Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 7. Музей восковых фигур (7)
— ...Только запомни: ни при каких обстоятельствах не подходи к ореховому дереву на заднем дворе, — предупредил Чэнь Цайсин, заканчивая делиться сведениями.
Быстро обменявшись информацией, они втроем вместе с Ван Сяосяо заскочили в туалет, умылись, сходили по нужде и юркнули по своим комнатам. Вся процедура заняла не больше пяти минут.
— Сяо Цзю, ты чувствуешь какой-то запах? Вроде как приятно пахнет...
Чем ближе Чэнь Цайсин подходил к кровати, тем отчетливее становился аромат. Это был не резкий, а еле уловимый, легкий шлейф. Вчера вечером он его тоже уловил, просто забыл об этом.
Юань Цзювань, в этот момент снимавший курточку, с мгновенным внутренним напряжением скользнул взглядом по пространству под кроватью. Но едва Чэнь Цайсин повернулся к нему, щекастый, дьявольски милый мальчуган озадаченно насупился. Он забавно покрутил носом, понюхал воздух и сокрушенно вздохнул:
— Гэгэ, а я ничего не чувствую-у...
Вид у него был такой несчастный — словно он изо всех сил хотел помочь своему гэгэ, да вот не справился. Ну прямо-таки настоящий миленький щеночек!
— Да ничего страшного, наверное, померещилось, — Цайсин с легким смешком слегка трепнул пацана за пухлую, мягкую щечку.
— Ладно, ложись спать.
Юань Цзювань послушно залез под одеяло. Чэнь Цайсин лег с краю. В нос снова ударил едва ощутимый тонкий аромат...
— Вспомнил! Я вспомнил, чем это пахнет!
Сидевший у стены Юань Цзювань вытаращился:
— А?
— Это запах воска! Только гораздо слабее, чем от фигур на первом этаже, — Чэнь Цайсин с облегчением перевел дух. Для музея восковых фигур такой запашок вполне естественен.
— Все, давай спи.
Сам Цайсин спать не собирался: он намеревался дождаться глухих ударов.
Он начал мысленно отсчитывать время.
Минут через десять донеслось:
«Бум... бум... бум...»
В мертвой тишине музея даже самый тихий шорох резал слух. Сначала звук был глухим и тихим, будто пробивавшимся из-под земли...
Чэнь Цайсин тут же вспомнил слова Ван Сяосяо про подвал.
Затем звук стал четче, звонче, обретая четкий ритм. Наконец он шагнул на лестницу.
— Гэгэ, мне страшно... — зашептал Юань Цзювань, медленно подползая под бок к Цайсину.
Для маленького ребенка бояться темноты и монстров — дело житейское. Чэнь Цайсин только успел обнять малыша, как прямо за дверью раздался оглушительный «БАМ!», и в ту же секунду свет в комнате окончательно погас.
Чэнь Цайсин: «...»
«Мать твою, я сейчас обосрусь.»
Благо, в руках он сжимал этот теплый живой комочек.
Комната погрузилась в непроглядный мрак, наступила звенящая тишина.
Чэнь Цайсин инстинктивно затаил дыхание. Любой шорох сейчас казался оглушительным, не говоря уже о той дряни, что топала за дверью. Когда глаза немного привыкли к тьме, Цайсин уставился на дверной проем.
Хлипкая деревянная дверь сейчас казалась абсолютно бесполезным картоном.
«Бум... бум... бум...»
Звук приближался. Сердце Цайсина заколотилось как бешеное — оно шло прямо к ним. Всё ближе... ближе...
«БАМ!»
«Сука-а-а-а.»
Чэнь Цайсин мысленно обматерил весь игровой мир. Сердце на секунду просто перестало биться, а дыхание сперло: неведомая тварь остановилась ровно напротив их двери.
Все замерло.
Но Цайсин чувствовал: оно никуда не ушло. Тварь стоит там, за тонкой доской. И хоть их разделяло дверное полотно, создавалось стойкое ощущение, что она просверливает дерево насквозь и смотрит прямо на него.
Раздался противный хруст — «кх-кх». Звук нарастал, словно что-то сустав за суставом с хрустом вставало на место. В конце щелкнуло особенно громко — «ПА!», будто чью-то свернутую шею со всей дури вернули в нормальное положение...
Картинка, всплывшая в голове Цайсина, была слишком живописной. Он изо всех сил прижал к себе Юань Цзюваня.
«Тук-тук...» — хлипкая дверь слегка задрожала от стука.
— Хочешь стать восковой фигурой?..
Из коридора донесся сухой, деревянный мужской голос. Он звучал так, будто им не пользовались сотню лет. Механический, со скрипом, пробивающий тонкое дерево и въедающийся прямо в мозг. Леденящий, неестественный, с какой-то жуткой гипнотической интонацией.
«Оно, блять, заговорило!»
Судя по рассказам Ван Сяосяо, прошлым вечером слышался лишь глухой стук, похожий на удары деревянной бочки о пол. А сегодня нечто вылезло во плоти. Чэнь Цайсин вспомнил два трупа в туалете: неужели из-за того, что монстр убил людей, его ограничения спали, и он обрел силу выходить на охоту?!
Хаус постоянно повторял: «Ни за что не выходите из комнат после полуночи». Так вот почему!
Пазл в голове Цайсина сложился за секунду, но толку от этого сейчас не было никакого. Монстр за дверью уходить не собирался.
Раздался еще один, более громкий и настойчивый стук.
— Хочешь стать восковой фигурой?..
