Забеременеть в игре ужасов.

​...Развязка обещает быть крайне кровавой и жестокой.

​За три дня до Праздника Середины Осени начинают выбирать Святую Деву. В первый день выбирают девушек подходящего возраста со всей деревни. На закате, как только солнце скрывается за горизонтом, начинается обряд Призыва духов. По словам, выведанным Сяо Цзю у мальчишек (а точнее, со слов пацана, который из любопытства подглядывал и за это получил больше всего конфет): «Старшим сестрам надрезают ладони, мажут кровью древесные листья, а потом отправляют сестер ночевать в Храм предков». Детей на этот этап не пускают.

​На второй день двери Храма предков отпирают. Лишь у одной из девушек рана на ладони полностью заживает — это считается знаком «чистоты и непорочности», символом того, что Дух избрал ее Святой Девой. В этот день Деву наряжают, причесывают и морят голодом весь день. И снова на закате вся деревня преклоняет колени, провожая Святую Деву в Храм предков.

​«Ночью слышны крики сестры, а мама говорит, что сестра ушла к предкам».

С кукареканьем первых петухов двери Храма предков распахивают настежь, а на поперечной балке под крышей появляется новый фонарь. Кроме капель крови, от Святой Девы не остается ни следа.

​Обряд Святой Девы завершен.

​На третий день устраивают пышный пир для всей деревни, который длится с самого утра и до поздней ночи.

​— Значит, у нас осталось всего шесть дней, — Чэнь Цайсин слегка нахмурил брови.

​К счастью, время здесь текло как обычно.

​На обратном пути они столкнулись со старухой с бинтованными ногами. Увидев Чэнь Цайсина, та шарахнулась в сторону, будто встретила дурное знамение, и зачастила своими крошечными стопами прочь. Цайсин, оценив ситуацию, подхватил Сяо Цзю за руку и прибавил шаг.

​Он пошел за старухой, держась от нее буквально в двух-трех шагах.

​Бабка, желая избавиться от «нечистой», прибавила ходу, но Цайсин наступал ей на пятки — со стороны это выглядело как соревнования по спортивной ходьбе. У Чэнь Цайсина ноги длинные, а Юань Цзювань — молодой, полный сил мальчик, ему попрыгать в радость. Старуха же, запыхавшись от безумной гонки, еле добежала до своих ворот, на пороге оступилась, грохнулась на землю и запричитала от боли:

«Ой-ей-ей!».

​— Бабушка, ну куда же вы так летели? Вот, смотрите, теперь упали, — проговорил Чэнь Цайсин с лицом, полным добродетели и сострадания.

При этом он даже с места не сдвинулся, чтобы помоч.

​— Ах ты, проклятая нечисть, не смей ступать на мой порог! — кое-как поднявшись, старуха в бешенстве, хромая, ковыляла в дом и заорала на невестку: — Сдохнуть решила?! Живо запри ворота, запри!

​Чэнь Цайсин сокрушенно вздохнул и, стоя у ворот, прежалостно протянул:

​— Я же от чистого сердца хотела помочь, а она меня обругала... Сяо Цзю, сестренке так тяжело! Трудно быть хорошим человеком в этом мире.

​«Ты же просто по-детски издевался над ней и гнал ее!» — подумал Юань Цзювань. Впрочем, ему нравился именно такой Цайсин: слегка ребячливый, но принципиальный.

​Услышав о том, как замучили маленькую Сяо Я, заставить ее бабку растянуться на земле было самым меньшим, что они могли сделать для очистки совести.

​Когда они вернулись в дом Цзяди, из соседнего двора всё еще доносились визгливые вопли старухи. Чэнь Цайсин был в великолепном расположении духа: он уселся на стул и вместе с Юань Цзюванем принялся грызть жареные семечки. Громкое щелканье семечек звучало так, словно они сидели в первом ряду на представлении. Впрочем, веселье длилось недолгой. В дом, задыхаясь и спотыкаясь, вбежал Лу Чжоу:

​— Умер! Там человек умер!

