Где твой мужчина

Под горячими струями душа мысли путались, превращаясь в сплошной раскаленный туман. Я уперлась руками в скользкую плитку стены и опустила голову, давая воде смывать следы ночной вакханалии.
Это было безумием. Настоящим, неконтролируемым безумием.
Я снова допустила его к себе. Снова проиграла эту чертову партию, сломалась под первым же его прямым напором. Самое паршивое — я ведь могла его остановить. Могла оттолкнуть, могла выставить клыки, устроить скандал. Но вместо этого я впилась ногтями в его спину.
Я провела ладонями по бедрам, где все еще горел фантомный след его тяжелых пальцев. Джуд Беллингем был чистым отравлением. Чертово сочетание грубой силы, темного обаяния и этой ядовитой, абсолютной сексуальности. То, как он нависал надо мной, как его зрачки затапливали карий цвет, превращая взгляд в черную бездну, как его тело подчиняло каждую мою клетку... Черт бы его побрал. Мое собственное тело предавало меня на каждом шагу. И пока вода стекала по животу, в глубине всё еще тлел этот невыносимый, сладкий пожар, а разум предательски подсовывал картинку того, как он снова войдет без стука.
Выключив душ, я вытерлась полотенцем и натянула свежую, прохладную пижаму.
Вернувшись в спальню, я замерла у двери. Пальцы зависли над ключом. В ушах всё еще звучал его хриплый, обещающий ад шепот: «В следующий раз я даже спрашивать не стану». Сделав глубокий вдох, я так и не повернула замок. Просто оттолкнулась от двери, упала на измятую кровать, хранящую его запах, и провалилась в тяжелый, глубокий сон.
Утро встретило меня густым ароматом свежесваренного кофе и шкворчанием на кухне.
Я открыла глаза, ощущая сладкую ломоту во всем теле. На удивление, голова была чистой, а ночной туман рассеялся. Натянув кофту и собрав волосы в небрежный узел, я вышла в коридор.
Джуд стоял у кухонного островка. На нем были лишь серые спортивные штаны, спущенные низко на бедрах. Солнечный свет подсвечивал рельеф его широкой спины, на которой яркими красными росчерками алели три глубокие царапины — наглядный след моей вчерашней «физиологии».
Услышав мои шаги, он медленно развернулся. В одной руке он держал чашку с эспрессо, а в другой — небольшую баночку с мазью. На его лице не было ни утренней злости, ни привычной агрессии — только ленивая, невозмутимая ухмылка сытого хищника.
— Доброе утро, Адди, — низко проговорил он, скользя взглядом по моей пижаме. — Спалось, я вижу, без происшествий?
— Идеально, Беллингем, — я прошла к гарнитуру, опираясь о него бедром и скрещивая руки на груди. — Пока никто не ломился в дверь.
Джуд тихо рассмеялся, делая глоток кофе, и шагнул ближе. Он протянул мне баночку с кремом и чуть повернулся плечом:
— Раз уж ты вчера решила заняться точечной росписью на моей спине, будь добра — помоги ликвидировать последствия своего «простого снятия напряжения». Сам я до лопаток не достану.
Я смерила баночку подозрительным взглядом, а затем подняла глаза на его довольную физиономию:
— Ты не слишком ли много на себя берешь, Беллингем? Серьезно думаешь, что я буду тебя лечить?
— Адди, — он наклонился чуть ниже, и в его голосе прорезались теплые, озорные нотки. — Ты извела на мне весь свой маникюр. Это минимальная компенсация за использование «инструмента».
Я замерла, ведя с собой короткую внутреннюю войну, но затем выхватила баночку из его пальцев.
— Повернись спиной, Джуд. И если ты скажешь хоть одно слово — я намажу тебе этим кремом глаза.
Джуд лишь тихо, басисто хмыкнул, но послушно развернулся ко мне спиной, подставив под яркий солнечный свет мощный, исчерченный мышцами рельеф.
Я открутила крышку, зачерпнула пальцами немного прохладного крема и на секунду замешкалась. Вблизи от него веяло чистым, сухим жаром. Три длинные, свежие царапины от моих ногтей смотрелись на его спине как прямые доказательства того, кто вчера на самом деле потерял контроль. Я прикоснулась подушечками пальцев к первой полосе, аккуратно втирая средство. Мышцы под его кожей моментально натянулись, превращаясь в камень.
— В следующий раз, Беллингем, так уж и быть, я куплю себе когтеточку, — ровным, ядовитым тоном произнесла я, медленно продвигаясь пальцами ниже по второй линии. — Раз уж ты у нас такой чувствительный к царапинам.
— В следующий раз, Адди, ты будешь держать руки над головой, — прохрипел он, даже не обернувшись, но я увидела, как качнулись его широкие плечи. — Чтобы не пришлось потом отыгрывать роль милосердной медсестры. Хотя не буду врать: твои ласки сейчас звучат почти как извинение.
— Мечтай больше, — я чуть сильнее нажала пальцем прямо на центр свежего пореза. Джуд глухо выдохнул через нос, но даже не шелохнулся. — Это не извинение, а элементарная гигиена. Не хочу, чтобы ты умер от заражения крови прямо в этом пентхаусе. Слишком много бумажной волокиты с полицией.
— Как трогательно. Ты искренне заботишься о моей шкуре, — Джуд неторопливо развернулся во весь рост.
Моя ладонь с остатками крема зависла в воздухе, но я не отступила ни на миллиметр, хотя он моментально перекрыл собой половину пространства кухни. Джуд забрал из моих пальцев баночку, небрежно опустил ее на мраморную столешницу и перехватил мое запястье. Его пальцы сомкнулись на коже теплым, тяжелым браслетом.
— А теперь скажи мне прямо в глаза, Адди, — его голос понизился до густой, бархатной хрипоты, а в карих глазах вспыхнул тот самый знакомый, ленивый огонь. — На сколько процентов твоя утренняя дерзость — это защита от того, что ты хочешь повторить прямо сейчас на этом столе?
— На все сто, Беллингем, — я слегка наклонила голову, улыбаясь ему с самой чарующей, фальшивой искренностью. — Я просто берегу твое эго. Вдруг второй раунд за сутки окончательно убедит тебя в собственной неотразимости, и ты начнешь требовать у меня ключи от всей моей жизни?
Джуд тихо рассмеялся — глубоко, грудно, наслаждаясь каждой секундой этой словесной дуэли. Он наклонился еще ближе, так что его дыхание скользнуло по моей ключице, пробираясь под расстегнутый воротник пижамы.
— Я не требую ключи, принцесса, — шепнул он, прижимая меня за талию чуть ближе к краю кухонного островка. — Я их просто забираю. Как забрал вчера твой замок.
— Ты забрал разовый доступ, Джуд, — отчеканила я, упираясь ладонями ему в грудь и чувствуя, как под пальцами с бешенным ритмом стучит его сердце. — И подписка на этот сервис только что аннулировалась.
— Мы оба знаем, что ты передумаешь к вечеру, — он лениво выпустил мое запястье, прошел к кофемашине и подхватил свою чашку, оставив на моей талии горячий фантомный след от своих пальцев. — А пока наливай себе кофе. Тебе нужны силы: день обещает быть длинным, а удерживать фасад рядом со мной — работа не из легких.