Забеременеть в игре ужасов.

Все присутствующие: ???

— С-связать детей?

— Мы же вроде божество из него лепим?

— А как, по-вашему, моя «Святая Матерь» должна появиться на публике, если вокруг нет никаких бедствий и страданий? — абсолютно спокойно и убедительно заявлял Чэнь Цайсин. Вскинув голову, он смерил взглядом троицу, у которой всегда было больше всех вопросов: — Есть еще претензии?

Под этим пронизывающим взглядом Ся Тин оставалось только покачать головой.

— Милый Цзю, у тебя еще остались конфеты? — Чэнь Цайсину тоже не хотелось, чтобы в их плане случилась осечка.

Юань Цзювань залез своей пухленькой ручкой в кармашек и выудил оттуда такое количество конфет, которое чисто физически не могло там поместиться. Новички от этой картины окончательно выпали в осадок, зато ветераны сразу поняли: мальчик достает их напрямую из игрового инвентаря. Взгляды, которыми троица теперь одаривала Чэнь Цайсина, были полны глубочайшего почтения.

Фруктовые карамельки, леденцы на палочке, шоколад — целых три разных вида! А это означало, что на них было потрачено минимум три золотые монеты.

Тридцать тысяч юаней за одни только сладости! Более того, доступ к игровому магазину открывается лишь перед самым входом в мир. Выходит, Юань Цзювань запасся этими сладостями вовсе не ради какого-то там плана, а просто чтобы похрустеть вкусненьким на досуге!

Юань Син невероятно щедра к своему младшему брату.

Да и богата, судя по всему, безбожно.

Заметив на себе их благоговейные взгляды, Чэнь Цайсин, в чьем кармане болтались от силы две золотые монеты, с гордым и невозмутимым видом принял это поклонение.

«Ах, смертным не понять тех страданий, через которые мне приходится проходить.»

— Держите, — с абсолютным равнодушием произнес он.

У Ся Тин и ее спутников больше не осталось никаких сомнений. Когда дело дошло до похищения детей, Су Да подсказал отличное место — уединенную горную пещеру за пределами деревни. Она находилась неподалеку, но чужаки о ней не знали.

В деревне вовсю шла подготовка к Обряду выбора Святой Девы. Каждый взрослый был занят своими обязанностями, поэтому дети были предоставлены сами себе и бегали где попало. Особой охраны не было: студенты жили здесь уже несколько дней, и первоначальное любопытство местных жителей успело угаснуть.

Повозка была готова.

На этот раз в путь отправились лишь Чэнь Цайсин, Юань Цзювань, Су Лэ и Цзяди. Су Да остался помогать троице Ся Тин похищать детей. У Лю Шаша, Мэй Цин и Лу Чжоу тоже были свои задачи в деревне.

Когда воловья повозка выезжала из деревни, им навстречу попался один из местных. Он окликнул:

— Цзяди, куда это вы намылились?

Цзяди ничего не ответил, лишь с мрачной, угрюмой миной уставился на него.

— Нам с братишкой захотелось полюбоваться горными пейзажами, вот дядя Цзяди и решил нас немного покатать, — непринужденно бросил Чэнь Цайсин.

После того как вчера выяснилась правда о гибели матери, все трое мужчин из семьи Су ходили с такими темными лицами.

Селянин лишь неловко ухмыльнулся и ушел вместе со своим попутчиком. Идя дальше, они тихо переговаривались, думая, что их не слышно:

— И чего этот Цзяди на меня так смерил? Будто я ему кошелек задолжал.

— Да ладно тебе, у него же баба с дочкой сгинули, он всегда такой урод ходит, не обращай внимания.

— Поделом ему! Кто ж его жене давал волю дочке всякую дурь в голову...

Су Лэ крепко сжал кулаки, изо всех сил сдерживая кипящую ярость. Он знал, что у сестренки Юань есть продуманный план, и не хотел ничего испортить. Чэнь Цайсин сидел в повозке. Отсюда было отчетливо видно, что, хоть на дворе и стояло жаркое лето, над всей деревней словно висела тяжелая черная туча.

Особенно плотной она была над центром деревни, а к окраинам постепенно рассеивалась.

