Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 29. Человеческий фонарь (9)
Обед состоял из четырех блюд и одного супа — идеальное сочетание мяса и овощей. Чэнь Цайсин был просто в восторге от местной дичи и еды, приготовленной на дровяной печи, уплетал всё за обе щеки и время от времени подкладывал еду Сяо Цзю. Лу Чжоу же и Мэй Цин ели без всякого аппетита: еще бы, они своими глазами видели утренний труп, да к тому же разбухший от воды.
Одно лишь воспоминание вызывало тошноту.
Едва они закончили трапезу и прибрали со стола, как за двором послышался топот ног и громкие голоса:
— Все мы соседи, раз Санба пропал, пусть Зайлэ поможет... Душа его где-то там заблудилась...
— И думать забудь! Зайлэ, только попробуй сунуться туда — я прямо на этом дереве удавлюсь! Никакой помощи! — пронзительно завизжала старуха с бинтованными ногами.
Шум за стеной стоял невообразимый. Старуха надрывала связки, так что в доме Цзяди всё было прекрасно слышно. Чэнь Цайсин заметил, как трое мужчин — сам Цзяди и его сыновья — замерли на месте, а в глазах Су Да и Су Лэ мелькнуло тяжелое, подавленное напряжение.
Примечание 1. 苏达 (Sū Dá) 苏 (Sū) — «воскресать/пробуждаться»; 达 (Dá) — «достигать, постигать, пробиваться». Общее значение: «Постигший» / «Достигший цели» — имя с оттенком успешности и пробивного характера.
— Уходите, уходите! Ищите в другом месте, Санба сам сгинул, пошли вон! — продолжала орать старуха, выгоняя людей.
Но раз дома соседей стояли вплотную, просители быстро перекочевали к нужному порогу.
Пожилая женщина в сопровождении молодой невестки ввалилась во двор. Едва переступив порог, мать Санбы горько зарыдала и рухнула на коленки:
— Цзяди, вы должны помочь Санбе! Умоляю, одолжите ему фонарь... Иначе как его душа вернется домой, если она блуждает там, на чужбине?!
— Умоляем вас...
Бух! Мать Санбы прямо на полу забила поклоны, заливаясь слезами. Молодая невестка с абсолютно остекленнелым, безжизненным лицом опустилась рядом на колени.
— Су Да, Су Лэ, вы же с Санбой с самого детства росли, лучшие друзья! Вы же не можете смотреть, как он сгниет на чужбине, а его душа застрянет в реке и не сможет переродиться?! Ради всего святого, помогите ему, сходите в Храм предков, снимите фонарь, чтобы забрать его душу домой!..
Река удерживает душу, а снять фонарь — значит вернуть ее.
Вспомнив утренний труп в реке, Чэнь Цайсин подумал, что утопленником, судя по всему, и был этот Санба.
Мать Санбы рыдала надрывно, причитая, что если они не помогут, она так и останется стоять на коленях. А ведь в смерти А-Сян в прошлый раз они тоже не по своей воле отказали — так решил староста с деревней...
— Хватит! — Су Лэ сжал кулаки так, что побелели костяшки, и рявкнул, прерывая ее.
Мать Санбы от неожиданности вздрогнула, умолкла и больше не смела заикаться про А-Сян. Она снова принялась причитать, говоря о горькой доле Санбы, который даже не оставил после себя потомства. Сидевшая рядом с каменным лицом невестка при этих словах вдруг ожила — в ее глазах мелькнула крошечная искра, и она тихо прошептала:
— Мама, есть же Хуахуа...
— Что с этой девчонки-хуахуа взять, какая от нее польза для продолжения рода?! — взвизгнула старуха и снова залилась слезами, принявшись пинать невестку: — Мы такие деньжищи отдали, чтобы выкупить тебя сюда, а ты даже наследника Санбе не родила! На черта ты вообще сдалась?!
Она замахнулась, собираясь ударить женщину.
— Хватит. Мы с Су Лэ пойдем, — тихо произнес Су Да, до этого хранивший молчание.
