Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 12. Музей восковых фигур (12)
Пришла.
Ван Сяосяо почувствовала, что стоящая снаружи дрянь подобралась совсем близко к её двери.
«ПА!»
Звук шагов оборвался.
Сердце Ван Сяосяо замерло ровно в ту же секунду, когда затихли звуки снаружи.
«БАМ-БАМ!»
— Чяньчянь, я пришла с тобой поиграть! Хин-хин, выходи, давай поиграем вместе, ну же!
Ван Сяосяо мгновенно узнала голос: снаружи стояла восковая фигура Сяо Лин — девушки, погибшей в первую же ночь. Тогда Линь Чяньчянь подружилась с ней и болтала ни о чем, а за глаза они обе шушукались, что Чжао Жу — редкая сучка.
Примечание 1. Сяо Лин (小玲 — Xiǎolíng): 小 (xiǎo) — маленький / младший; 玲 (líng) — звонкий, изящный (как нефрит); общее значение: «Маленькая звонкая». Девушка из пары новичков, погибших в туалете в первую же ночь (3 глава).
— Выходи! Почему ты игнорируешь меня? Ты же сама не любишь Чжао Жу! Если будешь водиться с ней, я очень сильно обижусь!
«БАМ-БАМ!»
— Чяньчянь, выходи скорей! Мне так больно... ужасно больно! Нож так больно режет мое тело... Чяньчянь, ты ведь сама говорила, что мы будем лучшими подружками? Ну выходи же!
Голос за дверью звучал дребезжаще, тонко и механически. Видя, что Линь Чяньчянь не открывает, тварь начала стучать все громче и яростнее.
Если только человек в комнате не спал без задних ног, такой грохот в коридоре с легкостью разбудил бы любого. Не говоря уже о том, что в эту ночь не спал вообще никто.
Чэнь Цайсин, разумеется, тоже все прекрасно слышал. Честно говоря, когда вокруг стояла мертвая тишина и доносились лишь редкие шуршания, его собственное воображение пугало куда сильнее. А теперь, когда снаружи было так «весело» и шумно, Цайсин, наоборот, практически перестал бояться.
Вскоре шумы раздались и со стороны их секции коридора. Прислушавшись, Цайсин понял: стучали в дверь Цзинь Хая.
Снаружи доносился мужской голос — это был погибший Чжао Цзюнь, превратившийся в восковую статую.
— Цзинь Хай, ты ведь хотел забрать мои артефакты? Выходи, я отдам их тебе.
Голос Чжао Цзюня звучал куда плавнее и естественнее, чем тон погибшей девушки, — он был почти неотличим от голоса живого человека. Чэнь Цайсин даже уловил в нем гипнотические, манящие интонации, словно пытавшиеся заставить человека внутри сам по себе отпереть замок.
Похоже, разница была в способе смерти: девушке нанесли множество ножевых ранений, и её смерть была жестокой, в то время как Чжао Цзюнь остался совершенно целым и невредимым.
Цайсин слушал очень внимательно, попутно прокручивая в голове подсказки, полученные от NPC.
— Гэгэ, снаружи так шумно... — сонный голос Юань Цзюваня звучал совсем тихо и невнятно, словно ребенок безумно хотел спать, но изо всех сил держался.
Пролепетав это, малыш подвинулся еще ближе и уткнулся носом прямо в грудь Цайсину, пробормотав с жалобной нежностью:
— Гэгэ, я так хочу спать-спать...
Примечание 2. «Спать-спать» / Детский лепет (睡觉觉 — shuìjiào jiào): Удвоение глаголов в китайском языке — характерный элемент речи маленьких детей или сюсюканья, подчеркивающий детскую милоту Юань Цзюваня.
Вы только послушайте: «спать-спать»! Если бы какой-нибудь взрослый мужик, с которым Цайсин знаком от силы пару дней, позволил себе лепетать подобное и зарываться к нему под бок, Чэнь Цайсин отходил бы его так, что родная мать не узнала бы. Но перед ним был школьник, поэтому вместо отвращения Цайсин почувствовал лишь прилив умиления.
Он аккуратно подоткнул одеяло, прикрыл ушки мальчика и с истинно отцовской теплотой произнес:
— Всё хорошо, спи.
— Ладно-о, гэгэ, ты тоже ложись спать пораньше.
