Забеременеть в игре ужасов.

— Да, это мы! Вы пришли встретить нас? — с надеждой спросила Ся Тин, сообразив, что перед ними NPC.

Старик издал глухое «хм». Его голос из-за многолетнего курения звучал сипло, словно с мокротой в горле:

— Вас тут экое количество, в мою бычью повозку все не влезет. Сами решайте, кто поедет, а кто пешком до деревни потащится.

— Юань Син садится первой, — безапелляционно заявил Ли Сюань и тут же пояснил: — Она всё-таки беременна, да и ребенку тоже надо сесть.

Ся Тин мельком глянула на Ли Сюаня. Эта беременная девушка, конечно, была ослепительно красива, но в мире, кишащем призраками и монстрами, нечисть не станет щадить тебя из-за хорошенького личика. Тем более когда ты на сносях да еще и с маленьким ребенком на руках.

Большой вопрос — доживут ли они вообще до сегодняшней ночи.

— Ладно, пусть беременная с ребенком садятся, и еще четыре девчонки-новички, — Ся Тин была не против пройтись пешком. Окинув взглядом трусливо сжавшихся парней-новичков, она добавила:

— Вы, остальные, идите за нами.

Чэнь Цайсин, не произнеся ни слова, спокойно уселся в повозку, впервые в жизни вкушая «привилегии беременной женщины». Натягивая маскировочный артефакт, он вовсе не рассчитывал на подобные льготы. Просто его собственный округлившийся животик совершенно не вписывался в образ... Да и в его квартире работало отопление, поэтому он был в одной футболке, а эта чертова игра даже не дала времени переодеться перед телепортацией! Представьте себе: статный, красивый мужчина с огромным животом — на кого он был бы похож?!

Вот его гениальный мозг и выдал такое решение.

Сейчас жалеть об этом было бы верхом лицемерия. Так что Чэнь Цайсину оставалось лишь с непроницаемым лицом прижимать к себе Сяо Цзю.

— Нет-нет-нет, я не сяду! Я вообще не пойду ни в какую деревню, я хочу домой!

— Вот именно, мы никуда не поедем! Предупреждаем вас, немедленно отвезите нас обратно! Это похищение, это преступление!

Чэнь Цайсин обнимал братишку, сидя на дощатом настиле повозки, и молча пересчитывал игроков под крики паникующих новичков. Вместе с ними набралось ровно десять человек: пять девушек и пять парней. И по соотношению новичков и ветеранов — ровно пятьдесят на пятьдесят.

Идеальный баланс.

— Что за чушь вы несете? Вы, студенты, сами приперлись посмотреть на наш деревенский праздник Святой Девы, а теперь капризничаете и устраиваете сцены? Ну и ну, — старик сурово нахмурился, впившись тяжелым взглядом в испуганных девушек, и выплюнул на местном диалекте: — Желаете уйти — скатертью дорога! Только потом не жалуйтесь: у нас в горах волки водятся. Не успеете выйти — сожрут заживо, от ваших сердец, печенок да легких только косточки останутся! Никто отсюда живым не выберется.

«Праздник Святой Девы.»

Чэнь Цайсин сразу уловил ключевое словосочетание. Похоже, игра присвоила им роли студентов.

Глядя на свой выпирающий живот, Цайсин мысленно пролил горькие слезы:

«Извините меня, студентки... Я только что очернил ваш светлый образ! Не училась как следует, вот и нагуляла живот!»

— Дядюшка, вы не сердитесь, мы правда очень хотим посмотреть на ваш деревенский обряд, — вмешался Ли Сюань. — Девочки просто еще не привыкли к обстановке, подождите нас минутку.

— Тогда поторапливайтесь. Если не успеем до темноты, подцепите по дороге какую-нибудь нечисть — потом меня не вините, — старик вытащил из-за пояса длинную трубку и с громким причмокиванием затянулся табаком.

«Подцепите по дороге какую-нибудь нечисть...»

