Где твой мужчина

К четырем часам дня воздух в пентхаусе стал настолько плотным, что его можно было резать ножом.
Я устроилась на широком подоконнике в гостиной, поджав ноги и укрывшись экраном планшета. На мне была лишь его объемная белая рубашка, перехваченная на талии тонким пояском, и прохладная ткань опускалась чуть ниже середины бедер. Я делала вид, что увлечена правками в договоре, но на самом деле отчетливо фиксировала каждое движение Джуда.
А Беллингем откровенно издевался.
Он закончил тренировку в домашнем зале и вышел в гостиную абсолютно распаленный. Серые спортивные штаны сидели низко на бедрах, мокрая от пота грудь тяжело вздымалась, а на плече висело вышитое полотенце. От него веяло раскаленным жаром и запахом мускуса.
Вместо того чтобы уйти в душ, Джуд подошел прямо к моему подоконнику. Встал впритык, перекрывая собой весь дневной свет, и нагло оперся обеими руками по обе стороны от моих бедер, зажимая меня в тиски.
— Занимаешь мое любимое место, Адди, — низко прохрипел он. С его влажных темных волос сорвалась капля и упала прямо мне на открытую ключицу.
Я даже не вздрогнула, хотя по коже мгновенно побежал огонь. Я медленно опустила планшет на колени и встретила его темный, мутный от нерастраченной энергии взгляд.
— Пентхаус большой, Беллингем. Найди себе другой угол. Или ты без моего присутствия уже и минуты продышать не можешь?
— Не могу, — абсолютно серьезно и без тени шутки отозвался он.
Джуд наклонился ниже. Его влажная, раскаленная грудь почти прижалась к моим коленям. Он протянул руку и медленно, с садистской неторопливостью провел пальцем по нижнему краю моей рубашки, задирая прохладную ткань вверх по бедру.
— Джуд... — выдохнула я, и мой голос предательски сбился на рваный шепот.
— Что «Джуд»? — его огрубевшая от штанг ладонь легла на мое обнаженное бедро. Пальцы сжались с ощутимой, горячей силой, заставляя меня невольно податься ему навстречу. — Ты же сама надела мою рубашку. Она до сих пор пахнет моим одеколоном. Ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки, но сама заворачиваешься в мои вещи, как в броню.
— Это просто удобная ткань, — я попыталась перехватить его запястье, но мои пальцы лишь бессильно скользнули по его влажному от пота предплечью.
— Ври больше, — прорычал он прямо мне в губы.
Джуд не стал меня целовать. Он сдвинул колено, разводя мои ноги в стороны, и шагнул еще ближе, заклинивая свое распаленное тело точно между моих бедер. Через тонкую ткань трусиков и трикотаж его штанов я ощутила жесткую, выпирающую плоть. Градус в комнате подскочил до какого-то адова предела.
Его губы скользнули по моей челюсти, опустились к шее и намертно прижались к пульсирующей жилке на горле. Джуд медленно втянул кожу, прикусывая ее ровно настолько, чтобы я выгнулась в талии и судорожно впилась пальцами в его влажные плечи.
— Ты сходишь с ума точно так же, как и я, — шептал он, и его горячий язык тут же слизывал оставшуюся боль. — Твой пульс колотится мне в губы. Ты мокрая, Адди. Прямо сейчас, просто от того, что я стою рядом.
— Ты... самоуверенный... мерзавец... — рвано проговорила я, чувствуя, как низ живота скручивается в невыносимый узел от этой пытки близостью.
Моя рука самовольно скользнула по его мокрому загривку, пальцы запутались в жестких волосах, притягивая его еще ближе, хотя разум орал об опасности. Мы замерли в миллиметре от настоящего взрыва — он нависал надо мной, тяжелый, дышащий как загнанный зверь, с каменным стояком, упершимся в мое бедро, а я дышала ему в губы, потеряв способность оттолкнуть.
Джуд медленно поднял голову. В его зрачках не осталось карего цвета — только черная, сокрушительная похоть. На губах расплылась дымная, победная ухмылка.
