ЛЕТО С СЫНОВЬЯМИ МАМИНОЙ ПОДРУГИ||OG BUDA

Гриша

я смотрю на закрывшуюся перед моим носом дверь и только тихо хмыкаю, качая головой. вот же характер у девчонки — чуть что, сразу вьется, шипит, когти выпускает. прямо дикая кошка.

провожу ладонью по затылку и медленно иду по коридору к своей комнате. гиена, значит?

ну-ну. забавно наблюдать, как она пыжится и пытается казаться грозной, хотя сама небось сейчас стоит за дверью и отпаивает себя валерьянкой после сегодняшнего шоу с мамами.

падаю на свою кровать, закинув руки за голову, и ещё пару секунд смотрю в потолок, улыбаясь собственным мыслям. а вечер-то, по совести говоря, выдался на редкость нескучным. надо будет завтра проверить, как там поживает наша «львица».

засыпая в ту ночь, я почему-то ловил себя на мысли, что всё вокруг как-то странно изменилось.

эта дашка... ну серьёзно, когда она успела так вырасти? вроде ещё недавно была вечно недовольной девчонкой в мешковатых футболках, которая только и делала, что жаловалась родителям и занудствовала над каждой мелочью. а этим летом — бац, и будто другой человек. похорошела так, что впору заглядываться, хочешь ты этого или нет.

этим летом она стала красивой.

и ладно бы только внешность. с ней вдруг стало на удивление интересно возиться, спорить, доводить её до белого каления — и ведь ведётся же каждый раз, как в первый!

заводится с полуоборота, искры из глаз летят.

я поворачиваюсь на другой бок, зарываясь лицом в подушку, и сам себя обрываю на полуслове:

— да ну, блин. это же дашка.

где вообще та унылая зануда, к которой я привык? и главное — что мне теперь делать с этой новой версией?

я жмурюсь, пытаясь отогнать все эти мысли куда подальше, но в голове всё равно крутится сегодняшняя сцена у неё в комнате, её мокрые плечи и этот бешеный, искрящийся взгляд. я резко сажусь на кровати, тру ладонью лицо и сам на себя злюсь.

какого чёрта я вообще об этом думаю? та ну блин. она же мне как сестра младшая. мы же всё детство вместе протусили: то в грязи копались, то портфелями дрались, то на речку бегали тайком от родителей. она для меня всегда была просто «дашкой-мелкой», которая вечно путается под ногами и доводит маму своими капризами.

а теперь что? смотрю на неё и почему-то замечаю, как изменилась фигура, как по-другому стали ложиться волосы, как загорела кожа. тошно от самого себя становится. с каких пор я начал пялиться на неё в таком ключе? это же полное безумие. если кто-то из родителей узнает или, упаси боже, сама дашка догадается, о чём я тут размышляю в полумраке, меня сожрут живьём и не подавятся. она же меня потом до конца жизни гиеной называть будет — и по делу, между прочим.

я падаю обратно на подушку, уставившись в темноту потолка, и пытаюсь насильно переключить мысли на завтрашнюю рыбалку или ремонт мопеда. надо выбросить всю эту дурь из головы. завтра проснусь — и всё будет как прежде: будем привычно препираться, я буду выводить её из себя, а она — шипеть в ответ. да. просто младшая сестрёнка. точка.

я хмыкаю в темноте, натягивая одеяло повыше, и решаю для себя раз и навсегда: да ну её. пусть и дальше остаётся той малолеткой, что вечно с тёмой по дому бегают, в игры свои играют да ерундой страдают. я в их дела не лезу — себе дороже выйдет.

в конце концов, у меня своих забот хватает. закрываю глаза, заставляя себя наконец отключиться от этого дурацкого дня, и проваливаюсь в сон.

***
утро начинается с привычного шума на кухне и запаха свежезаваренного кофе. я заваливаю за стол в одних шортах, сонно протирая глаза, и застаю тётю лену вместе с мамой за утренней болтовкой. тёма уже уплетает бутерброды, уткнувшись в телефон.

я сажусь на своё место, оглядываю тарелки и, стараясь сделать максимально безразличный вид, как будто между прочим бросаю в пространство:

— а что, дарья александровна сегодня поспать не желает? барыня отдыхает что ли?

тётя лена тут же оборачивается от плиты, вытирая руки о полотенце, и с лёгким удивлением смотрит на меня:

— даша встала ещё в восемь утра, между прочим. сейчас во дворе где-то крутится, делами своими занимается.

