Где твой мужчина

Мадридский август плавил асфальт за панорамными окнами нашего особняка в Ла-Финка, но внутри дома царила выверенная, спасительная прохлада. Прошел ровно месяц с момента переезда, и наш быт превратился в безупречно налаженную систему из дикой страсти, постоянных подколок и негласных правил, которые мы переписывали каждый божий день.
Утро началось с того, что Джуд безапелляционно забрал мой ноутбук с открытыми рабочими планами, отложил его на дубовый комод и просто перетянул меня к себе на колени прямо посреди кухонного острова.
— У меня сегодня официальный выходной, Адди, — прохрипел он мне в шею, обжигая кожу своим утренним, низким голосом, пропитанным прохладой ночного воздуха. — Это значит, что твои рабочие графики аннулируются. Автоматически.
— Ты невыносимый деспот, Беллингем, — я попыталась отстраниться, опершись ладонями о его литую, обнаженную грудь, но его огромная, горячая ладонь намертво легла на мою талию под коротким шелковым топом. — У меня онлайн-встреча через тридцать минут. Люди ждут моих решений.
— Люди подождут, — отрезал он с той самой выверенной ухмылкой победителя, за которую его обожали трибуны «Сантьяго Бернабеу» и за которую я готова была его придушить прямо здесь, среди кухонных фасадов. — А я ждать не намерен. Собирайся. Мы уходим из дома.
— Куда? — я приподняла бровь, пытаясь сохранить строгость лица, хотя его пальцы уже скользили по моей спине вверх, заставляя по телу бежать легкие мурашки.
— Увидишь, принцесса. И надевай что-то удобное, потому что твой диванный режим на сегодня окончен.
Спустя час мы выехали на улицу. Для выхода Джуд выбрал максимально неприметный стиль: свободная черная футболка, спортивные шорты, кепка, надвинутая на самые глаза, и темные очки. Но его рост, осанка и эта несокрушимая, хищная грация выдавали его с головой. Мы отправились к набережной реки Мансанарес, в парк Мадрид-Рио.
Солнце заливало зеленые аллеи, а прохладный бриз от воды приятно освежал кожу. Джуд держал меня за руку — с той самой мертвой, непробиваемой хваткой, к которой я уже привыкла. Он не просто шел рядом, он физически забирал все пространство вокруг нас.
— Знаешь, — я чуть потянула его за руку, заставляя притормозить у моста Толедо, — я думала, главный полузащитник мира в свой единственный выходной будет лежать на диване с льдом на коленях, а не таскать меня по паркам.
— Если я буду лежать на диване, Адди, ты снова найдешь пачку сигарет или решишь улететь в Барселону на выходные, — Джуд чуть наклонился ко мне, опустив очки на кончик носа и встречая мой взгляд своими темными карими глазами. — Я контролирую риски.
— Ты не риски контролируешь, Беллингем. Ты просто маньяк-собственник.
— Я просто беру то, что мое по праву, — легко парировал он, целуя меня в угол губ на глазах у редких прохожих.
Дальше наш маршрут пролег в самый сердце мадридского шопинга — на золотую милю улицы Серрано. Джуд без лишних слов затащил меня в один из самых элитных бутиков. Продавцы моментально узнали его, выстроившись по струнке, но Джуда интересовала только одна вещь. Он подвел меня к стойке с вечерними нарядами и оперся бедром о кресло.
— Выбирай, — коротко бросил он.
Я прошла вдоль вешалок и вытащила потрясающее платье цвета индиго из шелка с открытой спиной и высоким разрезом по бедру. Оно было невероятным. К нему менеджер бутика моментально предложил изящные босоножки на тонкой шпильке с россыпью кристаллов.
Когда я вышла из примерочной, Джуд замер. На его лице на секунду исчезла вся наглость. Взгляд стал темным, тяжелым, скользящим по разрезу платья вниз к моим ногам.
— Берем, — отрезал он, вытаскивая карту.
— Даже не спросишь цену? — улыбнулась я, глядя на себя в зеркало.
— Адди, меня волнует не цена, — он подошел сзади, нагибаясь к моему уху, пока персонал тактично отвернулся, — а то, как быстро я сниму его с тебя сегодня вечером. И кстати... — он кивнул на фирменную коробку с туфлями, которую упаковывал консультант, — это уже седьмая пара за этот месяц. Ты собираешься открыть собственный музей обуви в нашем доме?
— Если тебе что-то не нравится, Беллингем, я могу носить эти туфли исключительно на голое тело, — тихим шепотом ответила я, обернувшись к нему.
Джуд чуть прищурился, в его челюсти заходил желвак.
— Ты играешь с огнем, снова и снова, принцесса. Консультант, упакуйте всё немедленно. Мы уходим.