От этой подсказки NPC лица Ли Сюаня и его спутников заметно помрачнели. У них пропало всякое желание возиться с тремя рвущимися домой девчонками.

Ся Тин язвительно отрезала:

— Вы до сих пор думаете, что мы вас похитили? С чего бы это группа незнакомых людей оказалась в одном месте, да еще и с таким снотворным, от которого никто ничего не помнит? Включите вы наконец мозги!

— Кругом горы, кручи до небес. Без местного проводника вы трое тут же заблудитесь и погибнете. Вы хоть раз слышали новости про туристов, пропавших в диких горах? Мы идем в деревню. Хотите уходить — удерживать не станем, но за ваши жизни отвечать будете сами.

Ли Сюань помог подняться на повозку Ся Тин и Лю Шаша (единственной из новичков, которая не устраивала истерик) и обратился к старику:

— Дядюшка, мы готовы, поехали!

Как и следовало ожидать, уговаривать троих паникующих новичков никто больше не стал.

Эти трое профи казались вполне адекватными людьми. Хоть короткостриженая девушка и выражалась грубо, она озвучила чистую правду. А Ли Сюань не стал вываливать на новичков шокирующую правду про «Игру», понимая, что им трудно это принять, и вместо этого привел вполне реальные аргументы.

По крайней мере, они не выглядели такими же гнилыми и тупыми, как игроки из предыдущего мира. Впрочем... Цайсин вспомнил, что за прохождение ранга «A» получил 50 золотых монет, а один лишь предмет привязки стоил 38. Деньги туманят разум. Видимо, Ван Синпин и его кампания ослепли от жадности и собственного арсенала артефактов, потому и докатились до такой жизни.

— Эх, молодежь... Семь пятниц на неделе! В деревне для вас уже всё приготовили... Ну да ладно, поехали. Надо успеть до темноты, — проворчал NPC, словно самый обычный деревенский дед. Сделав последнюю глубокую затяжку, он заткнул трубку за пояс и дернул за вожжи:

— Но-о-о!

Желтый вол неторопливо пошагал вперед, и чистый звон колокольчика разнесся по узкой тропе.

Вскоре три оставшиеся на дороге девушки-новички превратились в едва заметные точки. Цайсин мельком глянул назад: они всё еще в замешательстве стояли на месте, но наверняка скоро бросятся догонять.

Он потерял к ним интерес и повернулся к старику:

— Дядюшка, а как вас зовут?

— Цзяди.

Примечание 1. Особого смысла у имени нет, но иероглифы переводятся так: Цзя 加 (jiā) — «добавлять», «прибавлять»; Ди 堤 (dī) — «дамба», «насыпь».

— Меня зовут Юань Син, а это мой младший брат Юань Цзю, — Цайсин мгновенно вжился в роль студентки, натянув милую и дружелюбную улыбку:

— Мы в интернете прочитали про ваш древний праздник Святой Девы и приехали посмотреть. Но в сети информации мало. Дядюшка Цзяди, расскажите поподробнее, а то дорога длинная, скучно!

Старик Цзяди взглянул на «девушку», и настроение его, похоже, слегка улучшилось. Он кивнул:

— Ну, слушайте. Праздник Святой Девы — наша вековая традиция. Проводим его раз в пять лет, так что вам повезло застать. Деревня у нас в благодатном месте стоит, в горах всякого добра полно, ничем не уступаем городским! Сам праздник проходит четырнадцатого числа седьмого лунного месяца, но готовиться начинаем за десять дней. В этот день у нас пир на весь мир — еды и выпивки хоть отбавляй! А самую чистую и непорочную девушку выбирают Святой Девой и приводят в Храм предков. С тех пор в деревне царит мир и покой, а дичи в лесах — пруд пруди.

Четырнадцатое число седьмого лунного месяца — это же праздник Чжунъюань, День призраков!