Мать Санбы тут же подскочила, радостно затараторив:
— Слава богу! Ну слава богу! Тогда не забудьте, сегодня ровно в семь часов ждем вас. Ой, чего застыли? Бегите скорее домой, Санбу к похоронам готовить надо!
Когда женщины удалились, из-за калитки еще долго доносились проклятия матери Санбы в адрес невестки.
Чэнь Цайсин слушал этот диалог от начала до конца, и в его глазах застыл ледяной холод. Раньше он воспринимал это место как простую игровую локацию с бездушными NPC. Но жители этой деревни оказались пугающе живыми: несчастная, затравленная невестка при упоминании собственной дочки попыталась защитить ее крошечным огоньком надежды, но ее голос был до смешного слаб.
В такой удушающей атмосфере сможет ли эта купленная женщина сохранить себя, или со временем превратится в такое же бездушное чудовище, как бабка из соседнего дома?
Вполне возможно.
Подобное прогнившее, пропитанное средневековым мракобесием болото нужно было расковырять, впустив луч света в их темное царство.
Чэнь Цайсин примерно понимал, что делать дальше, но сначала требовалось вытащить на свет этого самого «предка», который заставлял сдирать кожу с девушек ради фонарей.
Какой нормальный, адекватный предок станет требовать кожу собственных потомков?!
С такими «предками» разговор будет коротким — по одному удару в морду каждому.
— Дядя Цзяди, а что за история с этими фонарями? — Чэнь Цайсин, прикинувшись невероятно любопытным, обратился к помрачневшему хозяину дома. Он заметил, что братья Су Да и Су Лэ болезненно реагируют на тему фонарей, так что от них правды не дождешься.
А вот Цзяди — другое дело. Будучи проводником, он явно разрывался между долгом перед традициями и внутренними сомнениями.
И действительно, Цзяди сначала бросил на него косой взгляд, явно не желая распространяться, но все же процедил:
— Фонари висят на балках в Храме предков. Если кто-то из деревенских умирает, ночью нужно идти туда и просить у предков фонарь. Фонарь помогает душе переправиться, указывает мертвецу дорогу к перерождению. Без него душа заблудится и рассеется в пустоте.
— И кто это придумал, что фонарь якобы привязывает и ведет души? — с нескрываемым презрением бросил Чэнь Цайсин.
Объединив всю силу своего «высокоинтеллектуального образа студентки», он отчеканил с железобетонной уверенностью:
— Причина и следствие всегда настигают виновных. Те, кто при жизни творил зло, после смерти вовсе не нуждаются ни в каких фонарях — посланники подземного царства сами волокут их в ад!
Цайсин бы с радостью задвинул им про научный прогресс и материализм, но, во-первых, здесь водились реальные призраки, а во-вторых, деревенские жители с пеленок были зомбированы суевериями. Раз они не умеют читать и не знают грамоты, то объяснять им принципы науки — все равно что метать бисер перед свиньями. Проще и эффективнее действовать методом грубого слома шаблонов.
Раз уж они так трясутся перед своими «великими предками», можно показать им силу покруче. Разве духи могут соперничать с богами?
— Не нужны никакие фонари? — неожиданно переспросил Су Лэ.
Чэнь Цайсин кивнул с абсолютно надменным, наглым видом студентки, смотрящей на деревенских как на лохов:
— Разумеется, нет! Я впервые слышу про такой бред с фонарями. Умереть — значит предстать перед судом подземных чиновников. В загробном мире Янь-ван прекрасно знает обо всех ваших земных делах: праведники идут на перерождение, а убийцы и мучители отправляются в самые страшные круги ада. Там черти с головами быков и лошадей охраняют врата, зачем им ваши картонные фонарики?! — с вызовом бросил Цайсин, изображая крайнюю степень презрения к деревенской отсталости.
Братья Су Да и Су Лэ аж замерли от неожиданности. Их внутренний мир пошатнулся, в глазах замаячили сомнения и страх. Чэнь Цайсин, вспомнив судьбу бедной А-Сян, сразу понял, из-за чего мучаются парни: если фонари — это ложь, значит, их старшая сестра погибла абсолютно напрасно!
