Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 9. Музей восковых фигур (9)
...стоявший в двух шагах мистер Хаус нарвался на Юань Цзюваня. Тот посмотрел на него с самой ангельской, кроткой улыбкой:
— Дяденька хозяин, спасибо за обед!
Мистер Хаус смерил Юань Цзюваня длинным, тяжелым взглядом, на мгновение замер, а затем в полном молчании развернулся и ушел.
Над головой Чэнь Цайсина медленно всплыл огромный невидимый знак вопроса.
«И это всё? Взял и просто ушел?!»
Юань Цзювань принял самый естественный вид:
— Ну я же сказал «спасибо». — А затем расплылся в восхищенной улыбке: — Это ты меня научил, гэгэ! Ты сказал, что с NPC нужно быть вежливым. Он стоял и не уходил только потому, что ему никто никогда «спасибо» за обед не говорил!
Чэнь Цайсин: «???»
«Просто из-за этого?!»
Неужели мистер Хаус пилил его взглядом только ради того, чтобы услышать элементарное «спасибо за еду»?
Звучало как абсолютно несусветный бред, но... почему-то в этом прослеживалась странная логика. А иначе с чего бы NPC, который только что непрерывно гипнотизировал его тяжелым взором, испарился в ту же секунду, как мелкий выразил ему благодарность?
Опешил не только Цайсин: сидевшие за столом Чжао Жу и Линь Чяньчянь тоже переглянулись с прозрением на лицах.
Примечание 1. Линь Чяньчянь (林千千 — Lín Qiānqiān) 林 (lín) — лес; 千千 (qiānqiān) — бесчисленное множество, значение имени: Бесчисленные леса. Это та девушка, что осталась без напарника.
— Оказывается, надо было просто сказать «спасибо»... Какой культурный NPC попался!
— Но он же жуткий такой, я заикнуться при нем боюсь...
Прошлую ночь три девушки-новички проспали вместе в одной комнате. В отличие от отстраненной и холодной Ван Сяосяо, Чжао Жу и Линь Чяньчянь быстро нашли общий язык и успели даже обменяться контактами из реального мира.
Без давящего взгляда хозяина дома Чэнь Цайсин быстро умял свою порцию. Не считая первого завтрака, на который он почти не притронулся, аппетит у него был зверский.
На этот раз он даже слегка переел. Цайсин чисто автоматически погладил себя по животу через одежду, но, ощутив приятный округлый животик, мгновенно замер и с невозмутимым видом убрал руку.
«Пока я сам его не трогаю, могу делать вид, что у меня там всё еще четыре кубика пресса».
— Ты утром поднимался на третий этаж?
Свободного времени после обеда оставалось в обрез, поэтому кое-кто не утерпел и перешел к допросу.
Спросил Цзинь Хай. Чэнь Цайсин лишь неопределенно хмыкнул. Утренний шум, поднятый Ван Сяосяо, слышала вся округа, и опытные игроки легко обо всем догадались.
— Слышь, пацан, какие улики ты там нарыл?
Чэнь Цайсин смерил Цзинь Хая равнодушным взглядом и бросил ровным тоном:
— Я прекрасно помню твои слова о том, что ты ни за что не поделишься со мной ни единым ключом к разгадке. Возвращаю тебе эту фразу с процентами.
Он мог бы соврать, что ничего не нашел, но эти профи все равно бы не поверили. Проще отведать им тем же и порадовать душеньку.
«БАМ!» — Цзинь Хай со всей дури грохнул кулаком по столу, уставившись на Цайсина со свирепой злобой.
— Ты берега не путай! Я тебе по-человечески говорю: отдай зацепку!
Чэнь Цайсин усмехнулся:
— Мои берега при мне, не переживай. Улик нет.
— Ах ты сука! Да я тебя прямо сейчас в порошок сотру! — взвился Цзинь Хай.
Утренний труп Чжао Цзюня, наезды Ван Синпина — внутри у него все кипело. Справиться с Ваном он не мог, но уж переломать руки этому дрыщу — раз плюнуть!
Юань Цзювань мгновенно выскочил вперед, заслоняя собой Чэнь Цайсина. В его детском голосе звучала совсем не детская, леденящая угроза:
— А ну попробуй его тронуть!
Впрочем, занесенную руку Цзинь Хая перехватил сидевший рядом Ван Синпин. Дав напарнику побыть «плохим полицейским» и довести атмосферу до предела, Ван решил выступить в роли благородного миротворца:
— Чэнь Цайсин, да? То, что мы просим улики — это не только наш личный интерес. У нас куча опыта. Если улика останется у тебя, ты в ней ничего не поймешь, а в наших руках она поможет всем выбраться отсюда быстрее. Не надо из-за личной неприязни тянуть всех на дно. Ты же знаешь, насколько здесь опасно. Если следующим умрет кто-то еще — на чьей совести это будет?
Ловко завернул. На чьей, мол, совести будут новые трупы.
— На чьей совести? На чьей надо, к тому пусть призрак и приходит, — Чэнь Цайсин класть хотел на морализаторство Ван Синпина, отвешивать себе чужие грехи он не собирался.
Он лишь слегка погладил по голове стоящего впереди мальчика. Надо признать, детский перформанс «защитника» выглядел весьма убедительно.
— Вы все слышали! — Тут же включился Хоу-цзы, профессионально подпевая Вану и искажая смысл слов Чэня: — Мы изо всех сил пытаемся спасти ваши шкуры, а кое-кто эгоистично заныкал улику и хочет нас всех уморить! Мы могли бы уже сегодня вернуться домой без новых жертв, но Чэнь Цайсин зажал подсказки...