Крошечная головка Юань Цзюваня покоилась у самой шеи Цайсина, и при каждом слове его теплое дыхание щекотало кожу. Вскоре донеслось его ровное, размеренное дыхание. Похоже, заразившись этой сонливостью, Чэнь Цайсин, чья голова только что кипела от анализа улик, тоже почувствовал, как веки наливаются свинцом.
Снаружи восковые фигуры продолжали яростно молотить в двери.
— «БАМ-БАМ-БАМ», — но даже в такой обстановке Цайсин умудрился сперва провалиться в сон.
На следующее утро Чэнь Цайсин проснулся очень рано.
В этом месте не было часов, и узнать точное время было невозможно, но Цайсин чисто внутренне чувствовал, что встал раньше, чем в предыдущие дни. Именно из-за отсутствия часов никто не знал, в каком именно часу после полуночи появляется Джон и когда точно он возвращается в подвал. Поэтому по утрам игроки предпочитали выходить из комнат скорее позже, чем раньше.
Цайсин поступил так же.
Одевшись и надев пуховик, он взглянул в окно: снаружи стоял густой, туманный и хмурый рассвет, сквозь который не пробивался ни один лучик солнца. Определить время по-прежнему было невозможно. Окно его спальни не выходило на задний двор, но с него просматривался кусочек узкой тропинки, ведущей с переднего двора на задний.
И прямо сейчас на этой туманной тропке мелькнул человеческий силуэт.
Цайсин обомлел и поспешно распахнул окно. На этот раз он разглядел всё четко: кто-то действительно направлялся на задний двор. Это была спина девушки. И хотя он видел только спину, Цайсин отчетливо почувствовал, что она шла туда словно в невероятно счастливом, эйфорическом трансе.
Через пару секунд фигура скрылась в тумане.
Чэнь Цайсин нахмурился, подошел к двери и приоткрыл ее, но выходить в коридор не стал. В коридоре стояла мертвая тишина, бродившие ночью восковые фигуры исчезли, но рисковать он не собирался.
Во-первых, он не был на сто процентов уверен, была ли та девушка кем-то из их группы.
Во-вторых, у него просто не было сил и возможностей кого-то спасать. Главное условие спасения других — это обеспечение собственной безопасности. А жертвовать жизнью ради чужих людей... Цайсин не был настолько благородным праведником.
Минут через десять на кровати проснулся Юань Цзювань. Он прикрыл рот ручонкой, сладко зевнул и забавно взъерошил свою кудрявую шевелюру. Он и так был естественным образом кудряв, а после сна его мелкие завитушки распушились еще сильнее.
Сидящий на кровати мальчик с сияющими, как спелые миндалины, глазами и облаком кудряшек выглядел до невозможности мило.
Сердце Цайсина на секунду ёкнуло, и он даже поймал себя на мысли, что в будущем можно было бы усыновить ребенка... Но тут же вспомнил про свой вечный статус закоренелого одиночки. Мысль о ребенке пришлось вычеркнуть. Зато завести собаку — идея отличная! А если кудрявую — то обязательно той-пуделя.
— Гэгэ, а почему окно открыто? — Юань Цзювань уже сам послушно надевал кофточку.
Вспомнив утренний женский силуэт и эту проклятую, смертельно опасную игру, Чэнь Цайсин мысленно, со слезами на глазах, вычеркнул и пуделя тоже.
— Только что снаружи кто-то прошёл, я не успел разглядеть, — не стал таиться Цайсин.
Как только Юань Цзювань завязал шнурки, из коридора донеслись горькие женские всхлипы:
— У-у-у, Сяосяо, мне так страшно! Я вчера чуть с ума не сошла от ужаса...
Это плакала Чжао Жу.
Цайсин выглянул: в самом коридоре никого не было, Чжао Жу, судя по всему, боялась ступить за порог и рыдала прямо из своей комнаты.
— ...Сяосяо, поспи со мной сегодня ночью, пожалуйста! Я была не права! И ещё... Линь Чяньчянь куда-то делась!
После полуночи восковая фигура умершей девушки долго молотила в их дверь, тонким голосом без конца зазывая Линь Чяньчянь. Трусливая Чжао Жу чуть не описалась от страха: она всю ночь просидела, вытаращив глаза на дверь и в ужасе ожидая, что монстр выломает доски. И хотя она не сомкнула глаз до самого утра, она так и не смогла понять, в какой момент Линь Чяньчянь испарилась из комнаты.
