Озвучивание не поддерживается в этом браузере
глава 23
Гриша
плюхаюсь обратно в кресло на крыльце, откидываю голову назад и с силой протираю лицо ладонями, выдыхая весь скопившийся воздух. ну пиздец. гениально просто.
я же реально хотел сегодня всё с ней нормально прояснить, поговорить как взрослые люди, спросить, какого чёрта она теперь шарахается от меня по углам и смотрит так, будто я маньяк какой-то. а она вместо этого про звёздное небо мне начинает втирать и сбегает в дом, сверкая пятками. собралась она, блин, бегать от меня.
вот за что я терпеть не могу девчонок помладше — вечно с ними надо столько возни, столько ласки, нежности этой дурацкой, сюсюканья вечного. чуть что — в кусты или в истерику.
хотя... ладно, если честно перед самим собой, ночь эта была та ещё. ну да, было дело — кончила на мои пальцы, тихонько так прикусив губу, чтобы темыч рядом не проснулся. и чё такого-то? чего она теперь панику разводит? мы ж не чужие люди, столько лет друг друга знаем, я же чисто как друг... ну, помог чутка человеку расслабиться, чего уж там. а она теперь нос воротит. ну ничего, далеко не убежит.
я смотрю на её зашторенное окно на втором этаже, тяжело вздыхаю и убираю руки от лица. ладно. если ей нужно время, чтобы остыть и перевести дух после всего этого цирка — пускай. в конце концов, она мне не какая-нибудь левая девка с тусовки, чтобы мне было плевать, что у неё в голове.
как раз наоборот — меньше всего на свете мне хочется, чтобы она думала обо мне как о каком-то ублюдке или озабоченном дураке.
мне важно, какого она мнения обо мне.
но бесконечно ждать я тоже не собираюсь.
главное, чтобы она до конца августа уже успокоилась и пришла в себя, потому что потом... потом уже просто поздно будет что-то решать.
***
я сдерживаю слово и следующие пару дней вообще к ней не лезу. не подстерегаю у калитки, не пишу глупых смсок, не требую никаких разговоров и вообще делаю вид, что меня всё устраивает. решил дать ей этот гребаный воздух, пусть перебесится и успокоится.
пусть побудет в тишине и сама всё переварит — давить сейчас бесполезно, только хуже сделаю.
я дашку оставил в покое, пару дней вообще не трогал, не донимал разговорами. за семейным завтраком мог изредка кинуть обычное «даш, подай хлеб» или «соль передай», и видел, как ее каждый раз аж передергивало от моего голоса. но время шло, и вроде как ее понемногу отпускало, она перестала шарахаться от каждого шороха.
только вот самому мне легче ни капли не становилось.
я смотрю на экран телефона, где ярко светится дата — девятнадцатое августа. конец лета, блин. мать уже третий день ходит над душой, зудит над ухом: «начинай собирать чемоданы, думай о своем будущем, хватит тут бездельничать».
а у меня от каждого ее слова внутри всё переворачивается. стоит только в голове всплыть мысли, что совсем скоро придется собраться и уехать за границу, в эту сраную венгрию, к моему «отцу», которого я сто лет толком не видел и знать не знаю — меня самого начинает так передергивать, что хоть на стену лезь.
вечером артем сорвал дашу на пляж, и я пришел следом, появившись на берегу уже ближе к закату.
она сидела на деревянном пирсе, свесив ноги прямо над водой и лениво болтая ими, завороженная тем, как солнце медленно уходит за горизонт. на ней был очень красивый верх от купальника и короткие джинсовые шорты, которые сейчас были насквозь мокрыми — видимо, только что купались. от соленой воды её темные волосы слегка подсохли и завились упругими пружинками. я всегда любил ее кудряшки, а сейчас, в лучах заходящего солнца, они выглядели так, что отвести взгляд было просто невозможно.
я подхожу ближе, неслышно ступая по доскам пирса, и молча сажусь рядом с ней на самый краешек.
она бросает на меня быстрый взгляд, слегка щурясь от ярких лучей заходящего солнца, бьющих прямо в глаза, а потом тут же отворачивается обратно, снова устремляя взгляд на золотистую гладь воды.
я смотрю на воду, окрашенную закатным багрянцем, и тихо выдыхаю:
— красиво...
даша молча кивает, даже не поворачивая головы, но плечи ее чуть расслабляются. солнце падает в воду, рассыпая по волнам золотые блики, и в этом тихом вечере наконец-то исчезает то напряжение, что висело между нами всю неделю.
