Забеременеть в игре ужасов.

...просила быть осторожнее, — добавил Чэнь Цайсин. — В моём сне А-Сян велела мне беречься. К тому же одна из ваших студенток погибла именно здесь, и её тело так и не нашли. А та, что сумела сбежать, твердила, будто встретила окровавленный призрак молодой девушки, которая требовала отдать ей кожу.

Лица Цзяди и его сыновей изменились, а Су Лэ не удержался и выпалил:

— Это наверняка сестрёнка Сяо Фан! Она... она ведь тоже пыталась сбежать из деревни!

— Сяо Фан?

— Сноха, которую когда-то привезли в деревню, — печальным тоном пояснил Су Да. — Она была грамотной и хорошо ладила с нашей мамой — мама ведь тоже умела читать. А потом сестрёнка Сяо Фан просто исчезла. Деревенские говорили, что она сбежала...

При этих словах Су Да вспомнил о матери — про неё деревенские болтали то же самое.

Кто бы мог подумать, что с девушки содрали кожу и бросили распластанное тело прямо здесь.

Чэнь Цайсин вспомнил отчаянное сопротивление А-Сян и её слова утешения для маленькой Сяо Лань в Храме предков. В том, что девушка выросла такой стойкой, без сомнения, была заслуга её матери.

— Я... я так перед ней виноват... — смуглое, обветренное лицо Цзяди перекосилось, в глазах блеснули слёзы. Он сдавленно пробормотал: — Я-то думал, она сбежала из-за гибели А-Сян, потому что возненавидела меня... Я перед ней в бесконечном долгу! Это всё моя вина...

Стоял самый разгар дня, палящее солнце припекало немилосердно.

— Давайте искать, — произнёс Чэнь Цайсин. От зноя у него слегка кружилась голова, но взгляд оставался ледяным. Ему хотелось как можно скорее покончить с этим гнилым, пожирающим людей гадюшником.

Мать А-Сян, очевидно, тоже была из тех обманом или силой привезённых в деревню грамотных девушек.

Будучи бессильной сбежать из этого ада самостоятельно, она годами ненавязчиво растила в муже и детях человечность. Когда Чэнь Цайсин наплёл семейству Су с три короба про бесполезность фонарей, утверждать, будто в верованиях деревни образовалась брешь, было бы наивно — этой бреши добилась мать Су Лэ, капля за каплей разрушая суеверия в умах своих близких.

Жаль только, что силы одной женщины не хватило, чтобы переломить укоренившуюся дикость и невежество целой деревни.

Язык науки и здравого смысла здесь был бессилен.

Чэнь Цайсин подумал, что система игры не случайно поселила их именно в доме Цзяди. Окажись они у той старухи с бинтованными ногами или у баб, кричавших на площади, что «служить предкам — это великое счастье», сгнили бы до костей: там дух был прогнившим насквозь. Братья Су же были единственным шансом на спасение, пробуждённым кровью их сестры и матери.

Кривое дерево они нашли без труда.

Вооружившись лопатами, трое мужчин принялись копать и вскоре наткнулись на истлевший скелет. Братья Су узнали мать по остаткам не до конца сгнившей одежды и горько зарыдали, обнявшись и не в силах вымолвить ни слова. Тем временем чуть ниже по склону персиковой рощи Лу Чжоу и Мэй Цин обнаружили ещё два тела. Одно из них было совсем свежим, с обезображенным лицом — по одежде в нём легко узнавалась Лили, погибшая в первую же ночь. Второе же тело превратилось в сухие кости и, судя по всему, принадлежало той самой Сяо Фан.

Останки Сяо Фан были неполными: похоже, её закопали выше по склону, но из-за дождей и размытой почвы кости вымыло вниз.

Умерев в лютой ненависти и будучи запечатанной мощной магией персиковой рощи, она превратилась в мстительного духа, обречённого вновь и вновь переживать ужас своей гибели.

— Давайте поищем ещё, — Чэнь Цайсин окинул взглядом засохшую рощу. — Мне кажется, это место хранит ещё немало тайн.