​— Кто умер? — рука Чэнь Цайсина с семечкой замерла у рта.

​Лу Чжоу:

​— Н-не знаю... Не из наших. Кто-то из деревенских.

​Услышав, что погиб местный, Цайсин лишь кивнул, произнес: «А-а», — и продолжил спокойно грызть семечки.

​— Будешь семечки? Посиди, успокойся, потом всё расскажешь.

​Лу Чжоу покрутил головой, но, слушая мерное щелканье дуэта старшего и младшего, постепенно пришел в себя.

Примечание 1. 卢 (Lú) — фамилия; 州 (Zhōu) — «округ, область». Вместе: «Луская область» — фамилия с географическим названием в роли имени, звучит официально и без поэтического подтекста.

​— У... утром после завтрака, вы ушли раньше, а Ли Сюань пришел к нам и сказал, что узнал кое-что. Отец Хуцзы проговорился, что в реке водится водяной призрак. Однажды он сам шел вдоль берега, оступился, хотя там было по колено, но его что-то схватило за ноги и потащило на дно! Он предупредил, чтобы никто к реке не подходил. Ли Сюань решил, что у реки кроется улика, и предложил сходить проверить. Я... я сначала боялся, но они сказали: если не искать зацепки, даже если выживем сейчас, в следующей игре без монет и предметов будет еще опаснее.

​А эти трое ветеранов не только сообразительные, но и умеют вести людей за собой.

​Объяснили риски — и новички сами побежали искать улики. Быстро и эффективно.

​— И что дальше? — поторопил его Цайсин, видя, что парень замялся.

​— Мы пришли туда, река была спокойной. Разделились на группы и пошли вдоль берега. На мелководье ниже по течению нашли труп... — Лу Чжоу передернуло от ужаса. — Он лежал лицом в воде. Там ведь совсем мелко, а он утонул! Там призрак! Точно призрак!

​Чэнь Цайсин сделала глоток воды из пиалы и спокойно ответил:

​— В таком месте наличие призраков — вещь вполне естественная.

​Иначе зачем бы их вообще сюда отправили?

​Вскоре вернулись Ли Сюань и остальные. Трое девушек дрожали как осиновые листья, бледные, по колено в грязи и с мокрыми штанами. Увидев Чэнь Цайсина, который припеваючи сидел за столом, потягивал чай и поплёвывал шелуху от семечек, Чжоу Цзыхань мгновенно вспыхнула от злости. Она ткнула в него пальцем и заверещала:

​— Мы с самого утра ног под собой не чувствуем, а ты тут сидишь и чаи гоняешь?! Подумаешь, беременная! В таком месте плевать на детей и беременных — работать должны все! С какого перепуга ты тут прохлаждаешься?!

Примечание 1. 周 (Zhōu) — древняя фамилия; 子 (Zǐ) — «сын, благородный человек»; 涵 (Hán) — «глубина, вмещать». Общее значение: «Благородный сын с глубокой душой».

​Чэнь Цайсин: «???»

​— Сестренка...

​— Не зови меня сестренкой! Я с такими бабами, как ты, знакомств не вожу! — сорвалась на фальцет Чжоу Цзыхань.

​Чэнь Цайсин: «С КАКИМИ "ТАКИМИ" БАБАМИ?!»

​— Думаешь, я не вижу?! С первого дня поняла, что ты прожженная зеленый чайница! Ходишь тут с брюхом и пытаешься очаровать брата Сюаня! Женщины женщин насквозь видят! Молодая еще, а уже нагуляла живот — неизвестно еще, насколько грязную жизнь ты ведешь! — палила как из пулемета Чжоу Цзыхань.

​Чэнь Цайсин, который от рождения был чист, как белый лист, и не имел никакого личного опыта, мысленно пролил горькую слезу обиды.

​Он бы и рад вести «грязную личную жизнь», да кто ж ему даст?!

​«И вообще, милая, какими глазенками ты увидела, что я соблазняю Ли Сюаня?! Это Ли Сюань тут вокруг меня круги нарезает! Мы же обе женщины, откуда столько яда?!»