я молча киваю на слова тёти лены и закидываю в рот кусок сырника, но мысль уже улетает совсем в другую сторону. в голове моментально щелкает вполне конкретный план: после завтрака надо обязательно пойти покурить во двор.

и абсолютно точно не потому, что мне есть какое-то дело до этой вредной девчонки. просто погода отличная, свежий воздух нужен, да и вообще — надо же проверить, чем там наша новоявленная «львица» во дворе командует.

тем более она сейчас у меня в гостях, в моём же дворе. так что проверить, чем она там занимается — это не просто любопытство, это чисто хозяйственный интерес. мало ли что эта бунтарка придумает без присмотра.

быстро допиваю чай, бросаю салфетку в тарелку и поднимаюсь из-за стола:

— ладно, я на воздух.

выхожу на крыльцо, щурясь от яркого утреннего солнца, и достаю из кармана пачку сигарет со зажигалкой. оглядываю двор в поисках нашей «тигрицы».

и искать долго не пришлось, потому что она стояла прямо у бассейна и чё-то там пыталась... то ли приседать, то ли чё. но со стороны это выглядело так, будто она пытается присесть на невидимый горшок, а не спорт тут разводит.

я щелкаю зажигалкой, прикуриваю сигарету и, опираясь плечом о косяк двери, расплываюсь в самой наглой ухмылке.

наблюдаю, как эта «львица» старательно корячится под утренним солнцем, и еле сдерживаю рвущийся наружу смех. ну цирк просто, а не тренировка.

долго скрывать своё присутствие не получается. видимо, мой скептический взгляд обладал слишком большой плотностью, потому что дашка резко замирает в своей нелепой позе «орла на горшке», поворачивает голову и натыкается на меня глазами.

я даже не успеваю полностью стереть с лица ухмылку. она тут же выпрямляется, с недовольным видом упирает руки в бока и, прищурившись, выдает:

— что?!

я делаю максимально невозмутимый вид, затягиваюсь сигаретой и лениво выпускаю дым в сторону:

— да ничего. а ты чего делаешь-то?

она закатывает глаза так, будто я спросил как минимум о квантовой физике, и брезгливо бросает:

— слепой, что ли? приседаю.

я выпускаю очередное облачко дыма, лениво прищуриваюсь на солнце и выдаю с нескрываемым сарказмом:

— ну, молодец. а чё хоть чувствуешь, когда приседаешь?

она мгновенно меняет гордую позу на выражение вселенского страдальца, бросает на меня злобный взгляд и цедит сквозь зубы:

— колени болят.

я усмехаюсь, делаю последнюю затяжку и щелчком отправляю окурковую гильзу в урну. неспешно отталкиваюсь от косяка и направлюсь прямо к ней, засунув руки в карманы шорт.

— ты бы хоть технику спросила, перед тем как позориться, — бросаю я с издевательской ухмылкой, останавливаясь в шаге от неё.

дашка тут же вздергивает подбородок, скрещивает руки на груди и смотрит на меня снизу вверх с вызовом:

— это у кого? у тебя, что ли?

я чуть наклоняюсь к ней ближе, глядя прямо в глаза, и хмыкаю:

— а у кого ещё?

она смотрит на меня с изрядной долей скепсиса, но в глазах мелькает любопытство — пытается скрыть, что вообще-то понятия не имеет, как делать правильно, но виду не подает.

— ну и как правильно? — с вызовом бросает она, чуть наклоняя голову набок.

я хмыкаю, скрещиваю руки на груди и обхожу её вокруг, критически оглядывая со стороны:

— во-первых, спину прямо держи, а не горбись, как знак вопроса. во-вторых, ноги шире плеч, носки чуть в стороны, а таз отводи назад, будто на стул садишься, а не на тот самый горшок, о котором ты думала. а у тебя колени вперёд улетают — так ты себе не мышцы накачаешь, а суставы угробишь.

я встаю рядом, показывая наглядный пример: делаю одно идеальное глубокое приседание с ровной спиной и поднимаюсь обратно.

— сечёшь фишку, «львица»?

она скептически морщит нос, но повторяет за мной: расставляет ноги чуть шире, вытягивает руки вперед и пытается сделать движение так, как я только что показал — отводя таз назад.

