Забеременеть в игре ужасов.

...В самый первый день они уже нашли дверь в подвал. Но восковая фигура разбилась, человек погиб, и после этого ни у кого из новичков не хватило духу спуститься туда. Ветераны тоже не рискнули.

Любому было ясно: это место смертельно опасно.

Чэнь Цайсин давным-давно раскусил четверку «опытных игроков»: Ван Синпин и Чжао Цзюнь были отъявленными трусами — с виду вроде бы спокойные и уверенные, а в критический момент тут же сдают назад; Хоу-цзы — обычный прихлебатель и халявщик; а Цзинь Хай хотя и выглядел импульсивным бугаем, был далеко не дураком и умел лишь сотрясать воздух да выставлять себя храбрецом перед новичками.

Вот только эта игра на каждом шагу расставила ловушки. Имея на руках зацепки, отсиживаться в кустах и надеяться на авось — не решение проблемы. Рано или поздно всё равно рванет.

Цайсина не покидало предчувствие: если они действительно просидят так все семь дней, под конец начнется такой ад, что мало никому не покажется.

— Если хотите выбраться отсюда пораньше — двигаем, — коротко бросил Чэнь Цайсин.

Само собой, Ван Синпин и его троица даже не подумали слушаться какого-то беременного новичка. Чжао Жу отчаянно затрясла головой: вспыльчивый мужчина умер прямо у нее на глазах именно из-за разбитой статуи. А вот Ван Сяосяо явно колебалась.

— Вы сами говорили, что этот мир низкого или среднего уровня сложности, и хардкора тут быть не должно. Тогда как, по-вашему, умер Чжао Цзюнь? Если продолжите отсиживаться, вы трое тоже не сможете гарантировать, что доживете до финала.

Сказав это, Чэнь Цайсин перевел спокойный, проницательный взгляд на рыдающую, беспомощную Чжао Жу.

— Линь Чяньчянь умерла из-за того, что не выпила чай.

Чжао Жу мгновенно осеклась и перестала плакать.

— Я... я не верю! Быть не может! Я ведь всё ещё цела и невредима стою здесь... — встретившись с невозмутимым взором Цайсина, Чжао Жу не смогла договорить.

В глубине души её пробило жуткое предчувствие: если в доме снова кто-то умрет, следующей жертвой станет она.

— Гэгэ, я помогу тебе двигать! — звонко и отважно вызвался Юань Цзювань.

Чэнь Цайсин глянул на «младшего братика», достававшего ему едва до пояса. Малыш, как и всегда, преданно поддерживал любую его затею.

— Не нужно, — Цайсин был тронут до глубины души, но всё же решительно отказал.

А затем с абсолютным двойным стандартом и холодом посмотрел на остальных:

— Сам по себе этот мир не так уж сложен. Вот только разгуливающий по дому Босс, отожравшийся на человечьем мясе и крови, естественным образом задрал уровень сложности до небес.

В его голове уже сложилась четкая картинка того, как выбраться из этого места.

Ван Сяосяо стиснула зубы и, решив идти до конца, сжала кулаки:

— Я помогу двигать!

— Я... я тоже могу помочь, — Чжао Жу больше не плакала, но её голос всё ещё дрожал от сковывавшего тело ужаса.

Инстинкт самосохранения заставил её принять решение: если они выберутся из этой игры раньше, может, она всё-таки останется в живых?

Ван Синпин вальяжно уселся на диван в гостиной — отсюда до восковых фигур было дальше всего, так что даже если одна из них разобьется, его это никак не заденет. Перепуганный Хоу-цзы забился в дальний угол. Цзинь Хай, скрестив руки на груди, встал неподалеку с таким видом, будто собрался смотреть бесплатный цирк.

Три «старых тертых калача», привыкших загребать уголь чужими руками и забивать новичками опасные дыры, ни за что на свете не воспылали бы благородным порывом от пары уговоров и запугиваний какого-то новичка.

Даже не надейтесь.

В конце концов, если хоть один человек выполнит условия квеста и завершит игру, наружу выберутся все.

В душе Цзинь Хай и вовсе вынашивал злобную, ядовитую мысль: лучше бы этот заморыш Чэнь Цайсин козлом сдох в подвале и сам превратился в восковую статую.