​— Хватит, перестань нести чушь, — наконец вмешался Ли Сюань.

​Чэнь Цайсин мельком глянул на него. Когда Чжоу Цзыхань выплеснула весь ушат грязи, ты подал голос! С самого начала игры Ли Сюань автоматически назначил себя лидером отряда. И теперь, когда у рядовых игроков появились претензии к «бесполезной беременной бабе», он решил, что пару оскорблений в ее адрес — не велика беда, потерпит.

​Хнык.

​— Сестренка — самая добрая и хорошая девушка на свете! Не смей на нее наговаривать! — сердито буркнул Юань Цзювань, защищая Цайсина.

​«Хорошая девушка».

Чэнь Цайсин мысленно вздохнул: «Сяо Цзю, милый, приятно, конечно, но не стоит. Правда.»

​Впрочем, спускать безосновательные оскорбления Цайсин не собирался. Он с улыбкой спросил:

​— Вы пробегали всё утро. И что, много улик нашли?

​Чжоу Цзыхань решила, что Цайсин цепляется к ней, и встала в позу:

​— Нашли! В реке сидит призрак! И что дальше?!

​— То, что в реке призрак, было ясно с самого начала — отец Хуцзы об этом прямым текстом сказал. И это, по-твоему, великая улика, добытая вашим трудом?

​— Ты!.. — Чжоу Цзыхань задохнулась от возмущения.

​Ся Тин холодно добавила:

​— Юань Син, раз уж ты палец о палец не ударила, то не стоит хотя бы язвить. То, что в реке призрак — факт, который ребята подтвердили на свой страх и риск.

— В чем же тут язвительность? Я просто констатирую факты, — Чэнь Цайсину надоело препираться с ними. Он сразу перешел к делу: — Мы с братом выяснили, как именно проходит обряд Святой Девы.

Все присутствующие замерли. Чжоу Цзыхань густо покраснела и, закусив губу, пробормотала:

​— Я не верю! Ты всё врешь!

​Однако на этот раз никто ее не поддержал. С первого дня Цзяди твердил про обряд Святой Девы — это ключевая зацепка Игры. Все игроки пытались расспрашивать местных, но не смогли вытянуть ни единого слова.

​— Юань Син, извини за недавнее. Ты не могла бы поделиться информацией? В будущем, если мы что-то узнаем, то обязательно поделимся с тобой, — Ся Тин сразу же извинилась.

​Ли Сюань повернулся к Чжоу Цзыхань и сухо сказал:

​— Если тебе плохо — иди к себе.

​— Вы!.. — Чжоу Цзыхань топнула ногой и в слезах крикнула: — Ну и уйду!

​Ли Сюань же всем своим видом показывал Цайсину: «Видишь, я заступился за тебя, не обижайся».

​Чэнь Цайсин: «Ой, спасибочки огромное, благодетель ты наш».

​Впрочем, тратить время на эти игры Цайсин не стал. Он быстро и четко пересказал всё, что узнал утренним днем. Не глядя на то, поверили они ему или нет, он просто указал на дверь:

​— Я проголодалась, пора обедать. Возвращайтесь к себе.

​Как только Ли Сюань и его компания ушли, за столом остались лишь Лу Чжоу и Мэй Цин. Мэй Цин украдкой поглядывала на Чэнь Цайсина, но тот не обращал внимания. Он повернулся к Сяо Цзю:

​— Хватит есть конфеты, иди помой руки, будем обедать.

​— Хорошо, сестренка!

​Цайсин повел Юань Цзюваня к умывальнику.

​В этот момент вернулись Цзяди с старшим сыном. В заплечных корзинах у них лежала дичь и сушеные грибы, а в руках старший сын держал упитанную свежую рыбину. Он крикнул младшему брату на кухню:

​— Вечером сварганим рыбный суп!

​— Понял, брат!

​Братья, судя по всему, ладили между собой неплохо.

​Когда обеденный стол накрыли, там снова появились...