— Почему ты так думаешь, сестрёнка Юань? — невзначай спросила Мэй Цин.

— Наверное, женская интуиция, — Чэнь Цайсин с наигранной жеманностью посмотрел на девушку и добавил: — Ничего страшного, ты ещё молоденькая, у тебя она тоже появится, когда подрастёшь.

Мэй Цин: «!!!»

Ты, с нулевым размером груди, смеешь намекать, что я, с моим полноценным вторым, «ещё маленькая» и не имею женского обаяния?!

Да где я маленькая-то?!

Кости Сяо Фан собрать оказалось несложно — нужно было лишь пройти по едва заметному следу, благо людей в этих местах почти не бывало. Покончив с останками Сяо Фан и матери Су Лэ, они стали решать, как поступить с телом Сяо Фан. Чэнь Цайсин взглянул на останки и тихо произнёс:

— Давайте предадим её огню. При жизни она так и не смогла выбраться из этих гор, так пусть хотя бы после смерти её дух обретёт свободу.

Братья Су, прижимавшие к себе останки матери, вздрогнули от этих слов. Выбраться... Вырваться из этих проклятых гор.

Однако время поджимало, да и подходящей урны под рукой не было, поэтому останки Сяо Фан и Лили решили временно прихоронить подальше от персиковой рощи. А вот кости матери братья Су бережно завернули в одежду и с трепетом понесли домой. Глаза у обоих были красными и опухшими от слёз. Су Да подошёл к Чэнь Цайсину и выговорил:

— Сестрёнка Юань, завтра мы снова съездим туда.

— Погода портится, — неожиданно произнёс Цзяди, глядя на небо.

Все поспешно уселись в повозку, не рискуя задерживаться. К моменту, когда они добрались до деревни, стемнело и пошёл дождь.

Чэнь Цайсин взглянул на центр деревни: над ним сгустились тяжёлые, непроглядные тучи, дышащие могильным холодом и тёмной энергией.

— Почему вдруг так похолодало?

— И не говори, ледяной ветер какой-то...

Лу Чжоу поёжился, потирая прозябшие руки, Мэй Цин тоже поёжилась. Ночами в горах и раньше бывало свежо, но сегодняшняя стужа буквально пробирала до костей — и чем глубже они продвигались в деревню, тем тяжелее становилось дышать.

— До выбора Святой Девы осталось всего два дня, — пробормотал Чэнь Цайсин, отводя взгляд от туч.

Лу Чжоу и Мэй Цин переглянулись, их лица исказились от тревоги. Лу Чжоу с мольбой в голосе спросил:

— Сестрёнка Юань, что же нам делать? Я так не хочу умирать...

— Сначала поедим, я проголодался, — не стал давать пустых обещаний Чэнь Цайсин. Ему ещё предстояло детально допросить братьев.

Братья Су только сегодня узнали, что их мать давно мертва, и пребывали в глубоком унынии. Чэнь Цайсин не был заправским рабовладельцем, поэтому требовать от них готовки не стал. Мэй Цин и Лу Чжоу сами закипятили кастрюлю воды, сполоснули посуду и соорудили нехитрый ужин.

В доме Цзяди обнаружилась сухая лапша. Её разварили в густую кашицу и подали с соленьями.

Чэнь Цайсин был голоден как волк, но в образе «капризной беременной» просто не мог заставить себя проглотить эту стряпню. Зачерпнув ложку, он тут же скривился от позыва к тошноте, опустил палочки и с глубоким вздохом погладил себя по животу:

— Эх, этот малыш точно весь в меня — такой же избалованный! Никаких компромиссов в еде не терпит.

Мэй Цин: «Сестрёнка Юань, умоляю, пощади! Я-то думала, ты крутой и суровый босс, а ты опять включила режим капризной королевы драмы! У меня уже сил нет это терпеть.»

В итоге Су Лэ сам спустился на кухню и приготовил для Чэнь Цайсина и Юань Цзюваня отдельную свежую порцию лапши.

Только что «хрупкий и утончённый» Чэнь Цайсин, сжимая в руках огромную пиалу, уже вовсю уплетал лапшу с аппетитным чавканьем.