«Стань своей бабке фигурой, козлина!»
Цайсин мысленно матерился, но тут с ужасом ощутил, что в его голову прокрадывается липкая, дурманящая мысль:
«А ведь стать восковой фигурой — это так неплохо...»
Осознав, что голос обладает ментальным внушением, Цайсин мгновенно натянул одеяло с головой, не забыв плотно зажать уши сидевшему в его объятиях Юань Цзюваню.
Тварь за дверью явно не намеревалась отступать и готовилась спросить снова.
Руки и ноги Чэнь Цайсина заледенели. Он не был уверен, что сможет выдержать следующий ментальный удар.
А маленький Юань Цзювань, упершийся носом ему в грудь, слегка приподнял головку. Увидев смертельно бледное лицо Цайсина и ощутив его ледяные пальцы на своих ушах, мальчик изменился в лице.
— Хочешь стать...
Взгляд Юань Цзюваня мгновенно застыл, став нечеловечески холодным. В глубине его зрачков мелькнул алый, кровавый отблеск. Он с острой, смертоносной угрозой уставился прямо на дверь.
Слова за дверью прервались на полуслове. Наступила долгая, звенящая тишина. А затем донеслись звуки: «нечто», волоча за собой тяжелый предмет и шлепая шагами, спешно ретировалось прочь.
— Гэгэ... оно ушло, — шепнул Юань Цзювань, уткнувшись губами прямо в подбородок Цайсина.
Голос ребенка был мягким, а его горячее дыхание защекотало кожу. Чэнь Цайсин только сейчас начал медленно приходить в себя после липкого, сковывающего ужаса. Секунду назад он был уверен, что им конец.
— Да... всё позади...
В голове на какое-то время образовалась пустота, и лишь спустя пару минут вернулась способность мыслить.
Ситуация дерьмовая: монстр за дверью явно набирает силу. Если сегодня ночью снова кто-то умрет, к завтрашнему вечеру тварь станет еще сильнее, и тогда им точно крышка. А еще это дерево с грецкими орехами на заднем дворе...
Хаус таскает туда свежее мясо — явно кормит его, но при этом предупреждает их беречься ночного монстра.
Значит, в этом мире как минимум два самостоятельных нечистых духа. И Чэнь Цайсин ни на грош не верил, что под деревом, жрущим человечье мясо, зарыт какой-нибудь «добрый призрачек».
В голове был дикий кавардак. Он думал, что из-за стресса не сомкнет глаз до утра, но уже через пару минут веки налились свинцом. От лежавшего в обнимку мальчика веяло приятным теплом и тем самым легким ароматом, разгонявшим ночной холод.
Впрочем, не всем в этом доме повезло так, как Чэнь Цайсину.
Монстр, волоча за собой деревянную бочку, остановился перед другой дверью.
И снова завел свою механическую шарманку...
Посреди ночи Чэнь Цайсин проснулся от пронизывающего холода. В руках было пусто. Через секунду сообразив, что происходит, он глянул на внутреннюю сторону кровати — Юань Цзюваня там не было. Сон мгновенно слетел, Цайсин сел на кровати и тут же заметил маленькую силуэтную фигурку, копошившуюся у самой двери.
— Сяо Цзю?
Юань Цзювань молниеносно сунул зажатый в руке кусок омертвевшей восковой кожи прямо в стоящую на тумбочке вазу.
Развернувшись, он сделал виноватое выражение лица и со смущенной детской нежностью в голосе пролепетал:
— Гэгэ... я писать хочу.
— Ты меня до инфаркта доведешь! — Чэнь Цайсин тяжело перевел дух.
Включать свет он не рискнул, боясь привлечь ночную дрянь. В полутьме он разглядел, что пацан сжимает в руках вазу. Решив, что мелкий стесняется писать при нем, Цайсин усмехнулся и тихо сказал:
— Давай, делай свои дела и быстро в кровать.
Юань Цзювань замер на месте и не шевелился.
— Ладно-ладно, поворачиваюсь, не смотрю!
— Цайсин оценил скромность ребенка.
Он действительно отвернулся к стене и потому не видел, как милое личико Юань Цзюваня на секунду застыло в абсолютно недетском раздражении. Прошло пару секунд, но журчания воды так и не последовало. Цайсин спросил:
— Ты чего там?
— Не получается, гэгэ... — жалобно и тихо протянул пацан.
«Неужели я его так испугал своим окликом, что у него всё пережало?»
— Эх, тогда полезай под одеяло. Захочешь — скажешь. На улице и так дубак, — Цайсин откинул край одеяла.
Юань Цзювань поставил вазу на низкий комод и послушно юркнул под бок.
От него веяло ледяным холодом. Чэнь Цайсина аж передернуло. Он плотно подоткнул одеяло и, чувствуя, как снова накатывает дремота, пробормотал:
— Спи...
Юань Цзювань зажмурился. Он думал о том, что под кроватью за эту ночь скопилась куча восковой кожи, которую он сбросил еще в первый вечер. Завтра нужно обязательно проснуться раньше гэгэ, выгрести всё это в вазу и выкинуть, а если тот спросит — сказать, что всё-таки пописал ночью...
Утро.
Чэнь Цайсин открыл глаза и обнаружил, что ребенка рядом нет. Вспомнив ночные приключения, он первым делом глянул на комод — ваза действительно исчезла.
Убежал-таки выливать «дела» из-за стеснительности.
Одевшись и выйдя в коридор, он как раз столкнулся с Юань Цзюванем, шедшим навстречу с пустой вазой в руках...
Комментарии