Забеременеть в игре ужасов.

...Она была не слишком большой, во всяком случае, живой взрослый мужчина в нее бы никак не поместился. Судя по комплекции Хауса, его брат тоже вряд ли был щуплым или низким.

— Нашли. Что будем делать дальше? — Ван Сяосяо уже сама поражалась собственной храбрости.

Чэнь Цайсин подошел к деревянной бочке и остановился.

— Если бы кто-то убил тебя и ты превратилась в призрака, что бы ты сделала?

— Разумеется, отомстила бы! — не задумываясь, ответила Ван Сяосяо. Но, проговорив это, она обомлела, уставилась на бочку и неуверенно переспросила: — Ты хочешь сказать... мы должны убить NPC?

Из истории, рассказанной мистером Хаусом, все уже догадались: Эдвард убил своего брата.

— Нет, — Чэнь Цайсин не стал вдаваться в подробности: место было не самое подходящее для долгих разговоров, да и времени в обрез. Он бегло осмотрелся по сторонам: — Сначала ищем вещи.

— Что... что ищем?

Чэнь Цайсин качнул головой:

— Без понятия. Посмотрим, есть ли тут хоть какие-то особые зацепки.

Трое игроков принялись за быстрые поиски. Ван Сяосяо в углу стола, прямо в лужице застывшего воска, наткнулась на нож, завернутый в старую газету.

— Что с этим делать?

— Бери с собой, — Чэнь Цайсин бросил на неё короткий взгляд. — Если боишься, я сам понесу.

Ван Сяосяо качнула головой:

— Да ну, раз уж дошло до такого, так умирать — с музыкой!

Больше ничего полезного найти не удалось. Вдруг Чэнь Цайсин уловил доносящийся сверху шум. Чжао Жу побледнела от ужаса и запричитала:

— Это... это NPC идет?! Он понял, что мы спустились в подвал...

— NPC ни разу не говорил, что сюда нельзя спускаться, — перебил её Чэнь Цайсин, попытавшись успокоить.

Девушка от испуга уже находилась на грани нервного срыва. Перебитая на полуслове, Чжао Жу ничуть не обиделась, наоборот — от его уверенных слов ей стало немного спокойнее.

— Спа... спасибо. Мы... мы поднимаемся?

Чэнь Цайсина не покидало ощущение, что они пропустили какой-то уголок и не до конца всё осмотрели. Он еще раз окинул подвал быстрым взглядом и вдруг заметил, что мелкий стоит перед деревянной бочкой, не шевелясь и не издавая ни звука. Сердце Цайсина ёкнуло: пока они обшаривали угол, он упустил Юань Цзюваня из виду!

— Сяо Цзю?

Юань Цзювань повернул голову:

— Гэгэ, я нашел кое-что под бочкой, но мне страшно дотрагиваться.

Увидев, что с ребенком все в порядке, Чэнь Цайсин облегченно перевел дух. В какую-то долю секунды ему мерещилось, что Юань Цзювань застыл и превратился в восковую фигуру. Слава богу, обошлось.

— Давай я гляну. Отшагни в сторону.

Чэнь Цайсин подошел ближе. То ли ему показалось от напряжения, то ли лампочка под потолком действительно начала раскачиваться сильнее: свет в подвале то гас, то снова вспыхивал. Пользуясь короткими вспышками тусклого света, Цайсин разглядел, что под дном бочки и впрямь что-то лежит. Из-под деревянного основания торчал уголок чего-то темного, похожего на плотную бумагу.

Сердце бешено заколотилось. Интуиция подсказывала Цайсину, что эта вещь невероятно важна. Он поднял глаза на мигающую лампочку, выудил из кармана телефон, включил фонарик и протянул его стоящему за спиной Юань Цзюваню:

— Держи. Я приподниму бочку, а ты, Сяосяо, помоги мне вытащить то, что снизу.

Ван Сяосяо отчетливо услышала, как с шумом сглотнула слюну:

— Хорошо.

Юань Цзювань направлял луч фонарика. Бочка была наглухо закрыта крышкой, и разглядеть внутренности не удавалось, но каждый из игроков без слов понимал, что именно там находится. Чэнь Цайсину тоже было дико страшно, но за спиной у него стояли перепуганная девушка и школьник-младшеклассник! И что ему оставалось делать?! Не терять же статус авторитетного старшего!