я перевожу взгляд на ее профиль: на то, как свет падает на скулу, на влажные пружинки кудрей, прилипшие к шее, и решаюсь. время поджимает, а август неумолимо катится к концу.
— даш, — зову я чуть тише, и она всё-таки поворачивается, вопросительно и настороженно глядя на меня. — я спрошу... не хочешь поговорить?
она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, словно взвешивая каждое слово, а потом медленно опускает глаза и тихо выдыхает, теребя край шорт:
— наверное... да, стоит.
— я вижу, как тебе неловко от любого упоминания той ночи... и, возможно, ты меня вообще ненавидишь после всего этого, — говорю я, глядя на то, как вода у наших ног окрашивается в густой багровый цвет. — но я не хочу на тебя давить или ещё что-то.
я умолкаю, заталкивая подальше привычную гордость и пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. это дается тяжело, потому что подбирать правильные слова — вообще не моя история.
перевожу взгляд обратно на закатное солнце, чувствуя, как внутри всё напрягается до предела, и тихо добавляю:
— я не умею говорить красиво и всё такое.. но я пойму, если ты захочешь просто забыть всё, что было.
— я... я не жалею, — тихо шепчет она, и её голос едва слышен на фоне плеска волн и криков чаек.
я замираю, чувствуя, как внутри резко пропускает удар сердце, и медленно поворачиваю голову, в упор глядя на неё.
даша всё так же смотрит на воду, теребя пальцами край мокрых шорт, а на её щеках вспыхивает заметный румянец. она сглатывает, собираясь с духом, и продолжает так же тихо:
— я... я часто думаю об этом.
в её взгляде нет ни злости, ни привычной колючей защиты — только какая-то беззащитная честность, от которой у меня внутри всё переворачивается. она закусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону, смущенно пряча лицо за прядями мокрых кудрей.
— и... мне вовсе не противно, гриш. просто всё так странно. мы же всегда были... ну, как брат с сестрой почти, или просто лучшими друзьями. а теперь всё по-другому, и я не знаю, как себя вести. мне страшно облажаться, понимаешь?
— я... не знаю, хочешь ли ты вообще это слышать... — она внезапно заплетается, резко замолкая на полуслове.
даша закусывает губу почти до боли, опуская глаза в воду и явно борясь сама с собой. она то сжимает пальцы в кулаки на коленях, то снова расслабляет их, будто взвешивая, стоит ли открывать этот ящик Пандоры до конца.
я сижу неподвижно, затаив дыхание, и просто смотрю на её ноги, бездумно болтающиеся над самой гладью воды, ожидая, что она скажет дальше.
— в десять лет... — тихо выдыхает она наконец, и голос её чуть дрожит. — когда ты только начал ходить на баскетбол и резко вытянулся, возмужал... я увидела, как ты меняешься, и тогда впервые начала видеть в тебе гораздо больше, чем просто друга.
она делает короткую паузу, словно признаваться в этом вслух — настоящее испытание.
— ты был высоким, красивым, и с каждым годом, когда я приезжала на лето, становился только краше. а я... я на твоем фоне всегда чувствовала себя каким-то гадким утёнком в очках и с вечными хвостами. а потом у тебя появились свои старшие друзья, тусовки, потом эта девушка... и мне казалось, что у меня вообще нет никаких шансов.
я молча слушал её признание, глядя на то, как капли воды падают с её пальцев ног или пятен на шортах прямо в озеро, расходясь крошечными кругами.
— а потом, когда ты стал более общительным, так скажем... — даша горько и коротко усмехается, глядя куда-то вдаль, на заходящее солнце, — и девушка у тебя на счету была далеко не одна, я просто окончательно убедилась в одной вещи.
она делает паузу, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками, а потом тихо заканчивает:
— я поняла, что не хочу стать очередной.
ее голос звучит на удивление твердо, но в этой твердости столько скрытой обиды и старых детских комплексов, что меня режет по живое. я сижу рядом, ошеломленный услышанным, и внезапно до меня начинает доходить, сколько всего она носила в себе все эти годы, пока я бегал по тусовкам и менял девчонок, даже не подозревая, что творится в голове у девчонки, которую знал всю жизнь.
я поворачиваюсь к ней всем корпусом, ошарашенный этим признанием, и хрипло выдыхаю:
— а почему ты раньше... не сказала ничего?
