Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 10
Ты перестаешь вырываться. Силы окончательно покидают твое тело, и ты просто обмякаешь в его руках, утыкаясь лбом в плечо Теодора. Из твоей груди вырывается тихий, надломленный хрип, который пугает его гораздо сильнее твоего прежнего крика.
— Мне вообще надоела эта жизнь, Теодор… — шепчешь ты мертвым, абсолютно пустым голосом, и твои слезы впитываются в ткань его рубашки. — Ты думаешь, я пришла на башню в семь вечера, чтобы поговорить? Думаешь, я пришла строить планы? Нет. Я шла туда с одной мыслью. Я хотела покончить с собой. Я хотела прыгнуть вслед за тобой, потому что без тебя этот мир — просто филиал ада.
Теодор вздрагивает так, словно его ударили током. Его руки смыкаются на твоей талии с такой бешеной, отчаянной силой, что у тебя перехватывает дыхание. Он резко отстраняет тебя от себя, хватает за плечи и заставляет посмотреть ему прямо в глаза. Его карие зрачки расширены от дикого, первородного ужаса, а лицо становится белее призрака.
— Что ты такое говоришь… — его голос срывается на сиплый, прерывистый шепот, а пальцы судорожно впиваются в твои плечи. — Не смей. Слышишь меня? Никогда больше не смей даже думать об этом!
— А ради чего мне жить?! — снова взрывается внутри тебя накопленная боль. Ты поднимаешь на него свои покрасневшие, опухшие от рыданий глаза. — Мама умерла уродливой смертью. Из школы меня выживают. Человек, ради которого я дышала, разбился на моих глазах! Я целый месяц засыпала и просыпалась с мыслью о том, чтобы просто прекратить эту пытку! Если бы ты не удержал эти чертовы доспехи заклинанием, я бы с радостью позволила им раздавить меня! Позволила бы им прекратить мою жизнь!
Теодор молча слушает твою страшную, израненную исповедь, и в его глазах закипают крупные, горькие слезы. Он наконец-то полностью осознает, в какую бездну отчаяния столкнула тебя его инсценировка смерти. Он понимает, что спасая твое тело от Пожирателей Смерти, он едва не уничтожил твою душу.
— Прости меня… Господи, маленькая моя, прости меня, — Теодор резко притягивает тебя обратно к себе, намертво зажимая в своих объятиях и утыкаясь носом в твои растрепанные волосы. Его крупно трясет от пережитого страха. — Я идиот. Я конченый, слепой кретин. Я думал, что спасаю тебя, а сам едва не убил собственными руками. Пожалуйста, живи. Умоляю тебя, живи ради меня. Если ты сдашься, если ты сделаешь этот шаг… то всё, что я вынес в Нотт-мэноре, вся эта проклятая Метка, весь мой Круциатус — всё это будет зря. Моя жизнь не стоит ничего, если в ней нет тебя.
Он опускается вместе с тобой прямо на холодный пол у каменной двери, не разжимая рук, бережно укачивая твое изломанное тело на своих коленях. Ты слышишь, как бешено и загнанно стучит его живое сердце под рубашкой, и лед внутри тебя постепенно начинает таять. Вы сидите в полумраке секретной комнаты, содрогаясь от беззвучных слез, и на этот раз ты понимаешь, что твоя клятва «навсегда» действительно вернулась к тебе. Вы оба сломаны, вы оба изранены этой войной, но теперь вы держите друг друга слишком крепко, чтобы позволить бездне забрать кого-то из вас.
Комментарии