Забеременеть в игре ужасов.

Чэнь Цайсин не мог оставаться жестким и бесчувственным — хотя сам был таким же новичком, как и все. Внешне холодный и собранный, внутри он ничего не понимал и не мог ничего гарантировать.

— Как хочешь, — он отвернулся и продолжил подъем по лестнице.

За его спиной, там, где Чэнь Цайсин не мог видеть, маленькая ручка ребенка едва заметно дрогнула. Но не от страха: глаза мальчика вспыхнули ярким, жгучим огнем, настроение его явно улучшилось, а уголки губ дрогнули в улыбке. Он послушно шел следом, шаг в шаг. Затем, словно почувствовав что-то, ребенок медленно повернул голову назад. Покорное и милое выражение его лица мгновенно сменилось мертвенным, мрачным оскалом, а тяжелый, мрачный взгляд метнулся к подножию лестницы.

В непроглядной тьме внизу... Шеренга восковых фигур — еще секунду назад блеклых, неживых истуканов — ожила. Десятки стеклянных глаз с лютой злобой уставились на поднимающихся людей, но тут же столкнулись со взглядом мальчика. На миг фигуры замерли, издали едва слышный тихий треск и, сжавшись от первобытного ужаса, покорно склонили головы.

Чэнь Цайсин запнулся. Ему показалось, или снизу донесся какой-то звук?

Он обернулся.

— Гэгэ?.. — Мальчик хлопал большими влажными глазами, испуганно озираясь по сторонам, словно маленькая загнанная белка, и тихо спросил: — Что такое, гэгэ?

— Ничего, — ответил Чэнь Цайсин. — Иди впереди меня.

Проход был узким, едва позволявшим встать вдвоем. Чэнь Цайсин подвинулся, чтобы они шли плечом к плечу. Ребенок тут же расплылся в самой трогательной, искавшей одобрения улыбке и ласково пролепетал:

— Гэгэ, ты такой хороший.

Чэнь Цайсин впервые в жизни получил ярлык «хорошего человека» от ученика начальной школы. Едва ощутимо похлопав пацана по макушке, он ничего не ответил.

Кто-то на втором этаже щелкнул выключателем. Яркий свет мгновенно разогнал тьму, и к людям вернулась крупица уверенности. Немного придя в себя, новички зашептались:

— Может, будем ночевать вместе?

— Цзинь-гэ, можно мне с тобой? — жалобно протянула одна из девушек.

— Да-да, вместе безопаснее!

Цзинь-гэ даже не взглянул на нее. Выбрав одну из комнат по центру коридора, он бросил мужчине средних лет:

— Дядя Чжао, мы вдвоем.

— Ван-гэ, тогда я с тобой! — заторопился Хоу-цзы.

Повернувшись к новичкам, он состряпал невинную мину:

— Народ, если набиться толпой в одну комнату, нормально не выспитесь, а завтра сил на поиски разгадки не останется. Разбивайтесь по парам, будьте настороже, и все будет пучком...

Четверо ветеранов быстро распределились по двум комнатам и заперлись внутри. Оставшиеся новички в растерянности замерли посреди коридора. Самые сообразительные тут же успели занять соседние номера, поближе к опытной четверке.

Чэнь Цайсин вспомнил предупреждение NPC: после полуночи не выходить из комнат. Он бросил взгляд на наручные часы — стрелка застыла на 23:46. Именно в это время он застрял в вечерней пробке. Чэнь Цайсин помнил это совершенно точно. Выходит, время в реальном мире и внутри игры течет по-разному. Не имея представления, сколько сейчас на самом деле, он решил не искушать судьбу. Выбрав ближайшую комнату, парень уже собрался войти, когда путь ему преградила девушка.

— Извини... можно мне к тебе? — проговорила она, глядя на него снизу вверх умоляющим, беззащитным взглядом.

Стоявший у двери мальчик мгновенно напрягся. Его глаза блеснули от испуга, но просить о помощи он не стал, лишь вцепился взглядом в Чэнь Цайсина.

— Прости, у нас комплект, — отрезал Чэнь Цайсин, слегка подтолкнув мальчишку внутрь.

