Забеременеть в игре ужасов.

…И в тот же год жена Чжалэ родила Хуцзы.

Выслушав этот рассказ, Чэнь Цайсин посмотрел на старуху с бинтованными ногами взглядом, в котором не было ни капли почтения к старшим.

— Бедная Сяо Я, — с сочувствием вздохнула одна из женщин.

Но другая тут же возразила:

— Чего её жалеть? Покоиться рядом с предками — экая благодать! Великое счастье!

— Если это такое счастье, может, отдашь его своему сыну? — с милой улыбкой спросил Чэнь Цайсин.

Женщина, ляпнувшая про «благодать», тут же взвилась и принялась на местном диалекте обсыпать Цайсина бранью. Чэнь Цайсин же, сохраняя хрупкий и невинный вид, кротко и мягко произнёс:

— Старшая сестра, ты же сама сказала, что это счастье! Я просто спросила… Думала, если такое благословение придёт в твой дом, ты будешь вне себя от радости.

Можно сказать, вёл себя нагло и с притворной невинностью — совершенная «белая кувшинка».

Примечание 1. «Белая кувшинка» (белая лотосовая кувшинка) — это сленговое прозвище в китайском интернете, обозначающее человека (чаще девушку), который притворяется невинным, чистым и безобидным, но на самом деле манипулирует окружающими, играя на их жалости и доверии.

— Вот именно, девушка-студентка ничего плохого не сказала!

— Чего ругаться-то? Они гости, староста велел принимать их как следует.

— Ты сама только что нахваливала, а она просто к слову спросила!

Остальные женщины стали подливать масла в огонь: кто-то заступался из вежливости, а кто-то просто решил прижать давно нелюбимую соседку. В итоге разругавшаяся женщина, багровея от злости, схватив сына за руку, с позором утащила его домой.

— Ах… Неужели старшая сестра обиделась? Я правда не хотела её задеть! — с невинным хлопаньем ресниц произнес Чэнь Цайсин.

Белоснежная, безупречная «кувшинка» во всей своей красе.

Юань Цзювань, стоявший рядом, с огромным удовольствием наблюдал за этим шоу и, чисто для поддержания своего дурацкого образа младшеклассника, достал из кармана леденец на палочке.

Пока женщины на площади продолжали заниматься работой, их маленькие сыновья крутились неподалёку. Вскоре вокруг Юань Цзюваня сгрудилась группка пяти-шестилетних пацанов, жадно уставившихся на яркий леденец в его руке.

Только тут Чэнь Цайсин обратил внимание:

— Откуда конфета?

— Во внутриигровом магазине купил! — Юань Цзювань протянул леденец: — Сестрёнка, будешь?

В пижаме Сяо Цзю был лишь один крошечный карман, и Цайсин точно знал, что не клал туда никаких конфет. Значит, эта сладость была куплена за… золотые монеты!

Вспомнив, что во внутриигровом магазине всё продаётся по адским ценам, Чэнь Цайсин едва не заработал выкидыш прямо на месте!

Один золотой — это десять тысяч!

Десять тысяч за какую-то конфету на палочке?!

У Чэнь Цайсина перехватило дыхание. Однако, встретившись с наивным, искренне заботливым взглядом Сяо Цзю, который так трогательно тянул к нему ручонку с угощением, Цайсин мужественно взял себя в руки.

«Ладно, ладно… Дети любят конфеты, это нормально. Сам виноват, что не предупредил братишку. Дорого ли отдавать золотую монету за конфету? Конечно, безумно дорого! Но это не вина Сяо Цзю — просто я слишком беден!»

«Всё это моя вина!»

Вот насколько мощным был его инстинкт защиты близких.

— Ну давай попробую, — Чэнь Цайсину и самому стало любопытно, чем отличается леденец за целый золотой из внутриигрового магазина.

Юань Цзювань с радостью передал конфету. Чэнь Цайсин лизнул её — и в мыслях вспыхнула волна исступлённой ругани в адрес системы:

«Говно! Обычная молочная карамель! Продаётся так дорого — хоть бы эффект очищения костного мозга и омоложения добавили, чтобы цену оправдать!»

— На, ешь сам, — потерял интерес Цайсин. С каждым лизком он чувствовал себя всё ближе к «выкидышу».

Юань Цзювань радостно кивнул и, взяв конфету, которую только что лизал Чэнь Цайсин, с удовольствием отправил её в рот. Сладко.

— Сестрёнка, я пойду с ними побегаю!

— Не убегай далеко, иди, — не стал ограничивать его Цайсин.

На площади было так много мальчишек, из чего следовало: для мальчиков в этой деревне безопасно. А вот девочек нет вовсе… В этом проклятом месте избавляются исключительно от нежных, чистых и непорочных девушек.

Чэнь Цайсин, завоевавший статус «друга всех женщин», ещё немного поболтал с местными. Разговоры касались всякой повседневной рутины, но из этой болтовни удалось выудить немало полезного.

Исчезновение жены Цзяди не было секретом для деревенских женщин, но говорили они об этом неохотно, избегая темы, — главы семей строго-настрого запретили болтать. Чэнь Цайсин ещё больше убеждался в мысли, что в истории с «побегом» жены Цзяди скрывается нечто зловещее.

Взрослых девушек в деревне практически не осталось. Мужчин было много, а женщин — катастрофически мало, поэтому невест приходилось покупать из внешнего мира.

Разумеется, они не использовали слово «покупать», а предпочитали обтекаемое «просить в жёны за деньги».