Погибла из-за слепой, тотальной глупости односельчан и их собственных рук.
— Не слушайте ее, — Цзяди бросил суровый взгляд на сыновей. — В нашей деревне веками так заведено делать фонари. Это не то же самое, что в ваших больших городах.
Чэнь Цайсин не стал давить дальше. Он лишь демонстративно скривил губы, выражая полное презрение к их традициям.
Юань Цзювань, надув щеки, отчаянно сдерживал смех. Его звездная «сестрица» умела плести такие невероятные интриги с серьезным лицом, что устоять было просто невозможно. Хотя Цзяди делал вид, что не верит ни единому слову, в его глазах отчетливо мелькнуло зерно сомнения. Цайсин мысленно усмехнулся: деревенские мозги промывали столетиями, но пробить первую трещину в этой стене невежества вполне реально.
Главное, что братья Су очень сильно привязаны к памяти сестры — их муки совести означали, что почва подготовлена отлично.
— Говорите, сегодня вечером вы пойдете за фонарем? Как интересно, я просто обязана пойти с вами и посмотреть на это чудо расписное, — небрежно бросил Чэнь Цайсин.
Су Да покачал головой:
— Просить фонарь у предков могут только крепкие парни с сильной жизненной энергией, иначе случится беда. А ты... ты в положении, у женщин иньская энергия сильная, тебе нельзя туда соваться.
Чэнь Цайсин, который использовал свою мнимую беременность исключительно как пропуск к халявной еде, в этот момент едва не зарыдал от досады.
Да откройте же вы свои глаза! Я же парень! У меня даже комплектация мужская, я невероятно «высокоэнергетичный»!
— Я же никому зла не делаю, чего мне бояться? — Цайсин продолжил активно обрабатывать парней в лучших традициях сектантской пропаганды: — У нас в народе говорят: «Кто не совершал грехов, тот и полуночного стука в дверь не боится». Я — чистая, добрая девушка, меня сама судьба и добродетель защищают!
— Добродетель?.. — растерянно переспросил Су Лэ.
Чэнь Цайсин расплылся в лучезарной улыбке профессионального мошенника:
— Конечно! Если делать много хороших дел, боги и Будда непременно защитят. Не верите? Вот увидите, сегодня я пойду с вами и сама во всем убежусь.
К тому же, в его кармане лежала один-единственный защитный талисман.
Не залезешь в логово тигра — не поймаешь тигренка. Как еще найти этого гребаного «предка»?
— Цзецзе, я тоже пойду! — Юань Цзювань выпятил грудь и храбро заявил: — Я буду защищать сестренку!
Чэнь Цайсин спорить не стал и легко кивнул.
Су Да хотел было снова отказаться, но, вспомнив дерзкие слова Юань Син о том, что фонари — пустышка, и подумав об истинной судьбе сестры...
— Ладно. Тогда в восемь вечера встречаемся у ворот Храма предков.
До восьми вечера оставалось еще полно времени. Договорившись обо всем, братья разошлись по хозяйственным делам. На дворе стоял знойный полуденный солнцепек, и Чэнь Цайсин, слегка утомленный сытным обедом, решил подняться наверх в сопровождении Сяо Цзю, чтобы немного вздремнуть. Его собственное постельное белье как раз сушилось во дворе, но Сяо Цзю моментально сориентировался и сбегал вниз за запасным.
Ребеночек сестрицы ведь простудится, — аргументировал свой побег мальчик.
Чэнь Цайсин: «Сяо Цзю, неужели ты забыл, что у твоего «брата» в штанах кое-что покрупнее любого ребенка?!»
Но, вспомнив сцену в музее восковых фигур, где он сам ляпнул про большой живот... Ладно, проехали.
Через пару минут Юань Цзювань вернулся, бережно прижимая к груди тонкое одеяло — судя по всему, чистое, пахнущее солнцем девичье покрывало.
Комментарии