Мэй Цин: «...»

Ну и откуда только берутся такие женщины?!

На улице вовсю бушевал ливень. Поужинав, все разошлись по своим комнатам.

— Братик, что с тобой? — спросил Юань Цзювань, усевшись на кровать.

У Чэнь Цайсина непрерывно дёргалось веко — его не покидало стойкое ощущение, что этой ночью кто-то умрёт. Он не стал скрывать своих опасений от Сяо Цзю и честно обо всём рассказал.

— Братик, у меня есть ещё один талисман! На, возьми мой, — малыш протянул свою жёлтую бумажку.

В душе Чэнь Цайсина разлилось тепло, а тревога немного отступила. Он улыбнулся:

— Милый Цзю, оставь себе. Твой братик ничего не боится.

— Тогда давай держать его вместе! — Юань Цзювань мило наклонил головку набок. — Ты просто обними меня, а талисман пусть лежит между нами!

Ах, ну до чего же трогательный и заботливый братишка! Чэнь Цайсин не удержался, чмокнул Сяо Цзю в пухлую щёчку и потрепал его мягкие кудряшки:

— Ладно, буду спать в обнимку с моим Сяо Цзю.

Щёчки малыша тут же вспыхнули румянцем — до чего же милый и невинный ребёнок!

Посреди ночи, как и ожидалось, раздался отчаянный вопль.

Чэнь Цайсин мгновенно очнулся. Сяо Цзю в его руках тоже сразу открыл глаза и, протирая заспанное личико, посмотрел на него. Цайсин тихо произнёс:

— В соседнем доме что-то стряслось.

— Это та плохая тётя, которая ругала тебя? — Юань Цзювань уткнулся носиком в грудь Цайсина.

Чэнь Цайсин: «???»

— Ну, та самая плохая тётя, которая говорила гадости про тебя и ребёночка в животике!

Чэнь Цайсин даже растерялся: то ли поправлять малыша насчёт «ребёночка», то ли поражаться его феноменальной памяти и злопамятности.

Впрочем, привычка защищать своих у них явно была общей. Сам Чэнь Цайсин тоже был ещё тем защитником: если другие в таких ситуациях просто тихо держались подальше, то в исполнении Юань Цзюваня это выглядело невероятно трогательно — маленький братишка с ранних лет учится стоять за своего лидера! Не зря он его так балует.

— Угу, это Чжоу Цзыхань.

Ночной крик отличался от вчерашнего: прошлым вечером Чжоу Цзыхань закатывала долгие, визгливые истерики, а сегодня прозвучал лишь один короткий, сорванный вопль — и наступила мертвая тишина.

Было нетрудно догадаться, что девушка испустила дух.

Оба поднялись и вышли в коридор второго этажа. Там их уже ждали испуганные Лу Чжоу, Мэй Цин и Лю Шаша. Лю Шаша, глядя в сторону соседнего дома, дрожащим голосом произнесла:

— Это ведь Чжоу Цзыхань, да? У неё точно крыша поехала... Сдвинулась наотрез, проснулась посреди ночи, уставилась на меня, стала звать Лили и бросилась душить! Да как вообще погибла эта Лили?!

— В ту ночь было слишком темно, я ничего не разглядела, — тихо ответила Мэй Цин. — Я шла позади них. Лили побежала первой, а потом раздался этот крик... Чжоу Цзыхань прибежала, схватила меня за руку, закричала, что там призрак, и мы бросились наутёк.

Мэй Цин умолкла. На самом деле она и сама подозревала Чжоу Цзыхань: они были знакомы от силы полдня, и никто в здравом уме не стал бы рисковать жизнью ради незнакомца, особенно когда вокруг бродит нечисть. Но Чжоу Цзыхань с пеной у рта доказывала, что Лили погибла, спасая её, и, поскольку Лили уже была мертва, Мэй Цин не стала устраивать скандал.

— Мертвец! Ну и нечисть, проклятье!

Комментарии переводчика~

В хоррорах бесконечного потока есть две королевы драмы: Жуань Байцзе (Калейдоскоп смерти) и Юань Син.