Заметив застывшую девушку, он сухо добавил:

— Тебе лучше поскорее найти комнату. Ночью из комнат ни ногой.

Сейчас в живых оставалось восемь новичков: четверо мужчин и четыре женщины. Двое взрослых мужчин быстро сформировали пару, а семилетний пацан выглядел легкой добычей, от которой в случае опасности никакого толку. Понятно, что девушки к ребенку проситься не стали бы, вот одна из них и попыталась примкнуть к Чэнь Цайсину. Пускай этот парень выглядел слишком утонченным и даже изящным, он все же был взрослым мужчиной. Ей было до смерти страшно.

И надо же — получила отказ.

Девушка прикусила губу, собираясь предпринять еще одну попытку, но в этот момент мальчик шагнул в комнату и потянул за собой дверь. За мгновение до того, как створка захлопнулась, ребенок бросил на нее быстрый взгляд. От этого короткого контакта с мертвенно-холодным, нечеловеческим взором девушка оцепенела, а по ее спине пробежала волна липкого жара.

Когда дверь с треском закрылась, она потрясла головой, убеждая себя, что этот жуткий взгляд ей просто померещился.

Стены комнаты были оклеены полинявшими обоями в мелкий цветочек, отдающими желтизной. Даже при включенном свете помещение казалось ветхим и заброшенным. У окна, в самом углу, ютилась полутораспальная кровать, а в ногах возвышался массивный двустворчатый шкаф. В подобной обстановке такой шкаф невольно наводил на самые неприятные мысли. Казалось, стоит только закрыть глаза, как из него выберется нечто и поползет прямо к твоей постели.

Морщась от отвращения, Чэнь Цайсин подошел к шкафу и с силой распахнул дверцы. Внутри пылилось лишь несколько старых ветошек.

— Гэгэ, ты чего там ищешь? — донесся сзади детский голос. Ребенок стоял у него за спиной, слегка склонив голову набок.

Чэнь Цайсин с облегчением выдохнул:

— Да так... ничего. Давай, залезай на кровать, пора спать.

Не признаваться же, что он накрутил себя из-за собственного богатого воображения.

— Ага! — послушно кивнул мальчишка и вскарабкался на матрас.

В реальной жизни Чэнь Цайсин почти не смотрел хорроры, слишком уж тяжелыми были последствия. После пары ужастиков он еще несколько дней подряд на автомате дорисовывал в голове кровавые подробности, искренне переживая заново каждую сцену и сходя с ума от страха перед сном.

Вот только если фильм можно просто выключить, то из этого места так легко не сбежишь. К тому же рядом семенил ребенок, явно искавший у него защиты. Стать посмешищем в глазах первоклашки было никак нельзя.

Что ему оставалось? Только держать лицо и вести себя как взрослый мужчина.

Размышляя над подсказками NPC, Чэнь Цайсин начал расстегивать куртку и, чтобы разрядить обстановку, небрежно спросил:

— К слову, как тебя зовут-то? Сколько тебе лет?

— Гэгэ, меня зовут Юань Цзювань. Мне семь, я во втором классе...

Примечание 1. Юань Цзювань 元九万 (Yuán Jiǔwàn) Юань — «Первозданный, главный», Цзю — «Девять», высшее число власти, Вань — «Десять тысяч», тьма». Буквально: «Первозданный обладатель десяти тысяч сил»

Прошло несколько секунд, но Чэнь Цайсин так ничего и не ответил. Он замер спиной к кровати, словно окаменев.

— Гэгэ? Что с тобой?

Лицо Чэнь Цайсина сейчас мало чем отличалось от лица того несчастного, чье тело качалось за окном. Одной рукой он сжимал только что снятый объемный пуховик, а взгляд застыл на собственном животе. Чэнь Цайсин долго не мог оторвать от него глаз.

— Бл... Белеет парус одинокий в тумане моря голубом... Знаешь такой стих?

Примечание 2. В оригинале герой выкрикивает матерное «沃日(Wò rì)» «Блять/Ёб твою мать!/ Пиздец!/», но при ребенке мгновенно превращает его в классическую цитату из поэзии: 日照香炉生紫烟 (Rì zhào xiānglú shēng zǐ yān) «Солнце озаряет пик Печной, струится фиолетовый дым», чтобы не выражаться. В адаптации использован лермонтовский эквивалент для сохранения комичности.