получается уже гораздо лучше, хотя баланс всё равно немного шатает. она замирает в нижней точке, тяжело дыша, косится на меня снизу вверх и неуверенно спрашивает:

— ну?.. так?

я качаю головой, подхожу к ней вплотную и, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, кладу руки ей на бедра, слегка подправляя её положение и опуская корпус чуть ниже:

— ниже садись, «тигрица», до параллели с полом. вот так.

она вздрагивает от неожиданности, когда мои пальцы касаются её бедер, и тут же замирает, косясь на мои руки на себе.

— это обязательно... руками меня лапать? — сдавленно и возмущенно выдыхает она, пытаясь дернуться.

я изо всех сил делаю невинное лицо и киваю на свои же руки, уже держащие её за талию:

— а что? я же тебе как тренер помогаю, технику ставлю. расслабься, львица, у тренера всё под контролем.

она резко сбрасывает мои руки со своей талии, отшагивает на полшага назад и сверлит меня тяжелым, подозрительным взглядом, в котором отчетливо читается смесь смущения и раздражения.

— я поняла, дальше сама... — цедит она сквозь зубы, скрещивая руки на груди и отводя глаза в сторону, хотя на щеках предательски проступает легкий румянец.

я лишь молча поднимаю руки вверх в примирительном жесте, мол, окей, сама так сама, и отступаю на шаг назад, наблюдая за её попытками продолжить тренировку уже без моих подсказок.

она делает еще пару приседаний, уже не так нелепо, как в первый раз — видно, что вникает, старается делать правильно, выпрямляет спину и отводит таз назад.

я смотрю на это со стороны и мысленно хмыкаю. да и вообще, чё я до неё докопался с этой техникой? качать ей точно ничего не надо — там и так всё на месте, всё красиво, глаз радуется, фигура — огонь. и зачем только девчонки вечно придумывают себе какие-то проблемы на ровном месте.

я наблюдаю, как она делает ещё подход, сосредоточенно закусив губу, и в какой-то момент ловлю себя на том, что опять пялюсь совершенно не туда, куда должен пялиться «заботливый тренер».

чрезмерное усердие дашки начинает выходить мне боком — в плане того, что сосредоточиться на чём-то другом становится физически невозможно. я сглатываю подступивший к горлу ком, резко отворачиваюсь и качаю головой, пытаясь выбить из башки всю эту дурь.

— ладно, «спортсменка», хорош пока суставы калечить, — бросаю я через плечо, направляясь обратно к крыльцу. — а то придётся потом тебя на руках до дома носить, а ты тяжёлая.

— сам ты тяжёлая, дурак! — тут же прилетает мне в спину её возмущенный вопль, но я только усмехаюсь, усаживаясь на ступеньки и снова доставая сигарету. шоу окончено, но сердечко чё-то колотится явно быстрее, чем от обычной утренней пробежки.

она ещё пару секунд буравит меня взглядом со спины, тяжело дыша после упражнения, а потом я слышу, как она с недовольным фырканьем бросает коврик или что там у неё было, и тоже направляется к дому.

через минуту хлопает дверь — скрылась в прохладе комнат. я выдыхаю дым в сторону, тушу окурок и тру ладонью затылок. ну и утро выдалось. надо было сидеть дома за чаем, а не выходить во двор со своими дурацкими советами. теперь сиди тут, успокаивай нервы и делай вид, что ничего особенного не произошло.

солнце уже начинает клониться к закату, окрашивая небо в рыжевато-розовые тона. время ближе к вечеру, и у меня по плану классика — свалить из дома к пацанам на район, посидеть на лавке, обсудить последние новости и просто отдохнуть. я уже накинул кепку, проверил карманы на наличие ключей и телефона и бодро шагаю со второго этажа вниз.

на кухне вовсю кипит жизнь: там копошатся мама и дашка. судя по звукам и доносящимся ароматам, затеяли что-то готовить — пахнет невероятно вкусно, какими-то домашними пирогами или запеканкой. я уже собираюсь пройти мимо в прихожую, чтобы обуться и рвануть на выход, но замираю у самого входа, услышав обрывок разговора. голоса тихие, но из коридора слышно отлично.

из кухни доносится голос дашки — звучит непривычно мягко и задумчиво:

— ну... он такой хорошенький... красивый.

мама отвечает с лёгкой, ободряющей улыбкой в голосе:

— ну, если чего-то хочешь, надо этого добиваться, а не сидеть сложа руки.
дашка вздыхает и неуверенно переспрашивает:

— а что мне сказать?

