Забеременеть в игре ужасов.

Густой черный туман плотными слоями окутывал окраины заброшенного городка. В старом, обветшалом музее восковых фигур тускло горел единственный рожок светильника на первом этаже.

— Дети мои, у меня для вас плохие новости. Запчасти для вашей машины придется заказывать из города, что займет около недели. Надеюсь, это не помешает вашему выпускному путешествию. Все это время вы можете жить в моем музее. Как только детали прибудут, я починю машину, и вы сможете спокойно продолжить путь. На втором этаже есть комнаты для гостей, а на первом — кухня, там вы найдете еду. Можете готовить сами. И еще кое-что: после полуночи не выходите на улицу. И ни в коем случае не заходите в запертую комнату на третьем этаже. Спокойной ночи, дети.

Человек, произносивший эти слова, был мужчиной лет сорока европейской внешности: каштановые волосы, мертвенно-бледная кожа и глубоко запавшие щеки. Его голос звучал доброжелательно, но в каждом слове сквозило едва сдерживаемое желание пустить гостей на мясо. Ни капли искреннего гостеприимства.

Хозяин музея — мистер Хаус — закончил заученную речь, развернулся и вышел за дверь. Густая тьма за порогом мгновенно поглотила его силуэт.

Хлоп!

Тяжелая дверь со скрежетом захлопнулась от порыва ветра.

Этот звук вывел присутствующих из оцепенения. В гостиной раздались первые всхлипы, девушки сжались в кучку, дрожа от страха. Классический сценарий с истериками и воплями вроде «похищение», «скрытая камера», «розыгрыш» и «я валю домой» — всё это они уже проходили час назад. Тогда один мужчина рванул из музея прочь. Спустя минуту его труп уже висел на стеклянной витрине, а ветер раскачивал тело, размазывая кровь по стеклу.

Теперь никто не сомневался, что происходящее — не розыгрыш. А если и розыгрыш, то смертельный.

— Заткнитесь! Задолбали ныть! — гаркнул с дивана мужчина по прозвищу Цзинь-гэ.

Примечание 1. Цзинь-гэ — «гэ» (哥) означает «брат» или «старший». Обращение «Цзинь-гэ» подчеркивает его статус местного авторитета среди игроков.

Раздражённо поморщившись, он бросил:

— Хоу-цзы, объясни ты этим оболтусам, что к чему.

Примечание 2. Хоу-цзы (猴子) дословно «Обезьянка». В китайском контексте это кличка для юрких, ненадёжных и хитрых людей, от которых стоит ждать подвоха.

Хоу-цзы, тощий парень с елейной ухмылкой, охотно заговорил:

— Хозяин музея, ну, то есть местный NPC, вам же ясно сказал: мы — компания старшеклассников, отправившихся в поездку после выпуска. Наша тачка сломалась, нужны детали, ждать неделю. Условия игры разжевали и в рот положили. Так что не паникуйте. На кухне есть еда. Относитесь к этому как к каникулам: будьте осторожны, продержитесь семь дней и вернетесь домой живыми и невредимыми.

— П-правда?..

— И это все? Мы просто сидим тут, слушаемся хозяина и пытаемся выжить?

Новички наперебой засыпали его вопросами. Хоу-цзы изобразил простодушную улыбку:

— Ну разумеется. Это мир низшего или среднего уровня сложности, ничего запредельного. А что касается того типа за окном… ну, он сам виноват, слишком погорячился. — Он сделал паузу и добавил, указав на диван: — Цзинь-гэ — ветеран этой игры. Если будете беспрекословно выполнять его приказы, гарантирую: все останутся живы.

Ошарашенные новички, ещё минуту назад напоминавшие напуганных перепелок, тут же нашли себе вожака и забросали Хоу-цзы миллионом вопросов.

И только двое в самом углу держались в стороне и хранили молчание. Тот, что постарше, был парнем лет двадцати трёх — четырёх с весьма броской внешностью: фарфорово-белая кожа, тонкие черты лица и слегка раскосые, удлинённые глаза, придающие облику хищную утончённость. Губы его были плотно сжаты, а холодный, отстранённый взгляд всем видом демонстрировал: «Не подходи — убьёт». Это был Чэнь Цайсин.