Вспомнив, что в комнате находится ребенок, Чэнь Цайсин на ходу подавил отборную ругань, превратив ее в дурацкую цитату, но взгляд от живота так и не отвел. Ожидать ответа от мальчишки он даже не думал. Вторая его рука, мелко трясясь, неуверенно потянулась к талии и ощупала выпуклость.

«Мать твою!»

Он реально выпирал!

Куда, спрашивается, делись его четыре кубика пресса, которые он выбивал в спортзале последние полгода?! Откуда взялся этот пивной животик?!

В реальном мире стояла зима, Чэнь Цайсин носил свободную одежду, а оказавшись в этом чертовом музее, находился в таком напряжении, что просто не обратил внимания на изменения в своем теле. К тому же этот круглый животик не казался чужеродным. Он ощущался удивительно естественным, словно родной, единым целым с его телом. От мысли «единым целым» Чэнь Цайсина снова обдало холодным потом.

— В этой игре что, еще и фигуру перекраивают?!

Не желая расставаться с выстраданным прессом, парень с надеждой повернулся к кровати:

— Сяо Цзю, а ты заметил в себе какие-то изменения?

Опасаясь, что ребенок его не поймет, Чэнь Цайсин подошел ближе и попытался объяснить на пальцах:

— Ну, типа, в реальности ты был высоким и красивым, а попал сюда — и стал низким и пухлым?

Юань Цзювань, кротко сидевший на постели, покрутил головой:

— Гэгэ, я не знаю. Я в зеркало не смотрелся.

Чэнь Цайсин мысленно сматерился. Ну конечно, едва оказавшись здесь, они сразу попали в гостиную, где было не до зеркал. Кажется, этот дурацкий животик начисто лишил его остатков интеллекта. Взглянув на школьника, парень попытался сохранить лицо:

— Да ты и так в своем возрасте весьма симпатичный и крутой пацан, не бери в голову.

Смирившись с тем, что четыре кубика пресса свернулись в один сплошной круглый шар, Чэнь Цайсин бессильно повалился на кровать.

Примечание 3. Игра слов на китайскую идиому 九九归一 jiǔ jiǔ guī yī Смысл идиомы: «Девятью девять — возвращение к единице». Это даосское/буддийское выражение, означающее: Всё возвращается к началу. В нашем случае к прежней форме.

Как ни странно, этот абсурдный дефект фигуры полностью выбил из его головы страх перед чертовщиной. В конце концов, вопросов меньше не стало, а логике происходящее все равно не поддавалось. Какая разница? Пора спать.

— Сяо Цзю, ложись к стене, — пробормотал Чэнь Цайсин, падая на матрас прямо в свитере.

— Хорошо, гэгэ, — послушно отозвался мальчик и перебрался глубже.

Свет в комнате был тусклым. После недели ночных сверхурочных и пережитого стресса организм Чэнь Цайсина требовал отдыха. Едва его голова коснулась подушки, как сознание начало проваливаться в сон. Сквозь дрему он услышал тихий шорох под боком, но сил открыть глаза уже не было.

— Сяо Цзю, давай засыпай... — сквозь сон пробормотал он.

Шорох тут же прекратился.

— Понял, гэгэ.

То ли Чэнь Цайсину показалось с просонья, то ли действительно тон ребенка изменился. Голос мальчика стал тихим, сухим и холодным, без следа детской мягкости.

Парень перевернулся на другой бок. От одеяла, пролежавшего в подвале не один год, немилосердно несло сыростью. Оно почти не грело, отчего тело постепенно охватывал озноб. Сон был беспокойным и поверхностным.

Спустя пару минут к его спине прижалось маленькое теплое тельце. Мальчик уткнулся бледной щекой в его лопатки, едва заметно повел носом, вдыхая запах Чэнь Цайсина, а затем осторожно выпростал ручонку из-под края одеяла и уложил ее аккурат на пухлый живот Чэнь Цайсина.