даша тут же переводит на меня колючий, защитный взгляд, в котором мелькает тень былой обороны, и горько усмехается:
— а толку-то было? ты бы просто посмеялся с меня, вот и всё. ну, знаешь, как над младшей сестрой какой-нибудь, которая фигню всякую придумывает.
она нервно дёргает плечом, опуская взгляд на свои пальцы, и добавляет уже совсем тихо, почти шёпотом:
— если, конечно, и сейчас не посмеешься.
— ты сейчас меня любишь? — задаю я ей прямой вопрос, не сводя с нее глаз.
от этого резкого, лоб в лоб вопроса даша вздрогнула так, будто её током ударило. она резко перестала болтать ногами, и вода под пирсом вмиг замерла. её зрачки расширились, а на щеках вспыхнул такой яркий румянец, который даже закатное солнце не могло замазать.
она открыла было рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли где-то в горле. даша испуганно уставилась на меня, сжав губы в тонкую линию, явно пытаясь сообразить, как выкрутиться из этого угла, в который я ее только что загнал.
— я... я не знаю, — едва слышно выдавливает она, опуская глаза и испуганно закусывая губу.
после этого на пирсе повисает тяжелая, звенящая тишина. я ничего не отвечаю — молчу, уставившись на темную гладь воды и лихорадочно переваривая всё, что она только что вывалила на меня. в голове крутится тысяча мыслей, но ни одна не складывается в нормальное предложение.
проходит с минуту, прежде чем даша снова нарушает тишину. её голос звучит неожиданно тихо, но твёрдо:
— но я, наверное, знаю, что готова сделать это...
даже моргнуть не успеваю. даша аккуратно, чуть дрожащими пальцами заправляет за ухо влажную прядь кудрей, подается чуть вперед и легко, почти невесомо чмокает меня в щеку. от нее пахнет речной водой, солнцем и чем-то родным до боли.
я замираю, чувствуя, как кожа на щеке еще долго горит от этого короткого прикосновения.
— мне надо домой, — тихо произносит даша, резко поднимаясь с деревянного настила пирса и отряхивая мокрые шорты. — мама попросила в саду помочь, я и так задержалась.
она делает шаг назад, явно пытаясь скрыть смущение после того, что только что сделала, и собирается уже уходить.
но я моментально реагирую. в один движении поднимаюсь вслед за ней и перехватываю ее за запястье — не грубо, но так, что она не сможет просто взять и сбежать.
даша замирает и поднимает на меня глаза, полные растерянности.
— даш, пожалуйста... — говорю я тихо, глядя прямо ей в душу, и голос почему-то едва слушается. — как будешь готова... скажи мне.
я не отпускаю её руку, а медленно, едва касаясь кожи, веду большим пальцем по её внутренней стороне ладони — там, где кожа самая чувствительная.
даша вздрагивает от этого движения, на секунду задерживает дыхание, а потом её напряжённые плечи понемногу опускаются. она смотрит на моё лицо, читает в нём всё, что я не могу выразить словами, и коротко, но очень чётко кивает.
— ладно, — тихо выдыхает она.
я разжимаю пальцы, давая ей уйти. даша разворачивается и быстрым, почти неуверенным шагом направляется с пирса к берегу, оставляя меня одного посреди затихающего вечера, с гудящей от мыслей головой и горящей кожей на щеке.
я падаю спиной прямо на теплые от заката деревянные доски пирса, раскинув руки в стороны, а ноги так и оставляю свесившимися вниз, в темную воду. смотрю на уплывающее в фиолетовые сумерки небо и пытаюсь разложить по полочкам всё, что только что произошло.
в голове полный бардак. все эти годы она наблюдала за мной со стороны, придумывала себе какой-то образ, пока я жил своей обычной безалаберной жизнью, даже не подозревая, что у нее в душе творится. и сейчас этот ее неловкий поцелуй в щеку, слова про «готовность сделать это» — всё это наваливается разом, выбивая почву из-под ног.
а через несколько дней — отъезд, мать ее с этими чемоданами, отъезд в венгрию и чертов отец, которого я знать не знаю. как всё это склеить, как успеть разобраться во всем до того, как моя жизнь перевернется с ног на голову? ответа нет, но одно я знаю точно: просто так отпустить ее я уже не смогу.
———————————————————————
ставьте ваши звездочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!
Комментарии