Забеременеть в игре ужасов.

...промыли мозги, утверждая, что стать Святой Девой — это величайшая и невиданная честь.

Не смешно, а глупо и безумно жалко.

Староста деревенским ножом сделал надрез на ладони девушки и с глубоким почтением провёл по ране самыми длинными свисающими ивовыми ветвями, смачивая их в девичьей крови. Самая младшая, девочка лет четырнадцати-пятнадцати, заплакала от боли, за что сразу получила суровый и лютый взгляд от старосты.

— Это же величайшая благодать от наших предков! Чего расквасилась?!

После этого всех шестерых отвели и заперли в Храме предков. Даже та, что сначала радовалась и с нетерпением ждала этого дня, оказавшись в мрачной и леденящей атмосфере храма, не удержалась и задрожала от страха. Самая младшая, четырнадцатилетняя девчушка, всхлипывая, тихо прошептала:

— Сестрёнка А-Сян, мне так страшно, сестрёнка...

Самой старшей среди шести девушек на вид было лет семнадцать-восемнадцать. У неё была длинная коса, спадавшая на грудь, и простое, но очень приятное лицо с ясными, стойкими глазами. Это и была А-Сян.

Она обняла испуганную девчушку, погладила её по волосам и ласково принялась успокаивать:

— Сяо Лань, не бойся. Ты ещё совсем маленькая, предки не выберут тебя.

— Правда? Сестрёнка, я так боюсь, я ужасно не хочу быть Святой Девой!

— Правда-правда. Если бы наши предки были настоящими, они бы ни за что не стали причинять нам вред.

Но тут та девушка, что с самого начала радовалась, выскочила вперёд и со злостью возразила:

— А-Сян, что за дурь тебе твоя мамка снова вбила в голову?! Оказаться подле предков и стать Святой Девой — это же великая честь! С чего это предки будут вредить нам? Это огромная благодать!

— Сяо Лань, видишь, кто-то сам рвётся стать Святой Девой, а мы не хотим. Предки всё видят и слышат, они поймут, — тихо произнесла А-Сян, продолжая гладить девочку по голове.

Вскоре девушки погрузились в глубокий сон. Что происходило в Храме предков, пока они спали, А-Сян не знала, поэтому видение сменилось: Святая Дева уже была выбрана.

Ею оказалась та самая четырнадцатилетняя Сяо Лань.

Не А-Сян.

Чэнь Цайсин во сне неожиданно вспомнил о крайне важном моменте. Обряд Святой Девы проводился в деревне на протяжении ста лет, раз в пять лет. За это время гибло огромное количество невинных душ. Но почему же из всех них только А-Сян смогла сохранить дух и приходить в сны? Где остальные жертвы?

— Сестрёнка А-Сян, я не хочу быть Святой Девой!

— Мне так страшно!

Сяо Лань горько рыдала, не желая слушать упрёки и брань собственных родственников. Несколько пожилых баб, давно набивших на этом руку, быстро связали и скрутили девочку, насильно облачив её в свадебные одеяния Святой Девы.

На третий день наступил Праздник голодных духов (Чжунъюань).

В деревне устроили пышный пир с размахом.

В толпе Цзяди и двое его сыновей с облегчением вздохнули, увидав, что Святой Девой выбрали не А-Сян. Су Лэ и вовсе с радостной улыбкой повёл старшую сестру домой, чтобы та умылась с дороги, и весело заговорил: «Мама ждёт тебя! Иди помойся и поешь, теперь тебе больше не нужно становиться Святой Девой!»

Картина снова сменилась. Вечер того же дня.

Сопротивляющуюся Сяо Лань силой волокли и заталкивали в Храм предков.

А-Сян с абсолютно каменным, застывшим от горя лицом неожиданно бросилась к дверям храма и принялась колотить в них:

— ...Всё это ложь! Они все нам врут! Никакие фонари не нужны! Мама говорила, что за пределами деревни так никто не делает! Они просто хотят убить Сяо Лань!