— Ты только, ради всего святого, не вздумай восстать из мертвых... А то я тебе прямо в рожу с испугу струей сходу...

Чэнь Цайсин тихо, едва слышно шептал себе под нос всякую чушь, вытягивая руки к деревянному боку. Стоило пальцам коснуться поверхности, как он ощутил мерзкую, скользкую и липкую массу. Догадавшись, что это такое, Цайсин со всей силы подавил тошнотворный позыв, затаил дыхание и рывком приподнял бочку.

ХЛОП!

Лампочка окончательно погасла, и по подвалу пронесся ледяной, могильный сквозняк.

— А-а-а-а-а-а-а!!! — во весь голос заверещала Чжао Жу.

Чэнь Цайсин ощутил, как содержимое внутри бочки начинает приходить в движение.

— Сяосяо, забирай! — рявкнул он.

Ван Сяосяо мгновенно пришла в себя и с силой выдернула предмет, лежащий внизу. Чэнь Цайсин тут же грохнул бочку обратно на пол. То, что находилось внутри, забилось и зашаталось с еще большей силой, будто восковой труп вот-вот готовился вырваться наружу.

— Бегом! — Чэнь Цайсин сжал ладонь Юань Цзюваня.

Чжао Жу уже давно с диким визгом мчалась вверх по ступенькам. Лестница была слишком узкой. Ощутив, как спину обжигает ледяным, загробным дыханием, Чэнь Цайсин сгреб Юань Цзюваня в охапку, прижал к груди и сбивчиво зашептал — то ли успокаивая ребенка, то ли в попытке переубедить самого себя:

— Не бойся, все хорошо, всё в порядке... Мы обязательно выберемся отсюда живыми.

Юань Цзювань обхватил Чэнь Цайсина за шею своими крошечными ручками. Его зрачки вспыхнули алым, багровым блеском, когда он пристально всмотрелся в беспросветную тьму подвала.

ФУ-У-УХ!

Они выскочили наружу. Чэнь Цайсин замыкал их маленькую группу. Оказавшись в гостиной, он ощутил невероятное облегчение, будто буквально только что вырвался из лап смерти. Не теряя ни секунды на передышку, он с силой захлопнул тяжелую деревянную дверь в подвал. Изнутри тут же раздался глухой, частый стук, будто тугая волна ветра с той стороны колотилась в створку.

— Гэгэ, всё позади, — Юань Цзювань ласково прижался щекой к его шее.

Чэнь Цайсин опустился на корточки, тяжело и жадно ловя воздух ртом, и даже не обратил внимания на этот нежный жест со стороны ребенка.

Не прошло и пары секунд, как перед ними словно из воздуха возник мистер Хаус. Его мутные, одеревеневшие глаза медленно прошлись по запыхавшимся игрокам. Он смерил их взглядом так, словно совершенно не замечал их растрепанного, перепуганного вида после побега из подвала, и произнес:

— Дети мои, пришло время обеда. Скорее идите за стол.

В тоне мистера Хауса Чэнь Цайсин уловил странную, крайне сложную смесь зловещего ликования и глубокого сожаления.

Лишь секунды спустя Чэнь Цайсин почувствовал, что его ладони стали неприятно липкими. Он раскрыл руки: вся кожа была вымазана в крови. Кровь успела потемнеть, от нее разило тошнотворной тухлятиной и каким-то химическим веществом. Измазался, когда поднимал деревянную бочку.

С трудом подавив подступивший к горлу рвотный позыв, Цайсин заметил, что на куртке Юань Цзюваня тоже красуется кровавый отпечаток его собственной руки.

— Пошли, гэгэ вымоет тебе ручки и вытрет одежду.

Они направились к лестнице на второй этаж.

— Я тоже пойду вымою руки, — подала голос Ван Сяосяо и поспешила следом за ними.

Чжао Жу, совсем потерявшая от страха рассудок, сидела за обеденным столом и с остекленевшим взглядом гипнотизировала миску с горячим супом. Ван Синпин метнул короткий взгляд на Хоу-цзы, и тот бесшумно, точно тень, двинулся вслед за ушедшей троицей на второй этаж. Цзинь Хай тем временем подсел к дрожащей Чжао Жу.