я стою в полном ахуе у входа в прихожую, чувствуя, как внутри всё замирает.

это кто там у нас такой красивенький?

— стараться надо, дашенька, действия важны, — уверенно отвечает мама, гремя посудой.

даша на секунду замолкает, переваривая услышанное, а потом неуверенно тянет:

— да?

— ну конечно, — смеется мама. — метод проверенный жизнью.

в голове вихрем проносятся самые дикие мысли. это на кого она уже успела запасть? неужели на какого-то местного типа с района? да так сильно, что аж к маме за советами лезет, как охмурить кавалера! меня от этой мысли почему-то внутри неприятно царапает, хотя с чего бы вообще ревновать эту вредину. но сам факт...

пока я стою в прихожей и офигеваю от услышанного, из кухни внезапно выруливает дашка. она останавливается в дверях, натыкается на меня взглядом и, чуть прищурившись, выдает:

— ты чего тут встал, столбняк поймал?

я резко выныриваю из своих размышлений, делаю максимально похерфейс, будто ничего не слышал, и небрежно бросаю:

— а?.. да я ухожу, буду поздно.

не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и быстро выхожу во двор, захлопнув за собой дверь.

я уже собирался было сесть в машину, но вовремя передумал. чё-то внутри всё кипело от этих обрывков разговора, в голове крутился этот дурацкий диалог с кухни, и ехать куда-то в тесном салоне сейчас совсем не улыбалось. нужен был воздух.

поэтому я с раздражением захлопываю дверцу тачки обратно, решаю оставить её во дворе и иду к калитке пешком. прохладный вечерний ветерок должен хоть немного остудить мою голову и выбить из неё мысли о том, на какого чёрта она там загляделась.

вечер с пацанами проходит как обычно — мы зависаем на нашей привычной лавке под фонарём, кто-то травит байки, кто-то обсуждает тачки или последние новости района. но я сижу никакой, словно воды в рот набрал, и весь мыслями где-то далеко. в голове заело эту дурацкую пластинку с утренними приседаниями и вечерним разговором на кухне.

макс, заметив моё состояние, толкает меня локтем в бок и подозрительно прищуривается:

— гришань, чё с тобой сегодня? сам не свой. приболел, что ли?

я вяло отмахиваюсь, натягивая на лицо привычную маску пофигизма:

— да нормально всё, просто устал, чёт день тяжёлый выдался.

возвращаюсь домой ближе к одиннадцати, тихонько открываю дверь и поднимаюсь на второй этаж. прохожу мимо комнаты мелкого и слышу из приоткрытой двери знакомые голоса — она там, у артема.

останавливаюсь на секунду, прислушиваясь.

— смотри, тем, есть такой, а есть вот такой. какой лучше? — спрашивает она явно с каким-то выбором в руках.

артем вникает в тему и отвечает:

— ну, вот это слишком нежный какой-то, а этот круче.

то есть она мало того что совета у мамы спрашивала, так еще и мелкого подключила к выбору? да она там целую спецоперацию развернула, выбирает она сидит! кому это она подарки или знаки внимания подбирает, интересно?

захожу в свою комнату, сбрасываю кроссовки и падаю на кровать, глядя в потолок. в голове не укладывается вся эта картина.

она реально сидит там выбирает, советуется с мамой, потом с мелким... погодите-ка, а может, она вообще запуталась и сама понять не может, в какого пацана ей лучше влюбиться?

типа сидит перед выбором: этот слишком простой, этот слишком дерзкий, а вот этот вроде ничего.

меня от этой догадки аж передёргивает. сидит тут, понимаешь, устраивает кастинг среди местных женихов под нашей крышей. злость смешивается с каким-то странным раздражением, и я, перевернувшись на живот, зарываюсь лицом в подушку, пытаясь выкинуть из головы этот бред. да пусть хоть за всех сразу выходит, мне-то какое дело?

лежу лицом в подушку, пытаясь заглушить этот назойливый внутренний диалог, но мысли всё равно возвращаются к ней. кастинг устроили, блять.

сидит там, перебирает варианты, как будто в магазине на рынке.

решаю, что хватит с меня на сегодня этой психотерапевтической самодеятельности. встаю с кровати, стягиваю футболку и иду в душ — надо смыть с себя этот дурацкий вечер, прохладная вода должна привести мозги в порядок.