К концу монолога Хоу-цзы Линь Чяньчянь и Чжао Жу уже чуть не со слезами на глазах умоляли Цайсина отдать бумажку.
Вот только у Чэнь Цайсина вместо сердца был кусок кремния, и слабины перед девичьими слезами он не давал.
Он, вообще-то, был геем.
Тем не менее, смотреть на рыдающих девиц ему тоже не нравилось, поэтому он просто взял Юань Цзюваня за руку и ушел в комнату. Ван Синпин с холодным невозмутимым видом проводил его взглядом.
...Туман за окном становился все гуще, хмурое небо не пропускало ни единого лучика солнца. В окне в конце коридора мелькнул силуэт мистера Хауса, неподвижно застывшего перед грецким орехом на заднем дворе.
Словно что-то почувствовав, NPC повернул голову на сто восемьдесят градусов — ровно в сторону Чэнь Цайсина.
Анатомически невозможный для человека поворот.
Цайсин снова мысленно вздрогнул, но внешне лишь слегка кивнул с вежливой улыбкой.
С NPC надо быть вежливым!
Вернувшись в комнату и заперев дверь, Чэнь Цайсин вытащил из кармана добытый листок.
Это было письмо, написанное на английском языке.
Чэнь Цайсин: «...»
«Благодарю богов, что я в свое время сдал CET-6.»
Примечание 2. CET-6 (College English Test Band 6) — это один из двух основных уровней национального стандартизированного экзамена по английскому языку в Китае, который проводится Министерством образования страны. Второй уровень — CET-4.
Эта игра реально делает все, чтобы игроки облысели от стресса.
Письмо адресовалось Эдварду Хаусу, а внизу стояла подпись женщины по имени Джоанна. Это была ничем не прикрытая мольба о помощи: из сбивчивых строк проглядывал дикий, сковывающий страх.
Джоанна писала, что случайно узнала секрет Джона, и теперь ей безумно страшно. Она умоляла Эдварда приехать как можно скорее и спасти ее: Джон смотрит на нее всё более холодным взглядом, и ей кажется, будто он догадался, что она спускалась в подвал...
Фраза с мольбой «Эдвард, приезжай скорее» повторялась по всему листку несколько раз.
«Я не знаю, сколько еще смогу держаться. Он твой брат, Эдвард, возможно, к тебе он прислушается...»
Подпись: Джоанна.
Почерк был торопливым, неровным.
Разбирая буквы, Чэнь Цайсин буквально физически ощущал липкий ужас этой женщины и ее отчаянную цепляющуюся за жизнь надежду. Но письму не суждено было отправиться: Эдвард, которого она считала своим спасителем, опоздал.
Джоанну убили.
Ветераны были правы в одном: чтобы в мистическом инстансе появился злой дух, сначала кто-то должен умереть.
Ночью в дверь стучит и зовет делать фигуры мужчина. И этот мужчина либо Эдвард Хаус, либо Джон Хаус. Чэнь Цайсин больше склонялся ко второму варианту. Но информацию нужно было перепроверить.
Цайсин не стал ничего скрывать от Юань Цзюваня. Они вместе рисковали головой на третьем этаже, и мальчик имел полное право знать правду. В конце концов, не стоит недооценивать маленьких помощников. Он кратко пересказал ребенку суть письма.
— Гэгэ, а я в шкатулке вот это нашел, — Юань Цзювань выудил из кармашка цепочку с кулоном и протянул Цайсину. — Там внутри фотка. Это может быть Джоанна?
Вид у него был такой, будто он ждал конфету и похвалу.
Чэнь Цайсин реально офигел: он не думал, что тот реально смог что-то отыскать!
— Сяо Цзю, да ты просто умничка! — искренне похвалил он.
Юань Цзювань расплылся в белозубой улыбке и прижался плечиком к руке Цайсина.
Дети любят липнуть к взрослым, Цайсин привычно не придал этому значения, лишь ласково взъерошил мягкие волосы мальчика и взялся за кулон.Цепочка была серебряной, тонкого плетения, с ажурным медальоном-сердечком. Внутри была вклеена фотография женщины: пышные темные кудри, очень светлая кожа, большие выразительные глаза, алые губы. Чуть пухленькая, но с невероятно счастливой улыбкой.
Такие медальоны обычно открывались.
Цайсин, пересмотревший в свое время кучу американских фильмов, знал устройство таких штуковин. Он щелкнул замочком — противоположная створка, где обычно располагался второй снимок, оказалась пустой. В такие кулоны обычно вставляли портрет мужа или возлюбленного.
Фотографии не было. Цайсин решил, что Джоанна сама вытащила снимок Джона, когда их отношения испортились.
На обороте медальона была выгравирована надпись: Джоанна Хаус.
Это действительно была ее вещь.
— Сяо Цзю, я заберу медальон себе, ладно?
Чэнь Цайсин спрятал письмо и кулон. На него Хаус и так смотрит как на наживку, а если он заметит у мелкого вещь умершей жены… тому несдобровать.
— Никому ни слова об этом. Пошли вниз.
— Гэгэ, я буду слушаться только тебя!
Из столовой снова потянуло восхитительным ароматом еды — подошло время ужина.
День пролетел мгновенно. Шли уже третьи сутки, как они пребывали в этом доме. Если считать строго, это их вторые сутки в игре, но Чэнь Цайсин подозревал, что система посчитала первый неполный день за полноценный.
Комментарии