Наступила ночь. Женщины, старики и дети разошлись по домам. На площади перед храмом остались только деревенские мужики. Староста впал в ярость и рявкнул:

— Цзяди, ты почему ещё не связал А-Сян?! Что за смуту она устраивает перед предками?!

Ивовые ветви шумно зашелестели и раскачались.

На площади поднялся леденящий потусторонний ветер, послышались жуткие призрачные стоны. Кто-то в толпе с ужасом выкрикнул, что предки прогневались, потому что А-Сян осквернила священное место.

В итоге А-Сян забили до смерти деревенские мужики. Цзяди и двое его сыновей были с ног до головы в ссадинах и синяках — они пытались вмешаться, но не смогли её отстоять и своими глазами наблюдали, как из неё вышибли душу. А из-за того, что А-Сян «прогневала предков» и считалась осквернённой, её не позволили ни вносить в Храм, ни хоронить на деревенском кладбище. По решению старосты тело девушки просто завернули в трухлявую циновку, вывезли за пределы деревни и сожгли.

Спаси маму...

Будь осторожна...

Чэнь Цайсин вынырнул из сна. На этот раз он наблюдал за всем со стороны, поэтому оставался предельно холодным и рассудительным. Не успел он толком осмыслить увиденное, как из соседнего дома донёсся пронзительный, визгливый женский крик. Даже спавший у стены Сяо Цзю проснулся, потёр глазки и с заспанным видом пробормотал:

— Братик?

— Кажется, там что-то стряслось.

Крик продолжался — долгий, высокий и отчаянный, а сквозь него пробивалась ругань старухи с бинтованными ногами. Шум доносился со второго этажа соседнего дома, где жил Хуцзы, а не из их комнат.

Из девушек там ночевали Ся Тин, Лю Шаша и Чжоу Цзыхань, но из-за визга разобрать голос было невозможно.

Юань Цзювань слегка прищурился, и уголки его губ едва заметно поползли вверх.

Крики на улице становились всё громче. Чэнь Цайсин уже собирался встать и посмотреть, что происходит, но, опустив голову, чтобы обуться, обнаружил прямо возле кровати аккуратно поставленную пару ярко-красных вышитых туфелек.

Это были вовсе не те туфли, что он носил раньше.

Су Лэ одолжил ему простые чёрные тканевые туфли с вышитыми жёлтыми цветочками.

А эти красные туфли надевала Святая Дева.

Сестрёнка, я же и так обещал помочь! Обязательно устраивать этот дешёвый перформанс? Из-за твоих дурацких штучек я скоро потеряю к тебе всякое сочувствие.

Чэнь Цайсин с абсолютным спокойствием убрал ногу и произнёс:

— Не пойдём. Ложись спать. Завтра утром узнаем, что там стряслось.

Если кто-то умер, то к его приходу человек давно испустил дух, а спасать трупы он не умел. А поглазеть на представление можно и с утра.

На миленьком личике Юань Цзюваня мелькнуло лёгкое разочарование, но он послушно улёгся обратно.

На этот раз А-Сян больше не появлялась. То ли у неё кончились силы, то ли ещё что-то — бросила дело на полпути. К примеру, предупредила «будь осторожна», а о чём именно осторожничать — толком не объяснила. Хоть призраков в комнате больше не было, Чэнь Цайсину так и не удалось нормально поспать: из соседнего дома до самого утра доносились крики и шум — отголоски фраз «там призрак!», «это правда!» и прочая суматоха.

Вторые этажи двух домов находились вплотную друг к другу, а деревянные стены практически не глушили звуки.

Промучившись до утра, Чэнь Цайсин встал с синевой под глазами от усталости. Он слегка потёр щёчку Сяо Цзю. Мальчик смотрел на него огромными круглыми глазами, полными откровенного беспокойства, и от этого у Цайсина сразу потеплело на душе. Он улыбнулся:

— Сестрёнка в порядке. Вот сделаем дела, а после обеда можно будет ещё вздремнуть.