— Чэнь Цайсин, на, возьми. Это у тебя должно храниться, — Ван Сяосяо с нервной дрожью выудила из внутреннего кармана своей пуховой рабочей куртки нечто абсолютно черное.

Чэнь Цайсин стряхнул с рук капли воды, небрежно вытер ладони о свитер и только после этого принял предмет. Едва пальцы коснулись поверхности, как у Цайсина возникло ощущение, что мыл он руки совершенно зря. Неудивительно, что Ван Сяосяо всю дорогу колотило — как она вообще дотерпела и не выбросила эту дрянь?! Похожая на сложенный вдвое плотный черный блокнот, эта штука при ближайшем рассмотрении оказалась не совсем черной: ткань покрывали буро-красные разводы, а на ощупь она была ледяной и странно гладкой.

Словно кусок пропитанной кровью человеческой кожи. Впрочем, лицевые нервы Чэнь Цайсина отказали от страха еще в подвале, поэтому он с абсолютно невозмутимым видом развернул находку. Ван Сяосяо смотрела на него с искренним, ничем не прикрытым благоговением: она твердо решила до самого конца игры намертво вцепиться в этого парня. Вот он — настоящий «ветеран» и профи! А те трое на первом этаже — так, сопли на палочке.

Развернутая буро-черная человеческая кожа оказалась размером примерно с обычный лист формата А4. На ней виднелся текст на английском языке, сопровождаемый рисунками-иллюстрациями.

«...»

Черт бы побрал эту игру! Будь он обычным двоечником, его кости уже сегодня остались бы в этом доме. В душе Чэнь Цайсин грязно материл создателей игры, но внешне с предельным спокойствием и вниманием изучил всю иллюстрированную историю от начала и до конца.

На коже были описаны два предания.

Первое гласило: если долгое время поливать и пропитывать тело человеческой кровью и плотью, можно вернуть к жизни того, кто был зверски убит.

Второе объясняло, как можно окончательно и бесповоротно уничтожить Джона, превратившегося в неупокоенного монстра: для этого нужно было сделать колья из ветвей того самого грецкого дерева и после полуночи, когда Джон восстанет из мертвых, вонзить деревянный кол прямо ему в сердце.

— А что, если у этого Джона сердце с правой стороны? — засомневался Чэнь Цайсин, панически боясь очередных подлостей и выкрутасов от игровой системы.

— Да ну, вряд ли... — пробормотала Ван Сяосяо, хотя уверенности в ее голосе явно не ощущалось.

Цайсин просто решил подшутить, но, увидав сомневающуюся физиономию девушки, сам испугался, как бы его слова не оказались пророческими. Он аккуратно спрятал кожаный свиток и спросил:

— Ладно, пора идти обедать. Кстати, а где тот нож?

— У меня во внутреннем кармане. Тебе отдать?

— Дай пока мне, — у Цайсина появились кое-какие догадки, и он хотел проверить их на Хаусе.

Ван Сяосяо послушно достала предмет и передала ему. Нож оказался не слишком длинным — обычный узкий кухонный ножик, обернутый в газетную бумагу. Чэнь Цайсин осторожно убрал его в глубокий карман зимнего пуховика.

Когда они втроем начали спускаться, со стороны лестничного пролета донеслись шаги: навстречу им поднимался Хоу-цзы. Завидев их, он с фальшивым энтузиазмом воскликнул:

— О, а я как раз иду вас звать! Обед стынет, пошли скорей кушать!

«Да уж, спасибо тебе огромнейшее, заботливый ты наш», — без единой эмоции подумал Чэнь Цайсин.

В столовой Ван Синпин и Цзинь Хай уже плотно обсели Чжао Жу. Девушка судорожно всхлипывала, глотая слезы:

— ...Это было так жутко! Бочка всё время двигалась, свет погас, потом этот ветер... Это точно был призрак! Он вырвался наружу, у-у-у-у...

Уголки губ мистера Хауса слегка приподнялись вверх. Он гипнотизировал рыдающую Чжао Жу тяжелым, изучающим взглядом, а от недавнего выражения сожаления на его деревянном лице не осталось и следа...