Сила твари, скрывающейся под ивой, с каждым днем становилась все могущественнее.

— Поехали, — Чэнь Цайсин отвел взгляд и, посмотрев на отца и сына, тихо произнес: — Мертвых уже не вернуть. Не дайте А-Сян и вашей маме погибнуть впустую.

В повозке было мало людей, поэтому вол шел быстро. Цзяди и Су Лэ гнали его без остановок, и они добрались до персиковой рощи почти на час быстрее, чем вчера.

Первым делом они выкопали останки Сяо Фан. Отец и сын набрали хвороста, полили кости животным жиром, и костер быстро разгорелся. Тем временем Чэнь Цайсин ходил с Сяо Цзю по роще, пытаясь отыскать то самое место, где когда-то выкопали статую Будды, чтобы проверить, не осталось ли там чего-то еще.

Створить «нового бога» в умах людей, искренне веривших в старого на протяжении целого века, было далеко не простой задачей.

— ...Без поджога тут точно не обойтись, — тихо пробормотал Чэнь Цайсин себе под нос.

Шедший следом Юань Цзювань: «...Если Синсин так хочется устроить пожар, пусть устраивает.»

Персиковая роща была огромной, а события происходили слишком давно, поэтому сейчас никто не мог сказать точно, где именно выкопали статую. Чэнь Цайсин обошел всю рощу, но так и не нашел ничего подозрительного. Ему оставалось лишь беспомощно застыть на месте и тяжело вздохнуть.

— До чего же я беден... — эх, были бы у него сейчас хоть какие-нибудь полезные артефакты!

На худой конец можно было бы расспросить Сяо Фан, но ни она, ни А-Сян не появлялись при дневном свете. Чэнь Цайсин уже совсем пал духом, как вдруг услышал испуганный вскрик Сяо Цзю. Обернувшись, он обнаружил, что шедший за ним малыш куда-то исчез.

— Сяо Цзю?

— Цзецзе, я здесь!

Голос Юань Цзюваня донесся откуда-то из глубины рощи.

Среди сухих деревьев при дневном свете найти ребенка по голосу не составило труда. Чэнь Цайсин поспешил на звук. Малыш споткнулся о какую-то корягу и сидел на земле, а его пухлая ножка упиралась во что-то твердое.

— Как же ты так упал? Не больно? Где ушибся? — Чэнь Цайсин сочувственно подхватил малыша на руки.

Юань Цзювань уткнулся носом в грудь Цайсина и жалобно пролепетал:

— Больно... Тут какая-то бяка мою ножку пнула!

— Ах, какая нехорошая бяка обидела нашего Сяо Цзю! Сестренка сейчас ее проучит! — Чэнь Цайсина до глубины души умилило детское лепетание. Он принялся баюкать малыша и с наивной детской серьезностью наклонился, чтобы найти «обидчика» и отомстить за братишку.

Один самозабвенно притворялся, а второй вдохновенно играл роль — оба получали от этого искреннее удовольствие.

На земле лежала обычная сухая ветка. Чэнь Цайсин пнул ее ногой, но один ее конец оказался глубоко застрявшим в земле, так что наружу вывалился лишь ком сухой почвы. Юань Цзювань встал рядом и сердито надул губки:

— Сестренка, она не хочет вылезать!

— Да она просто боится! — Чэнь Цайсин присел на корточки и приложил больше сил. На этот раз ветка выскочила, но земля, прилипшая к ее нижнему концу, оказалась странного красно-коричневого оттенка, будто пропиталась засохшей кровью.

Чэнь Цайсин, только что шутливо игравший с малышом, мгновенно собрался и серьезным тоном произнес:

— Сяо Цзю, отступи немного назад.

Пухлое личико Юань Цзюваня тут же выразило крайнюю тревогу. Вытянув шею, он шепотом спросил:

— Цзецзе, там что-то есть?

— Пока не знаю.

У Чэнь Цайсина не было под рукой инструментов, поэтому он позвал Цзяди и Су Лэ.

Отец и сын прибежали с лопатами и принялись усердно раскапывать указанное место. Спустя некоторое время под ударами лопат раздался звонкий, сухой «крак».