Сегодня ему предстояло отправиться к кривому дереву в персиковую рощу, а также вытянуть правду из братьев Су.

Спустившись вниз, Чэнь Цайсин заметил, что Мэй Цин и Лу Чжоу смотрят на него совершенно иными глазами. Едва Цайсин умылся и с сонным видом присел за большой квадратный стол, Мэй Цин сама заботливо налила ему пиалу горячей воды и с подчёркнутым радушием произнесла:

— Сестрёнка Юань Син, выпей водички. Ты что, плохо спала сегодня?

Её желание разузнать подробности шито было белыми нитками.

Прошлой ночью Чэнь Цайсин и Юань Цзювань ходили в Храм предков за фонарём. Трое бывалых игроков из соседнего дома — Ли Сюань и его компания — даже носа на улицу высунуть не осмелились, а беременная женщина с ребёнком пошли напролом, да ещё и вернулись целыми и невредимыми!

В глазах Мэй Цин вся их группа теперь меркла, а настоящим скрытым мастером выглядела именно Юань Син.

Уже третий день пошёл. Всё, что они нарыли вместе с Ли Сюанем — это водяной призрак в реке. А два ключевых козыря — Обряд Святой Девы и фонари — им выдала именно Юань Син.

Новички, может, и не умели много чего, но определять, кто здесь главный, они научились быстро.

— Цзецзе, чем сегодня займёмся? — Лу Чжоу, решившись, спросил, не глядя Цайсину в глаза.

Чэнь Цайсин поперхнулся водой, и Юань Цзювань тут же принялся похлопывать его по спине своей маленькой ручкой. Лу Чжоу залился краской до самых ушей. Цайсин сделал вид, что не заметил его смущения — если бы он посмотрел на парня, тому стало ещё более неловко, — и как бы между прочим поинтересовался:

— А что у соседей ночью стряслось?

Эти двое оказались просто ходячими передатчиками новостей.

— Чжоу Цзыхань призрака повстречала. Она с Лю Шаша в одной комнате спала. Проснулась среди ночи и давай Шаша душить, орёт, что та — нечисть и хочет её убить. Шум поднялся, хозяев разбудили, — принялась пересказывать Мэй Цин.

Её комната находилась прямо рядом с комнатой Лю Шаша, так что она слышала каждый звук.

— Просто привиделось, и всё? — Чэнь Цайсин подумал, что случилось что-то серьёзное.

С начала игры из десяти человек погибла только одна — Лили. Выходило, что сложность не такая уж высокая. Но расслабляться он не стал — жизнь-то одна.

Завтрак в это утро вышел скудным — готовил Цзяди. Жидкая пшённая каша, соленья да вчерашние пампушки, которые просто разогрели. Чэнь Цайсин, избалованный хорошей едой, нехотя помешивал кашу в пиале.

— А где Су Лэ и Су Да? — как бы невзначай поинтересовался Цайсин у Цзяди.

Мэй Цин и Лу Чжоу переглянулись: «Вот это подход! Сестрёнка Юань Син мастерски выуживает информацию у NPC!» — и навострили уши.

Цзяди с мрачным видом ответил:

— С утра ушли, до сих пор не вернулись.

— Ясно, — Чэнь Цайсин догадывался, куда отправились братья, и принялся за кашу с видом человека, исполняющего свой долг.

Отец и сыновья — одна кровь. Сын так вкусно готовит, а тебе, папаша, не совестно?

Чэнь Цайсин так явно морщился над кашей, что Цзяди, сжимавший пиалу, напрягся и с каменным лицом стал хлебать своё варево, громко причмокивая.

Комментарии переводчика~

Юань Цзювань слегка прищурился, и уголки его губ едва заметно поползли вверх.

Это было ожидаемо, что та девушка, гнавшая на его Синсина более не жилец… Посмотрим, что в итоге из этого выйдет. Но с ума она точно сошла.