Примечание 3. Чэнь Цайсин (陈采星 Chén Cǎixīng) имя переводится как «Собирающий звёзды».

Рядом с ним, почти касаясь плеча, пристроился мальчик лет семи-восьми, на вид типичный младшеклассник. Смоляные вьющиеся волосы, пухлые щёчки и внимательный взгляд — красивый, миловидный ребенок. В этот момент мальчик то и дело косился на мужчину и невольно пододвигался ещё ближе к его локтю.

Чэнь Цайсин опустил взгляд и встретился с широко распахнутыми, влажными, словно у котёнка, глазами ребенка. Мальчик тут же изобразил жалобную, заискивающую улыбку.

Чэнь Цайсин про себя вздохнул: ладно, пусть жмётся. В конце концов, он сам его заметил первым.

Всего час назад Чэнь Цайсин застрял в пробке, возвращаясь домой после сверхурочной работы, а проснулся уже в этом жутком музее. Холл на первом этаже был огромным, но почти всё пространство занимали фигуры. Выполненные в полный рост, они выглядели до того реалистично, что среди них становилось не по себе — казалось, они смотрят на тебя со всех сторон и вот-вот задышат.

Остальные участники появлялись один за другим, и вскоре в помещении поднялся гвалт.

Чэнь Цайсин занял кресло у стены и оглядывал помещение, когда внезапно встретился взглядом с «восковой фигурой» мальчишки. Сначала он реально принял его за одну из статуй, но тот оказался живым. С тех пор ребенок от него не отходил. Поначалу держался на расстоянии шага, просто стоял и молча глазел снизу вверх. А потом, когда труп мужика вывесился за окном, Чэнь Цайсина тогда тоже проняло — не каждый день увидишь реальную смерть. Именно тогда мальчишка и придвинулся совсем близко, ища защиты и тепла.

Возраст собравшихся колебался от семи до сорока лет, но здешнему NPC это не помешало с невозмутимым лицом назвать их «выпускниками школы». Чэнь Цайсин мысленно усмехнулся: сбросить пару-тройку лет, конечно, приятно, но деваться всё равно было некуда. Выхода-то нет.

— …Цзинь-гэ, итого двенадцать человек, — доложил Хоу-цзы, пересчитав присутствующих. — Нас четверо опытных и восемь новичков: четверо мужчин и четыре женщины, считая того, что болтается снаружи. Ах да, ещё вот этот мелкий. — Хоу-цзы бросил равнодушный взгляд на пацана у кресла и небрежно закончил подсчёт.

Цзинь-гэ хмыкнул:

— Девять новичков… Тьфу, ерунда, не проблема.

Услышав это, остальные немного расслабились, паника спала.

— Время позднее. Идите на второй этаж, отдыхайте, — подал голос мужчина средних лет, сидевший рядом с Цзинем.

— Идем, — коротко бросил Цзинь-гэ и первым направился к лестнице.

Четверо опытных игроков двинулись первыми, а остальная отара, дрожа от страха, потянулась следом. Лампа на лестничной площадке перегорела. Тусклый отблеск из гостиной еле освещал первые ступени. Чем выше они поднимались, тем гуще становилась тьма, складывалось ощущение, что лестница ведёт прямо в пасть огромному чудовищу. Вдоль перил выстроилась шеренга восковых фигур. Все они были повернуты лицами к ступеням и молча «провожали» группу, предвкушая их скорую смерть.

Чэнь Цайсин шёл самым последним. Мальчишка семенил за ним шаг в шаг. Не успели они пройти и двух ступеней, как снизу протянулась маленькая ручонка и осторожно, едва дыша, ухватилась за край его рукава. Чэнь Цайсин почувствовал, как ребенка мелкой дрожью бьёт от страха. Подумав о здешней чертовщине, парень оглянулся.

— Гэгэ… — пролепетал мальчик, и в голосе его слышалась такая беззащитная уязвимость, что даже Чэнь Цайсин, который никогда не отличался любовью к детям, не смог его оттолкнуть.

Примечание 4. Гэгэ (哥哥) дословно «старший братик». В речи ребенка это звучит невинно, но в китайской интернет-культуре двусмысленно используется для тонкого флирта и кокетства.

Даже такой человек, как Чэнь Цайсин, не смог проявить к нему холодность.