Клятва, разбитая о камни 2

Прошло ровно полгода с той жуткой ночи, когда невидимые лезвия Теора вскрыли твое тело, а его тяжелый ботинок раздавил страницы твоего учебника. Для всего Хогвартса ты осталась искалеченной жертвой, чудом выжившей маглорожденной девчонкой, которую предал любимый человек. Когтевранцы больше не косились на тебя — они вообще боялись дышать в твоем присутствии. Но той наивной, слабой девочки, которая когда-то считала копейки во «Флориш и Блоттс» и плакала на Астрономической башне, больше не существовало.

Ты убила её сама. Собственными руками.

Ты стоишь в Выручай-комнате перед огромным зеркалом в полный рост. На каменном полу у твоих ног уже валяются разорванные старые мантии и тетради. В твоих пальцах — тяжелые, острые портновские ножницы. Твои глаза, когда-то полные уязвимости и горьких слез, теперь кажутся двумя кусками ледяного когтевранского хрусталя. В них нет ни страха, ни жалости к себе. Только выжженная, глухая и мертвая ярость.

Раздается резкий, хрустящий звук металла. Одним грубым движением ты отрезаешь свои длинные волосы, и пряди тяжелым каштановым дождем падают на холодный пол. Ты состригаешь их почти полностью, оставляя лишь короткие, неровные пряди, которые теперь не будут лезть в глаза во время дуэли. Ты швыряешь ножницы в стену, и они со звоном отлетают в сторону. Последние слезы, скопившиеся на ресницах, ты безжалостно выжигаешь внутри, поворачиваясь лицом к человеку, который уже несколько часов молча наблюдает за тобой из угла комнаты.

Грозный Глаз Грюм тяжело опирается на свой деревянный посох. Его уродливое, покрытое шрамами лицо перекошено, а волшебный синий глаз бешено вращается в глазнице, фиксируя каждое твое движение. Орден Феникса забрал тебя под свою опеку, но ты отказалась прятаться в безопасных домах. Ты потребовала сделать из тебя оружие.

— Думаешь, состригла патлы — и сразу стала готовой к бою, девчонка? — грубо, с хриплым лаем выплевывает Грюм, делая тяжелый шаг вперед. Его посох с грохотом бьется о камень. — Пожиратели Смерти на передовой не посмотрят на твой когтевранский диплом! Они не будут симулировать заклятия, как твой малолетний ублюдок Нотт! Они выпустят в тебя настоящую Аваду, и твои кишки разлетятся по стенам быстрее, чем ты успеешь пикнуть! Защищайся!

Кончик его искалеченной палочки мгновенно вспыхивает багровым огнем. Мощный, ревущий поток боевого заклинания летит прямо в твою грудь.

Другая бы на твоем месте закричала и зажмурилась, но в твоем разуме, закрытом железными щитами окклюменции, не шевелится ни один мускул. Ты не чувствуешь страха. Вся твоя моральная боль, вся тоска по его карим глазам, все воспоминания о сугробных играх в Хогсмиде — всё это переплавилось в чистую, смертоносную боевую магию.

— Протего Тоталум! — ледяным, чужим голосом чеканишь ты, резко вскидывая руку.

Прозрачный, тяжелый щит с оглушительным треском принимает на себя удар Грюма. Воздушная волна бьет тебя в лицо, заставляя короткие волосы взметнуться вверх, но ты даже не шатаешься. Твои туфли намертво впиваются в плиты. Не давая старому мракоборцу перевести дыхание, ты делаешь резкий шаг вперед, закручивая палочку в сложнейшей боевой петле.

— Депримо! Бомбарда Максима! — выплевываешь ты заклинания одно за другим, безжалостно и жестко.

Дальняя стена Выручай-комнаты с жутким, оглушительным грохотом разлетается на куски, каменное крошево и пыль застилают воздух. Грюм едва успевает отбить твою атаку своим посохом, и на его изуродованном лице на секунду проступает дикое, настороженное уважение. Ты тренируешься круглосуточно. До кровавых мозолей на пальцах, до удушающего хрипа в легких, падая от изнеможения на маты и поднимаясь снова через секунду. Ты учишь самые страшные, пограничные заклинания, которые запрещены в школьной программе.

Каждую ночь, засыпая прямо на полу среди разбитых тренировочных мишеней, ты судорожно сжимаешь в кулаке его старый колючий шарф. Твой разум заперт на замок. Никто, даже Дамблдор, не может пробиться в твои мысли. Ты молчишь перед всей школой, которая считает Теодора монстром. Ты терпишь эту тишину, зная, что пока весь мир плюет в сторону его имени, ты здесь становишься той, кто сможет встать с ним спина к спине в самом пекле этой проклятой войны.