Примечание 2. Четырнадцатое число седьмого лунного месяца — в китайской традиции это канун праздника Чжунъюань 中元节(Zhōngyuán Jié), который также называют Праздником призраков (или Днём голодных духов). По народным поверьям, в этот день врата ада открываются, и души умерших возвращаются в мир живых. Люди возжигают благовония, сжигают ритуальные деньги и устраивают подношения, чтобы задобрить духов предков и неприкаянных мертвецов. В современном Китае этот день считается одним из самых мистических в году — с ним связано множество суеверий, историй о сверхъестественном и строгих запретов (не купаться в водоёмах, не выходить поздно ночью, не вешать одежду на улице и т. д.).

Цайсин подметил, как Цзяди обронил фразу «девушку приводят в Храм предков» и тут же смутно замкнул тему.

А что происходит с самой девушкой дальше?

«Человеческий фонарь...»

Вспомнив название квеста, Чэнь Цайсин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Дядюшка, а что еще входит в обряд? — попыталась продолжить расспросы Ся Тин.

Однако на этот раз старик Цзяди лишь раздраженно огрызнулся:

— Чего выпытываешь? Через десять дней сама всё увидишь!

Ся Тин: «...»

«Да этот хрен старый надо мной издевается, что ли?! Эту беременную бабу слушает разинув рот и отвечает на каждый чих, а меня отшивает!»

— А ты бойкая, — Ся Тин повернулась и въедливо уставилась на Цайсина. — Так свободно болтаешь с NPC, вообще страха нет?

Чэнь Цайсин изобразил на лице наивное выражение и, хлопая ресницами, заговорил:

— А что, нельзя? В прошлом мире опытные игроки тоже так общались! Они говорили, что NPC просто указывают нам дорогу и с ними легко ладить.

В этот момент Чэнь Цайсин воплощал в себе идеальный образ «зеленой чайницы».

«Ага, легко ладить... Смотря с кем!» — мысленно проворчала Ся Тин.

— Юань Син права, с ними можно разговаривать, — разрядил обстановку Ли Сюань. Получив от Ся Тин свирепый взгляд, он покашлял и добавил:

— Давайте познакомимся. Мы втроем — одна команда. Я Ли Сюань, это Ся Тин, а этот скромный парень в очках — Мэн Хаоцун, он у нас немного домосед.

Примечание 3. Мэн Хаоцун 孟浩聪 (Mèng Hàocōng) — фамилия 孟 (Mèng) — одна из древних китайских фамилий, в переводе означает «старший» или «первый»; 浩 (Hào) — «обширный», «грандиозный», «бескрайний»; 聪 (Cōng) — «умный», «проницательный», «острого ума». Общее значение: «обладающий безграничной мудростью» или «великий ум».

— Ого, а разве можно заходить в мир втроем? — с любопытством спросил Цайсин, погладив Сяо Цзю по волосам. — Мы тоже купили артефакт, я просто за брата переживала.

— Да всё просто: я привязал Ся Тин, а Ся Тин привязала Хаоцона.

Хотя артефакт рассчитан на двоих, против человеческой изобретательности никакие ограничения не помеха.

Цайсин восхищенно вздохнул:

— Ничего себе... Вы такие крутые!

«И такие богатые!»

Самая опасная зелёная чайница — та, которая не осознаёт, что таковой является.

Примечание 4. Это к тому, что Чэнь Цайсин, сам того не замечая, кокетничает с профи, с целью выпытать полезную информацию~

Получив комплимент от красивой «девушки», Ли Сюань смутился, но тут же попытался проявить мужественность:

— Мы должны помогать друг другу. Хоть игра и опасная, в ней всегда есть логика. Юань Син, не волнуйся.

— А цзецзе и не волнуется! Я сам защищу её! — неожиданно свирепо буркнул Юань Цзювань.

Впрочем, с его пухлыми щечками и детской мордашкой этот грозный вид напоминал нахохлившегося котенка — никакой угрозы! Ли Сюань даже не принял его слова всерьез, а Ся Тин и вовсе умилилась и захотела потискать пацана за щеку.

Но тискать Сяо Цзю имел право только Чэнь Цайсин.

— Да-да-да, конечно...