Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 9
Ты заплакала ещё сильнее, и сквозь эти удушающие слёзы из тебя вырвались слова, полные накопленной за весь месяц боли и отчаяния.
— Ах, ты гниешь здесь ради меня?! На солнце выйти не можешь?! — задыхаясь от рыданий, кричишь ты ему прямо в лицо. — Знаешь что, Нотт? Раз ты так сильно хочешь жить нормально, на свету… пожалуйста! Наслаждайся! А я прямо сейчас… слышишь меня?! Прямо сейчас пойду к твоему отцу, сдамся в руки Тёмного Лорда и потребую, чтобы они выпустили в меня эту чертову Аваду! Пусть убьют меня! Зато ты будешь свободен! Зато тебе больше не придется прятаться из-за нищей маглорожденной девки!
— Заткнись! Не смей говорить этот бред! — Теодор мгновенно бледнеет, но ты его уже не слушаешь.
Ты резко разворачиваешься, бросаясь к каменной двери. В голове бьется лишь одна безумная, отчаянная мысль — уйти, сбежать, прекратить эту пытку, раствориться в темноте замка. Твои пальцы судорожно впиваются в холодные камни, пытаясь нащупать скрытый рычаг или вспомнить заклинание, чтобы стена разошлась. Ты бьешь кулаками по камню, захлебываясь собственным криком.
Прежде чем ты успеваешь сделать хоть что-то, сильные руки Теодора сзади железным обручем смыкаются на твоей талии. Он с силой дергает тебя на себя, оттаскивая от выхода.
— Пусти! Пусти меня, ненавижу тебя! — неистово визжишь ты, вырываясь, царапая его ладони ногтями и пытаясь ударить локтями назад. — Отпусти, я всё равно уйду к ним! Я не хочу так жить!
Но Теодор не разжимает хватки. Наоборот, он резко разворачивает тебя к себе лицом, сгребает в охапку и с силой вжимает в свою грудь, лишая возможности двигаться. Его руки дрожат так крупно, словно у него начался сильнейший приступ лихорадки. Вы оба тяжело, загнанно дышите, упершись друг в друга.
— Прости меня… Господи, маленькая моя, прости меня, — его надломленный, хриплый шепот обжигает твое ухо. В его голосе больше нет ни капли той злости или чистокровного упрямства — только дикий, первородный страх потерять тебя снова. — Прости меня, я дурак. Я конченый, эгоистичный ублюдок. Пожалуйста, не говори про Лорда. Не говори про смерть, умоляю тебя… У меня сердце останавливается, когда ты это произносишь.
Теодор утыкается носом в твою шею, и ты чувствуешь, как на твою кожу падают его горячие, жгучие слезы. Этот гордый слизеринец, который минуту назад кричал на тебя, сейчас буквально ломается в твоих руках, баюкая твое дрожащее тело посреди секретной комнаты.
— Я испугался, — глухо, прерывисто признается он, сильнее сжимая пальцы на твоей спине. — Я каждый день видел из-под мантии, как ты угасаешь. Как ты кричала у Черного озера. Мой разум просто закипал от бессилия, потому что я не мог подойти и защитить тебя от этих подонков в школе. Я так сильно боялся, что они найдут тебя и завершат приказ Лорда… что сошел с ума от этой паники. Прости, родная. Мы уедем. Клянусь тебе, мы во всем разберемся и уедем к нашему морю. Только не оставляй меня. Пожалуйста, не уходи.
Ты слушаем его судорожные извинения, чувствуешь, как его слезы текут по твоей ключице, и вся твоя ярость мгновенно испаряется. Остается только огромная, безграничная любовь и жалость к этому запуганному мальчику. Ты перестаешь вырываться, расслабляешься в его объятиях и медленно поднимаешь руки, крепко обвивая его шею. Вы стоите у закрытой каменной двери, содрогаясь от беззвучных слез, прощая друг другу всю ту боль, через которую вам пришлось пройти в одиночку.
Комментарии