Он не стал продолжать.
Резко отстранился, выпрямляясь во весь рост и лишая меня своего сумасшедшего тепла. Воздух мгновенно показался ледяным. Джуд сдернул с плеча полотенце, вытер влажный лоб и смерил меня взволнованным, грешным взглядом сверху вниз.
— Душ, Адди, — прохрипел он с порочной прохладцой. — Я иду в душ. А ты пока посиди тут и подумай, сколько еще минут твоей «гордости» осталось жить до вечера.
Он развернулся и вальяжной походкой пошел по коридору, оставив меня на подоконнике со сбитым дыханием, горящим бедром и развороченной до основания защитой.
Джуд рассчитывал выплыть из ванной абсолютным победителем, готовясь нанести финальный удар по моему рушащемуся защитному барьеру. Но когда он переступил порог гостиной — вытирая полотенцем взъерошенные мокрые волосы, в одних лишь свободно висящих штанах и с той самой предвкушающей ухмылкой на губах, — его ждал жесткий сюрприз.
Я больше не сидела на подоконнике в его белой рубашке.
Я стояла у зеркала в прихожей, натягивая красивые брюки и топ с открытой спиной, идеально подчеркивавший талию. Никакой растерянности, никакого лихорадочного румянца после наших откровенных действий. На лице был безупречный макияж, на губах — темная помада. Я выглядела так, будто предыдущего получаса просто не существовало.
Джуд замер на полпути, и его победная ухмылка на секунду пригасла.
— Далеко собралась, принцесса? — его голос прозвучал с густой, подозрительной хрипотцой. Он медленно опустил полотенце на плечи, скользя темным взглядом по обтягивающей коже на моих бедрах. — Кажется, наш разговор на подоконнике не был окончен.
— Наш разговор окончен, Беллингем, — я надевала элегантную туфлю на высоком каблуке, даже не обернувшись. — Мне звонила Сидни. Мы с ней и Пау идем гулять. Так что я ушла.
— Гулять? — Джуд медленно прищурился. На его челюсти едва заметно дернулся желвак. Он шаг за шагом сократил расстояние, останавливаясь прямо за моей спиной и упираясь рукой в стену возле моего плеча. От него пахло гелем для душа и той самой нерастраченной, опасной энергией. — И ты, значит, нарядилась, чтобы поглазеть на то, как Сидни и Пау милуются? Или в вашей компании намечаются лица поинтереснее?
Я развернулась в его объятиях, оказавшись с ним нос к носу, и скользнула взглядом по его влажной груди.
— Я нарядилась для себя, Джуд. А Сидни собрала классную компанию. Так что отдохни, Беллингем. Вечер свободный.
Джуд тихо, опасно усмехнулся, наклоняясь так близко, что его губы почти коснулись моей щеки:
— А если я поеду с вами? По-дружески, естественно.
Я чуть подняла подбородок, одаривая его ядовитой, чарующей улыбкой:
— Оу, Беллингем хочет напроситься четвертым лишним? Ладно, поехать ты можешь. По-дружески. Но учти: там будут и другие парни. И твои вспышки ревности или дикие замашки альфа-самца мне нафиг не сдались. Держи свои руки при себе.
В эту же секунду кулаки Джуда сжались с таким треском, что костяшки побелели. В его карих глазах на мгновение вспыхнула чистая, неконтролируемая ярость — мысль о том, что другие мужчины будут смотреть на меня в этом топе с открытой спиной, явно доставляла ему почти физическую боль. Но он тут же с усилием разжал пальцы, возвращая на лицо вальяжную, порочную маску.
— Держать руки при себе? — прохрипел он прямо мне в губы, с наглым флиртом скользя взглядом по моему декольте. — Ничего не обещаю, Адди. Но посмотреть, как ты будешь дергаться от каждого моего случайного касания в толпе, — удовольствие в котором я себе точно не откажу.
— Попробуй, Беллингем, — отчеканила я, подбирая сумочку. — Даю тебе пять минут на сборы. Если не успеешь — уеду без тебя.