подставляю голову под тугие струи воды, закрываю глаза и думаю о том, что завтра утром я просто сделаю вид, будто ничего не слышал, никого не подслушивал и мне вообще глубоко параллельно на всю эту её личную жизнь.

выхожу из душа, растирая волосы полотенцем, падаю на кровать и тянусь за телефоном. пальцы на автопилоте листают контакты и почему-то выбирают один конкретный. гудки идут всего пару секунд, после чего трубка на том конце резко оживает.

— алло? — раздается знакомый голос.

я криво усмехаюсь, глядя в темный потолок комнаты, и тихо выдыхаю:

— привет.

на том конце повисает короткая пауза, а затем она недоверчиво и немного удивленно спрашивает:

— ты чего так поздно звонишь?

я чуть сильнее сжимаю телефон в руке и отвечаю с ленивой усмешкой:

— соскучился, ксюня.

на секунду в трубке повисает тишина — кажется, она от такого заявления даже растерялась и не сразу сообразила, что ответить.

— да? — наконец выдавливает она, и в её голосе слышится смесь удивления и какой-то странной, неловкой растерянности.

я хмыкаю, переворачиваясь на бок и закидывая руку за голову:

— конечно, — говорю тихо, чуть понизив голос. — голос твой хотел услышать.

на том конце тихонько выдыхают, и в голосе проскальзывает едва заметная, но довольная нотка:

— правда?

я закатываю глаза, хотя она этого всё равно не увидит, и отвечаю с деланной обидой в голосе:

— ну я чё, тебе врать буду?

она на секунду замолкает, а потом говорит тише, будто смущаясь:

— я тоже скучала.

я молча усмехаюсь в темноту комнаты, думая про себя: «ну хоть кто-то тут скучал, в отличие от некоторой особы за стенкой».

— так давай встретимся, — перехожу я сразу к делу, не откладывая.

на том конце повисает удивленная пауза.

— встретимся?.. а когда? — растерянно переспрашивает она.

я чуть меняю положение на кровати, прижимаю телефон ближе к уху и с легкой улыбкой бросаю:

— а когда хочешь?

она тянет неопределенно:

— ну не знаю...

я тяжко вздыхаю в трубку, потому что это её вечное «не знаю» и ковыряние в носу вечность могут длиться. задолбала эта привычка вечно думать над элементарными вещами.

— короче, хочешь завтра заеду за тобой, покатаемся? — перебиваю я её раздумья, сразу беря инициативу на себя.

она молчит пару секунд, переваривая моё предложение, а потом отвечает уже тише, с какой-то глупой, но слышной в голосе улыбкой:

— ну... я буду ждать тебя.

я усмехаюсь, чувствуя, как внутри немного отпускает весь этот сегодняшний дурацкий напряг:

— всё, отлично, давай, ложись спать.

— спокойной ночи, — шепчет она в ответ.

я просто сбрасываю вызов, не дожидаясь лишних соплей. переворачиваюсь на другой бок и смотрю на светящийся экран телефона, где в списке недавних висит контакт с ехидной подписью: «ксюша на час» — именно так её между собой кличут все наши пацаны.

ну что ж, по крайней мере, завтрашний день обещает быть интересным. во всяком случае, секс на завтра мне уже обеспечен.

ксюха никогда не скрывала, что ей нравится быть в центре внимания. наоборот — будто питалась этим шлейфом сплетен, взглядов и постоянного шума вокруг своей персоны. на нашем районе её знал буквально каждый: от мелких пацанов с соседней улицы до авторитетных типов постарше, у каждого в телефоне найдется пара смазанных фоток с ней или история о том, как она кому-то крутанула голову.

она умела подать себя так, что ни один паршивец не мог пройти мимо, не обернувшись. и пользовалась этим на полную катушку — крутила носом, раздавала пустые обещания, сегодня улыбалась одному, завтра другому, и явно кайфола от того, что все эти крутые парни из-за неё готовы друг другу глотки перегрызть. ну или же просто на рот дать.

— короче, обычная рыжая местная давалка, по-другому и не назовешь, — крутится в голове мысль, пока я блокирую телефон и бросаю его на тумбочку.

с ксюхой все всегда было предельно просто и понятно — никаких иллюзий насчет высоких чувств или романтики никто не строил. она прекрасно знала, чего от нее хотят, а мы прекрасно знали, как с ней общаться. закрываю глаза, засыпая под гул машин за окном и предвкушая завтрашний день.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!