Вспомнив утренний силуэт на тропинке, Чэнь Цайсин вышел в коридор.
— Когда именно пропала Линь Чяньчянь?
— У-у-у, я не знаю! Я правда не знаю! Как она могла просто взять и исчезнуть?! — Чжао Жу была в полной неразберихе и не могла толком ничего объяснить.
Цайсин не стал допытываться и направился в туалет в конце коридора — оттуда открывался отличный вид на ореховое дерево на заднем дворе.
Густой туман немного рассеялся, и теперь на ветке орехового дерева отчетливо просматривался новый труп.
Тело слегка покачивалось от утреннего свежего ветерка. Лицо девушки было бледным и неестественно спокойным, глаза закрыты, а уголки губ застыли в мягкой, блаженной улыбке — словно она испытывала благоговейное счастье. Она была босой, в тонком платьице-рубашке. Белая ткань насквозь пропиталась алой кровью, которая непрерывными каплями стекала вниз.
Кровь мелкими каплями падала прямо на земляную могилу, подпитывая то, что таилось под ней.
Внезапно!
Закрытые глаза девушки мгновенно распахнулись. Пустые, лишенные зрачков бельма уставились прямо в окно ванной комнаты — ровно на Чэнь Цайсина.
Цайсина это нисколько не испугало. С абсолютно невозмутимым лицом он едва удержался от желания показать этой туше средний палец.
Подумаешь! Этим дешёвым трюком его пытались напугать ещё в первый раз!
Он развернулся и вышел. Все остальные игроки уже выбрались из своих комнат и толпились в коридоре — не хватало только погибшей.
Значит, прошлым вечером Джон так никого и не достал в комнатах.
— ...Да я правда без понятия, куда подевалась Линь Чяньчянь! Я не спала, но я вообще ничего не помню! — допрашиваемая Хоу-цзы Чжао Жу окончательно сорвалась на истерику.
Чэнь Цайсин ровным тоном уронил:
— Линь Чяньчянь висит на дереве на заднем дворе.
— У... умерла?! — Чжао Жу застыла в шоке.
— Брат Цзинь, я же говорил, что не ошибался насчет восковой фигуры на первом этаже! Кто ж знал, что она кончит на дереве, — подал голос Хоу-цзы.
Чэнь Цайсин проигнорировал их трепотню и направился на первый этаж. Юань Цзювань семенил следом, шлепая ботинками: «бац-бац».
Спустившись вниз, Цайсин, ориентируясь на подсказку Ван Сяосяо, быстро отыскал потайную дверцу, спрятанную за скоплением восковых фигур.
Дверь, ведущую в подвал.
Она была устроена очень скрытно и плотно заставлена восковыми статуями. Заметить ее можно, но вот пролезть внутрь — задача не из легких. Чжао Цзюнь в свое время, скорее всего, пытался спуститься туда. Но открыть дверь, не задев фигуры, было невозможно, поэтому он и решился проверить, вызовет ли разрушение статуи мгновенную смерть.
После полуночи Джон мог заставлять фигуры двигаться и выводить их наружу.
Глядя на расстановку статуй и на то, как трусливо вели себя трое ветеранов во главе с Ван Синпином, Цайсин ни на секунду не верил, что кто-то из них хотя бы пытался спуститься в подвал.
— Ты собираешься спуститься туда? — спросил подошедший следом Ван Синпин. В его глазах блеснул хищный огонек.
Чэнь Цайсину хватило одного взгляда, чтобы понять ход мыслей Ван Синпина: этот тип просто ждал, пока Цайсин пойдет рисковать шкурой, чтобы потом, оценочно глядя по ситуации, подобрать готовые плоды.
— Вы, профи, свой игровой опыт исключительно так и нарабатывали — отсиживаясь в кустах? — с холодной усмешкой бросил Цайсин.
Ван Синпин промолчал и ничего не ответил. На самом деле в прошлых играх они с Чжао Цзюнем действительно всегда искали улики, ведь за ключевые зацепки система щедро насыпала монеты. Вот только при возникновении смертельной опасности они никогда не лезли в авангард первыми.
Комментарии