Превратиться в статую? Да ни в этой жизни, ни в следующей!

Ощутив спиной три полных яда и равнодушия взгляда, Чэнь Цайсин лишь холодно сжал губы. Он не стал тратить время на бессмысленные перепалки и обратился к девушкам:

— Вы двое сдвигайте вон ту женскую фигуру.

Проход в подвал перекрывали две высокие мужские статуи.

Поскольку действие игры разворачивалось в США, мужские фигуры были выполнены высокими и плечистыми — на полголовы выше самого Цайсина. Пожалев девушек, он отправил их двигать фигуру поменьше, а сам взялся за двух гигантов.

Хотя на улице стоял день, при взгляде на восковые изваяния всё равно возникало жуткое, леденящее чувство, будто они пристально наблюдают за каждым твоим движением. Особенно когда ты точно знаешь, что внутри закатаны реальные трупы, которые по ночам оживают и бродят по коридорам.

— Сяосяо, о-она... она такая ледяная! Нам ведь не кажется, она правда смотрит на нас?! — со слезами в голосе прошептала Чжао Жу.

Ван Сяосяо была готова сползти на пол от ужаса, но, сжав волю в кулак, пробормотала:

— Не смотри ей в глаза! Не трогай за руки! Давай обнимем её за талию и будем медленно двигать... Как скажу «три» — налегай всем весом...

Больше всего они боялись хрупкости воскового слоя: если от статуи отвалится рука — им конец.

Зайдясь от страха, две девушки начали аккуратно смещать фигуру. Чжао Жу всхлипывала от подступающих слез, но не отступала — желание жить и скорее выбраться наружу перевешивало страх.

Чэнь Цайсину приходилось не проще. Мужские фигуры были слишком тяжелыми и громоздкими. Поднять их не представлялось возможным, можно было только аккуратно толкать. Помянув недобрым словом сбывшийся прецедент «разбил воск — умер лютой смертью», Цайсин действовал с предельным трепетом.

В процессе работы на макушку Цайсина вдруг дунул прохладный ветерок, от которого кожа на голове мгновенно покрылась мурашками. В его голове тут же пронеслась жуткая догадка. С замершим сердцем он резко поднял глаза вверх и столкнулся взглядом с мужской статуей.

Это была не паранойя. Глазные яблоки восковой фигуры действительно слегка повело в сторону. Едва заметно, но вполне ощутимо.

Чжао Жу была права: они действительно наблюдали за ними!

Обстановка была более чем ужасающей.

— «...»

Чэнь Цайсин ровно секунду молча смотрел глаза в глаза оживающему истукану, а затем сделал вид, что ничего не заметил, и продолжить двигать постамент.

Раньше статуи могли двигаться только по ночам, а теперь их глаза наглым образом перемещались уже при дневном свете. Нетрудно было догадаться, что если до седьмого дня они не прикончат Джона, то этот дом превратится в ад на земле.

Учитывая, с какой страстью хозяин усадьбы закатает людей в парафин, Цайсин совершенно не горел желанием быть заживо превращенным в скульптуру.

— Гэгэ, я помогу! — Юань Цзювань подбежал к нему, шлепая ботинками «бац-бац». В его глазах сияла чистая детская преданность — прямо-таки идеальный сынок, стремящийся облегчить тяжелый труд усталого отца.

Цайсин был глубоко тронут и не захотел разбивать искренний порыв «младшего брата»:

— Хорошо, тогда придержи её слегка.

Просто чтобы порадовать ребенка.

Юань Цзювань послушно подошел и аккуратно положил крошечную ладошку на край одежды статуи. Цайсин остался доволен: никакой опасности нет, можно работать дальше.

Он так и не увидел, как в ту самую секунду, когда ручонка Юань Цзюваня коснулась ткани, зловеще двигавшиеся глаза фигуры над его головой моментально одеревенели и намертво застыли.

Внезапно неприятный леденящий сквозняк над макушкой исчез. Цайсин облегченно перевел дух и с удвоенной силой взялся за дело.

Наконец тяжелые статуи удалось отодвинуть. За ними открылась небольшая деревянная дверца, ведущая в подвал.

Дверца была высотой от силы метр, со скругленной верхней аркой. Замка на ней не было, лишь железный крючок, накинутый на петлю.

