусное, — Юань Цзювань заботливо положил ему в пиалу самый нежный кусочек рыбы с брюшка.

— Мой милый Цзю, — Чэнь Цайсин с искренним удовольствием принялся за еду. Его маленький братишка был просто сокровищем.

За ужином до ушей игроков донеслись крики из соседнего двора. Там вовсю ругалась старуха с бинтованными ногами:

— Где Ху-эр?! Я же тебе велела за ним приглядывать, чем ты целыми днями занимаешься?!

— Мама, ты же сама сказала, что скоро Обряд Святой Девы, и велела мне клеить бумажную одежду для предков...

— Ты еще смеешь прекословить?! Чжа-лэ, уйми свою бабу!

— Мама, Ху-эр, наверное, где-то заигрался. Скоро вернется, давайте пока поедим.

Чэнь Цайсин доел ужин в прекрасном расположении духа.

К тому моменту, когда они закончили, на деревню опустилась ночь. Обычно с наступлением темноты селяне запирались в домах и носа не показывали на улицу. Однако сейчас со всех сторон доносились тревожные возгласы и детские имена — взрослые массово высыпали на улицы в поисках пропавших детей, и в деревне поднялся невообразимый шум.

Ворота двора Цзяди были наглухо закрыты.

Чэнь Цайсин вкратце рассказал присутствующим о дневной находке в персиковой роще. Едва доевшая Лю Шаша, вспомнив, как она глубоко дышала прямо над этим кувшином, судорожно зажала рот и унеслась на задний двор справляться с тошнотой. Ли Сюань и его люди лишь недоуменно переглянулись — что с этой девицей, неужто она такая трусиха?

— Выходит, твой прошлый план с «письменами в брюхе рыбы»...

— Рыбу мы сегодня потушили, — Чэнь Цайсин, с удовольствием вспомнив ужин, неторопливо пожевывал фрукт. — Вкусная получилась, кстати.

Троица Ли Сюаня: «...»

Идея с «письменами в брюхе рыбы» и «лисьим криком у костра» была классическим пропагандистским методом времен восстания Чэнь Шэна и У Гэна. Первоначальный план строился именно на этом, но раз у них появился готовый кувшин с древней историей, то жирную рыбу, принесенную Су Да, Чэнь Цайсин без колебаний велел пустить на ужин.

— И что нам делать теперь? — Ся Тин окончательно отказалась от попыток спорить с Юань Син. Она прекрасно понимала, что в словесных перепалках ей эту женщину не переиграть.

В этот момент со двора раздался испуганный вскрик Лю Шаша.

— Я поставил кувшин Сяо Фан на заднем дворе! — выкрикнул Лу Чжоу и со всех ног бросился туда.

Чэнь Цайсин еще даже не успел подняться с места, тяжело опираясь на поясницу, как с заднего двора донеслись спокойные голоса Лу Чжоу и Лю Шаша. Убедившись, что с ними все в порядке, он со спокойной душой опустился обратно на стул. Юань Цзювань тут же заботливо сунул ему в руку спелый фрукт, и Чэнь Цайсин принялся с аппетитным хрустом его уплетать.

Ему даже не пришлось ничего расспрашивать — рот все равно был занят.

Лю Шаша сама сбивчиво обо всем рассказала:

— Я только прибежала на задний двор и собралась вырвать, как вижу — у колодца стоит окровавленная женщина с растрепанными волосами и в упор смотрит на меня! Я так перепугалась, что вся рвота назад проглотилась...

Фрукт в руке Чэнь Цайсина мгновенно потерял свой божественный вкус.

Юань Цзювань тут же забрал его из рук Цайсина и с аппетитом уплел аккуратно с той стороны, где кусал его братик.

— Ты же говорил, что фрукты слишком кислые и ты их не любишь? — удивился Чэнь Цайсин.

Юань Цзювань поднес фрукт к губам и с наивной улыбкой ответил:

— А этот кусочек у цзецзе такой сладкий!

Сладкий? Чэнь Цайсин мысленно перебрал ощущения — да он же кислый до судорог! Пока он с недоумением размышлял о вкусовых качествах фрукта, Ли Сюань и остальные уже вовсю горячо обсуждали случившееся: «Это точно была Сяо Фан!», «Она только посмотрела и не причинила вреда», «И что нам теперь предпринимать?».

Чэнь Цайсин выкинул мысли о фруктах из головы и произнес:

— Отлично. Раз так, сыграем по-крупному: прямо сейчас пойдем и сожжем Храм предков дотла.

Изначально он планировал проломить крышу Храма предков, устроить там потусторонний вой и подбросить рисунки, которые Мэй Цин и остальные подготовили днем. С имеющимся талисманом он мог пойти на такой риск. Но теперь, когда шкура оборотня уничтожена, в Чэнь Цайсине снова проснулся азарт настоящего пиромана.

Какое же это счастье!

Все детали были улажены, и игрокам оставалось лишь разойтись по комнатам и ждать полуночи.

Чэнь Цайсин спал сквозь легкую дрему, когда сквозь сон снова услышал знакомое шуршание и шепот: «Сестренка...». Пришла А-Сян. Девочка моя, ну что с тобой делать? Кабы я не знал, что ты на нашей стороне, то от твоих ночных леденящих дыханий прямо на ухо у меня бы уже давно выкидыш случился, честное слово!

— Милая, может, ты сделаешь шаг назад?

Открыв глаза, Чэнь Цайсин обнаружил, что лицо А-Сян находится буквально в паре сантиметров от его собственного, и невольно подался назад.

А-Сян ничем не отличалась от своего образа из сна: правильные черты лица, здоровый пшеничный оттенок кожи. Сейчас она смотрела на него с искренним восторгом и восхищением:

— Сестренка, ты такая красивая! У тебя такая белая кожа! Ты мне так нравишься!

Чэнь Цайсин: «...Девочка, не влюбляйся, у нашей истории нет будущего.»

— Гэгэ... — со стороны кровати раздался сонный, сиплый голосок Юань Цзюваня.

Малыш прижался к нему со спины, открыл свои большие миндалевидные глазки и уставился на зависшую над кроватью А-Сян. А затем с детским любопытством спросил:

— Гэгэ, а это кто?

Чэнь Цайсин отчетливо заметил, как восторг и восхищение в глазах А-Сян мгновенно сменились глубоким шоком и немым осознанием.

— Всё не так, как ты думаешь! Я не такой, честно!

Я правда не извращенец!

Рассказывать всю эту историю с самого начала — слишком долго и мучительно. Чэнь Цайсин мысленно пролил горькую слезу. Ну не извращенец он, просто внезапно выросший в игре «пивной животик» вынудил его играть эту безумную роль!

В комнате воцарилась гробовая тишина. Наступили смутные секунды молчания...

Комментарии переводчика~

ХАХАХАХА Я НЕ МОГУ… Последняя сцена просто огонь!)

Как же Юань открыто с ним флиртует… Когда-нибудь Чэнь это заметит, правда он думает, что это лишь забота младшего братика ТТ