Дома мы оказались через двадцать минут. Едва тяжелая дубовая дверь особняка закрылась, отрезая нас от внешнего мира, пакеты с покупками полетели прямо на пол в холле.
Джуд не стал дожидаться, пока мы дойдем до спальни. Он подхватил меня под бедра, впечатывая спиной в прохладную стену гостиной. Мои руки мгновенно впутались в его жесткие кудри. Его поцелуй был диким, агрессивным, глубоким — он буквально выпивал мое дыхание, не оставляя пространства для мыслей.
— Ты напросилась, — прорычал он мне в губы, расстегивая молнию на моем платье.
Шелк соскользнул вниз, падая к нашим ногам. Джуд подхватил меня сильнее и перенес на нашу кровать. От него веяло чистым жаром, дорогой парфюмерной замшей и той голодной, сокрушительной мощью, которую он сдерживал весь день.
В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь золотистыми лучами заходящего солнца.  
— Помню из твоих уст слово «однообразно», Однообразно, значит? — его голос упал до низкого, вибрирующего рокота, от которого по моей коже пробежала мгновенная жгучая волна. 
Он не стал слушать мои подколки. Одним быстрым, хищным движением Джуд перехватил мои запястья за спиной, выбивая из меня короткий, прерывистый вдох. Прежде чем я успела съязвить, он шагнул к тяжелому дубовому комоду у стены спальни, выдвинул верхний ящик и с тихим металлическим щелчком извлек гладкие, тяжелые стальные наручники.
— Джуд... — выдохнула я, приподнимая бровь и пытаясь сохранить привычную дерзость во взгляде. — Ты серьезно?
— Абсолютно, Адди, — отрезал он без единой капли колебаний.
Он увлек меня к изголовью огромной кровати из темного ореха. Жесткие решетчатые изгибы из изголовья идеально подходили для его замысла. С тихим суховым стуком металлический браслет застегнулся на моем левом запястье, а затем — на правом, фиксируя мои руки над головой. Металл обжигал прохладой, резко контрастируя с раскаленной атмосферой спальни.
Я оказалась полностью распластана перед ним, беспомощная и открытая его пылающему, голодному взгляду. Джуд навис сверху, опираясь ладонями по обе стороны от моих бедер, и смерил меня темным, торжествующим взглядом победителя.
— Попробуй сказать мне прямо сейчас, что тебе скучно, — прошептал он, нагибаясь так низко, что его сухие, горячие губы едва касались моих.
— Ты самовлюбленный псих, Беллингем... — пробормотала я, выгибаясь ему навстречу и пытаясь потянуть зафиксированные руки, но металл лишь глухо звякнул об изголовье.
— Зато твой псих. И с этого момента ты молчишь и делаешь то, что я скажу.
Его ладони — широкие, с выступающими венами — мертвой хваткой впились в мои бедра, подтягивая меня к самому краю кровати. Вся его спортивная злость, невыплеснутый адреналин и дикое, собственническое желание переплавились в этот властный, подавляющий ритм.
Он не давал мне передышки. Его губы впились в мою шею — жестко, глубоко, прикусывая чувствительную кожу до слабой вспышки боли и оставляя горячие, темные метки. Я стонала ему в плечо, прикусывая губу, когда его пальцы скользили вниз по моему животу, вызывая сладкую, разрывающую судорогу внизу живота.
Когда Джуд избавился от своей одежды и вошел в меня — резко, глубоко, до самого предела — я запрокинула голову назад, а наручники с тихим звоном ударились о дерево. Он двигался с той самой сокрушительной, неумолимой силой, с которой он брал победы на самых сложных матчах. Каждое движение было выверенным, жестким и животным.
— Смотри на меня, Адди, — прорычал он прямо мне в губы, сжимая мою челюсть пальцами и заставляя встретиться взглядом с его горящими глазами. — Чья ты?
— Твоя... — выдохнула я, теряя остатки контроля и окончательно сдаваясь этой дикой, подчиняющей страсти. — Твоя, Джуд.
Он двигался всё быстрее, на пределе возможностей, не оставляя мне ни единого шанса на сопротивление, пока нас обоих не накрыла оглушительная, выжигающая все мысли волна оргазма.
Джуд упал сверху, тяжело дыханием уткнувшись в изгиб моей шеи, но не торопился расстегивать металл. Его ладонь легла на мое пылающее лицо, а дыхание сбивалось в единый, рваный ритм с моим.
— Больше никакого слова «скучно» в этом доме, принцесса, — прохрипел он с ленивой, победительной ухмылкой, наконец щелкнув ключом в замке наручников. — Завтра улетаю на сбор, — прошептал он спустя время мне прямо в ухо. — И ты летишь со мной. Без вариантов