Цайсин поддел его пальцем: раздался сухой «КЛИК!», засов соскочил, и дверца со скрипом медленно подалась назад.

— Д-дверь... она открылась?! Что теперь делать? Нам правда нужно идти туда?! — забормотала перепуганная до полусмерти Чжао Жу.

Ван Сяосяо, у которой от страха окончательно отключились тормоза, рявкнула в ответ:

— А ты как думала?! Мы ради этого фигуры полчаса и двигали!

Наблюдавшие со стороны Ван Синпин, Цзинь Хай и Хоу-цзы, почуяв неладное, мгновенно подобрались ближе. Они уставились на полуоткрытую дверь с миксом неописуемого страха и скрытого азарта. С одной стороны — безумное желание загрести готовые улики, с другой — животный страх перед неизвестностью.

— Ну давайте, давайте, халявные фрукты сами просятся в руки!

Цайсин прекрасно видел их насквозь. Он чуть отошел в сторону и с откровенным сарказмом жестом пригласил их вперед:

— Прошу, только после вас!

— Эй, сопляк, ты как с нами разговариваешь?! Да я тебе сейчас…

— Заткнись и не отсвечивай, — без церемоний перебил Цайсин наглые выкрики Цзинь Хая.

Не обращая больше внимания на перекошенные перекошенные от злобы физиономии ветеранов, он повернулся к Ван Сяосяо:

— Спускаемся.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Проход в подвал был узким, спускаться приходилось строго по одному, да еще и сильно согнувшись в три погибели. Чэнь Цайсин пошел первым. Юань Цзювань взволнованно уцепился ручонкой за край его пуховика, выражая явное желание идти следом. Подумав секунду, Цайсин не стал возражать: с троицей профи они окончательно испортили отношения, и оставлять пацана наверху без присмотра было слишком опасно.

Куда безопаснее держать его при себе.

Одной рукой Цайсин достал из кармана пуховика мобильный телефон. Время в этом мире было словно «заморожено» относительно реальности: наручные часы Цайсина намертво застыли на той минуте, когда он попал в игру, и уровень заряда аккумулятора телефона тоже оставался неизменным.

Он включил фонарик.

Яркий луч света озарил непроглядную тьму узкого коридора.

Лестница оказалась очень узкой и крутой, каменные стены по обе стороны покрывала сырость. В нос ударила тяжелая, застоявшаяся смесь плесени, пыли и какого-то тошнотворного сладковатого запаха.

— Бэээ... — организм Цайсина честно отреагировал рвотным позывом.

— Гэгэ, что с тобой? Тебе плохо? — тут же заволновался Юань Цзювань.

Уловив испуг в голосе малыша, Цайсин подавил тошноту и удержал желудок:

— Все в порядке, ерунда.

Их голоса отзывались гулким эхом — судя по всему, пространство внизу было огромным.

«ЩЕЛК!» — Цайсин нащупал выключатель и зажег свет.

Электрический лампочка на длинном проводе все еще работала: она загорелась тускловато желтым светом над головами людей. Впрочем, это было лучше, чем ничего. Правда, Цайсин тут же получил виртуальную пощечину за свои мысли: провод был слишком длинным, и откуда-то из глубины подвала доносился сквозняк, из-за чего лампочка начала мерно раскачиваться из стороны в сторону, превращая подвал в классическую съемочную площадку для дешевого хоррора.

Цайсину приходилось изо всех сил иронизировать про себя, чтобы не давать воображению рисовать жуткие картины.

Подвал действительно оказался огромным. Это была самая настоящая мастерская по созданию восковых фигур: повсюду застывшие потеки парафина, банки с краской, а на длинных верстаках разложены всевозможные резцы, скальпели и пилы. На лезвиях некоторых инструментов отчетливо виднелись засохшие бурые пятна: то ли краски, то ли старой крови.

— Б-бочка... Бочка вон там! — тонко пискнула идущая следом Чжао Жу.

Колышущийся свет тусклой лампы то выхватывал из мрака, то снова погружал в тень стоящую в дальнем углу огромную деревянную емкость. Это была массивная дубовая бочка — точь-в-точь такая, в которых в американской глубинке выдерживают домашнее пиво...

Комментарии переводчика~

В нашем случае там выдерживают человека… Интересненько.