То, что девушек мало, но они всё же есть, означало: Святой Девой выбирают лишь одну. Все шесть девушек из его сна были лишь кандидатками. Если бы каждая молодая девушка в деревне становилась жертвой, то ни раз в пять, ни раз в десять лет невест бы просто не хватило.

Что касается самого обряда Святой Девы, местные жители держали рот на замке. Стоило Цайсину подвести разговор к этой теме, как они мгновенно перескакивали на другое.

В какой-то момент Чэнь Цайсину показалось, что перед ним не просто программные NPC, заложенные игрой, а живые люди — у каждого свои мысли, свои тайны и свои мелкие хитрости.

Потратив пять юаней, он купил у одной из женщин новую детскую обувь.

— Сяо Цзю, иди примерь! — окликнул он Юань Цзюваня.

Юань Цзювань притопал обратно, а за ним, словно утята за уткой, увязались семеро или восьмеро деревенских мальчишек. За какой-то час Сяо Цзю успел стать настоящим вожаком этой оравы! Чэнь Цайсин уже приготовился гордиться братишкой, как вдруг увидел, что каждый из мальчишек сжимает в кулачке по цветной конфете в пластиковой обёртке.

Чэнь Цайсин: «Лучше бы я всё-таки сделал выкидыш».

— Мама, тот мальчик дал мне конфету!

— Мама, и мне тоже!

— А у меня аж несколько штук!

Мальчишки хвастались добычей, а их матери смущённо переглядывались. Деревня была отрезана от мира: если не считать редких выходов за «невестами» или обменом соли, никто отсюда не выезжал. Такие яркие, покупные сладости для них были настоящей диковинкой.

Конфеты в деревне были, но обычные — домашняя патока из солода.

Благодаря этим нескольким конфеткам матери мальчишек прониклись к Чэнь Цайсину ещё большей теплотой, а продавщица обуви даже бесплатно подарила ему пару мягких стелек. Юань Цзювань примерил туфли: они оказались немного великоваты, но со стельками и затянутыми завязками сидели идеально.

Это место было оплотом феодализма, невежества, дикости и холода, но одновременно в людях мешалось банальное деревенское радушие. Впрочем, Чэнь Цайсин прекрасно понимал: это радушие касалось лишь ничтожных мелочей. Стоило задеть их интересы, они не постеснялись бы пустить в ход руки, и жестокость оказалась бы ещё страшнее.

Вспомнив содранную кожу с девушек, Чэнь Цайсин не испытывал к этой деревне и её жителям ни капли сочувствия.

Только каменное сердце.

Когда они собирались уходить, деревенские мужики вышли наводить порядок перед Храмом предков. Тяжёлые дубовые ворота, покрытые чёрным лаком, со скрипом распахнулись. Несмотря на летний зной, даже на расстоянии Чэнь Цайсин почувствовал вырвавшийся оттуда леденящий иньский сквозняк. Через приоткрытые двери он увидел, что под крышей Храма предков висит длинный ряд фонарей, мерно покачивающихся на ветру.

Неизвестно, сколько душ невинно убитых девушек скрывалось в них.

— Пошли, — Чэнь Цайсин взял Сяо Цзю за руку и пошёл прочь.

На душе у него было тяжело. Юань Цзювань, почувствовав его настроение, склонил голову набок и тихо спросил:

— Братик, хочешь конфетку?

Упоминание сладостей тут же отвлекло Чэнь Цайсина:

— Сяо Цзю, признавайся брату… Сколько у тебя всего было золотых монет?

— Система сказала, что у меня ранг B, и дала двадцать пять [золотых].

В прошлом мире Сяо Цзю проявил себя великолепно и очень помог. Чэнь Цайсин верил ему.

— Ты ведь не спустил их все на конфеты?!

Юань Цзювань помотал головой. Чэнь Цайсин перевёл дух: слава богу, братишка не окончательно лишился ума.

— Я ещё купил чипсы, газировку, мороженое…

— Нет, в этот раз я не шучу — у меня реально сейчас случится выкидыш! — с мучительным лицом выдохнул Чэнь Цайсин.

Юань Цзювань обхватил запястье Чэнь Цайсина. В его глазах мелькнула задорная смешинка, но на пухлом личике изобразился крайний испуг и забота:

— Сестрёнка, с ребёночком ничего не случится! Сестрёнка, я так хочу маленького братика или сестрёнку!

Чэнь Цайсин: «…»

Сколько раз ему повторять: никакого ребёнка нет, у мужчин не бывает детей! Это просто пивной живот, Сяо Цзю, не надо отыгрывать роль так усердно!

Впрочем, раз уж ребёнок всё равно всё купил, вымещать злость на малыше Цайсин не собирался.

— В следующий раз мы составим план: часть тратим на вкусняшки, а часть — откладываем, договорились?

— Как скажешь, сестрёнка! — Юань Цзювань радостно запрыгал рядом. — Сестрёнка, а ведь те мальчишки рассказали мне про обряд Святой Девы! Я им по две конфеты дал, они всё и выложили.

Чэнь Цайсин: «!!!»

«А братишка-то совсем не глуп!»

— Милый Сяо Цзю, ну ты даёшь! Умница!

Стоило Чэнь Цайсину похвалить его, как мальчик просиял от счастья и гордо выложил всю добытую информацию:

— Они сказали, что обряд Святой Девы начинается с Призыва Духов. Родители никогда не разрешают им смотреть на это, но за пару конфет один пацан признался, что знает подробности!

Обряд Святой Девы длится вовсе не один день — он занимает целых три дня! И это была жизненно важная деталь. Если бы игроки поверили старику Цзяди, заявившему, что до ритуала ещё десять дней, и решили, что у них полно времени, то их ждал бы…