— Сестренка Юань, тут какой-то глиняный кувшин!

— Осторожнее!

На этот раз они действовали предельно аккуратно. Спустя пару минут на поверхности показалось содержимое находки. Это был угольно-черный кувшин, горлышко и бока которого были сплошь расписаны киноварными руническими символами. Из-за неосторожного удара лопаты горлышко раскололось, обнажив то, что скрывалось внутри.

Сердце Чэнь Цайсина заколотилось как бешеное: шестое чувство беременной женщины подсказывало ему, что они наткнулись на нечто чрезвычайно важное.

— Сестренка Юань, тут что-то мохнатое... — Су Лэ протянул руку, намереваясь вытащить содержимое.

— Не трогай! — гаркнул на него Цзяди, и Су Лэ испуганно отдернул руку.

Чэнь Цайсин поднял с земли сухую персиковую ветку и осторожно поддел предмет. В тот же миг в воздух взвилась такая густая, тошнотворная гнилостная вонь, что у Чэнь Цайсина скрутило желудок. Подавив рвотный позыв, он вытащил находку и разложил ее на солнце.

Это была цельная шкура с сохранившимся мехом.

Живодер сработал на удивление искусно: шкура от головы до самого хвоста осталась невредимой, так что узнать зверя не составило труда.

— Волк или шакал, — хмуро констатировал Цзяди.

Чэнь Цайсин заметил на дне кувшина высеченную надпись. В ней кратко излагалась история столетней давности: тогда в этих местах объявился демонический зверь, погубивший почти половину деревни. Позже появился бродячий даос, который помог поймать злодея — оборотня-шакала. Чтобы утолить свою ненависть, деревенские заживо содрали с него шкуру и ободрали мясо с костей. Кости перетерли в порошок и запечатали внутри деревянной статуи Будды, а шкуру уложили в кувшин и закопали в персиковой роще.

Всё это было сделано для того, чтобы демонический дух больше никогда не смог поднять голову.

— Сестренка Юань, и что нам теперь делать? Может, притащим его в деревню и покажем всем? Пусть увидят, кому они поклоняются! — с ненавистью выкрикнул Су Лэ.

Только безумец потащит это в деревню. Разделение костей и шкуры как раз и было причиной, почему сила оборотня оказалась усечена: он мог вырываться на свободу и творить бесчинства лишь раз в пять лет. К тому же горлышко кувшина теперь было разбито, и закапывать его обратно не имело никакого смысла. А учитывая, что праздник Чжунъюань был уже на носу, Чэнь Цайсин принялся действовать решительно:

— Бросайте сюда персиковые ветки и сжигайте его к чертям!

Животный жир у них еще оставался. Политую жиром шкуру бросили в костер, и она быстро сгорела дотла прямо среди персиковых деревьев.

— А вот кувшин мы заберем с собой. Он нам еще пригодится.

На обратном пути Юань Цзювань сидел в повозке, скрестив ножки, и снова пошарил в своем волшебном кармашке. Достав оттуда сливочную карамельку, он протянул ее:

— Цзецзе, съешь конфетку, и тошнота пройдет!

— Новый вкус? И сколько же ты их накупил? — Чэнь Цайсин отправлял конфету в рот, чувствуя, как отступает тошнота, но в душе у него уже начинала жаба давить за потраченные средства.

Юань Цзювань льстиво пролепетал:

— Это ассорти, оно совсе-е-ем недорогое, сестренка!

— Ох и хитрец же ты, — Чэнь Цайсин вовсе не сердился. Погладив кудрявую головку малыша, он ласково произнес: — Сегодня мы справились только благодаря тебе, Сяо Цзю. Ты у нас настоящая маленькая звездочка удачи.

Если бы Сяо Цзю не зацепился ножкой за ветку, они бы ни за что не нашли этот кувшин. Сегодня идет уже четвертый день. Не случись этой находки, по первоначальному сценарию им пришлось бы ждать ночи, чтобы Сяо Фан поведала им о тайне рощи. На пятый день они бы искали кувшин и жгли шкуру, а на шестой, в день выбора Святой Девы, неизбежно пролилась бы кровь.