Где твой мужчина

Воздух между нами окончательно превратился в раскаленный рашпиль.
Я замерла, так и не успев сделать шаг из комнаты. Халат едва держался на плечах, а легкий сквозняк из коридора, касаясь влажной кожи бедер, отозвался очередной предательской волной мурашек. Я знала, что на моих щеках полыхает лихорадочный румянец, а губы до сих пор опухли от его недавнего прикуса. Скрывать что-либо было глупо — он стоял с видом хищника, точно знающего, что жертва сама зашла в тупик.
— Обязательно, Беллингем, — я попыталась вернуть голосу привычную стальную уверенность, но горло пересохло, и вместо ледяного тона вырвался лишь рваный, полузадушенный шепот.
Джуд тихо рассмеялся — тем самым низким, бархатным смехом, от которого за километр веет абсолютной безнаказанностью. Он не стал ждать, пока я приду в себя. Сделал быстрый шаг вперед, буквально вжимая меня обратно в спальню, и нагой спиной захлокнул тяжелую деревянную дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
— Я слышал каждый твой стон, Адди, — хрипло проговорил он, перехватывая меня за талию и без усилий приподнимая над полом. — Каждую секунду. Ты стонала так, будто это моя рука была у тебя между ног.
Он шагнул к кровати и жестко швырнул меня на измятые простыни. Шелк халата окончательно распахнулся, обнажая грудь и влажные бедра. Не давая мне успеть даже втянуть воздух для проклятия, Джуд накрыл меня сверху своим тяжелым, горячим телом, опираясь на локти по обе стороны от моей головы. Его жесткий, выпирающий сквозь трикотаж член уткнулся мне прямо в бедро, заставляя внутренности сжаться от дикого, животного голода.
— Ты лживая сука, — его ладонь с силой сжала мое колено, медленно разводя ноги в стороны. — И сейчас я заберу всё, что ты пыталась заменить этой пластмассовой херней.
Джуд одним движением рванул завязку штанов вниз, освобождая свой раскаленный, каменный орган. Он даже не стал тратить время на предварительные ласки — я была разгорячена, мокра и готова принять его полностью.
Горячее, рваное дыхание Джуда обжигало чувствительную кожу на шее, пока его пальцы врезались в мягкие ткани бдер, разводя их еще шире и лишая последнего шанса на сопротивление. От него пахло ночной прохладой и животной похотью, которая затапливала разум без остатка.
Головка упершаяся в самую чувствительную, распухшую плоть, заставила меня судорожно выгнуться в талии. Я впилась ногтями в его мощные, каменные плечи, но вместо того чтобы оттолкнуть, лишь притянула его ближе, бессознательно прося об этой экзекуции.
Джуд медленно, с издевательской неторопливостью надавил вперед, заставляя меня прочувствовать каждый миллиметр его невероятной толщины. Горячая, натянутая плоть входила в узкое, сжимающееся нутро, буквально разрывая меня изнутри обжигающим наслаждением. Из моего горла вырвался рваный, бесстыдный стон, который Джуд тут же глушил, жестко впиваясь в мои губы своими.
Он выскользнул практически полностью, давая мне на секунду ощутить невыносимую, опустошающую тоску, а затем вбился обратно — до упора, с оглушающим, мокрым шлепком бедер о бедра. Моя грудь вздымалась, шелк халата окончательно смялся под его тяжестью, а внизу живота разгорался настоящий ядерный взрыв.
Ритм становился все более неистовым, развратным и глубоким. Джуд не жалел ни меня, ни себя. Каждое его движение было пропитано жаждой полного обладания, он ломал мою гордость, вбивая в матрас и заставляя захлебываться собственной влагой, которая обильно смазывала каждый его сокрушительный толчок. Я подмахивала ему навстречу, потеряв контроль над собственным телом, сплетаясь с ним ногами и закидывая их ему на талию, чтобы впустить его еще глубже.
— Джуд... пожалуйста... — выдохнула я прямо в его подбородок, беспомощно крутя головой по измятой подушке.
— Что «пожалуйста»? — его голос звучал как низкий, вибрирующий рык. Он перехватил мои запястья, прижимая их к матрасу над моей головой, и увеличил темп до предельного, уничтожая остатки реальности.
Внутренние стенки сжались в судорожном, неистовом спазме, утягивая его еще глубже. Невыносимая, сладкая боль оргазма волной накрыла меня с головы до ног — в тот же самый миг, когда Джуд, зарычав от дикого экстаза, до предела вогнал в меня свой раскаленный орган. Мы вспыхнули одновременно. Пока мое тело забилось в мелкой, непрерывной дрожи под его тяжелым, истощенным телом, растворяя нас обоих в этой безумной, грешной тьме.
Тяжелая, липкая тишина накрыла спальню, нарушаемая только нашим рваным, оглушительным дыханием. Джуд так и не поднялся с меня — его навалившаяся, тяжелая туша приятно прижимала к матрасу, а широкая грудь поднималась в рваном такте прямо над моей. В воздухе висел плотный, до душноты концентрированный запах пота, шелка и нашего только что пролитого соития.
Его пальцы, все еще сжимавшие мои запястья над головой, медленно разжались, оставляя на коже горячие красные браслеты.
Я заставила себя сделать глубокий, ровный вдох, прогоняя из головы сладкий туман. Гордость, раздавленная пять минут назад, со скрежетом собиралась из осколков обратно. Внизу живота все еще пульсировала слабая, угасающая нега, но тело уже отчаянно требовало дистанции.
— Полегчало, Беллингем? — с трудом прочистив пересохшее горло, с вызовом выдавила я, скидывая его тяжелое бедро со своей ноги. — А теперь будь добр, слезь с меня. Ты весишь как тонна металлолома.
Джуд медленно поднял голову. На его взъерошенной челке блестели капельки пота, а в карих глазах всё еще догорали угли недавнего безумия. Но вместо злости на его губах расползлась ухмылка — ленивая, хищная и до тошноты сытая.
— Опять включила королеву, Адди? — прохрипел он, не торопясь сдвигаться ни на сантиметр. Напротив, он нарочно качнул бедрами, заставляя меня почувствовать, как его всё еще плотная плоть выскальзывает из меня. — Полминуты назад ты умоляла меня «пожалуйста» и ногтями пыталась вскрыть мне спину.
— Это была чисто физиологическая потребность, — я резким рывком оттолкнула его в грудь и, воспользувшись его замешательством, выскользнула из-под него на противоположный край кровати.
Запахнув развороченный халат и туго затянув пояс на талии, я встала на ноги. Ноги слегка подкосились, но я упрямо сжала зубы, скрестив руки на груди и сверху вниз глядя на Джуда. Он лежал на моих измятых простынях совершенно голый, закинув руки за голову и ничуть не смущаясь своей наготы. На его плечах и груди краснели глубокие царапины от моих ногтей.
— Физиологическая потребность? — он тихо, грудно рассмеялся, скользя взглядом по моим голым икроножным мышцам, все еще едва заметно дрожавшим. — Повторюсь. Называй это как хочешь, детка. Хоть базовым закрытием потребностей, хоть благотворительностью с моей стороны. Но факты — штука упрямая. Ты стонала так, что в соседнем квартале было слышно. И сделала это со мной, а не со своей пластмассовой игрушкой.
— Не обольщайся, — я подошла к комоду, опёрлась о него бедром и скрестила руки, пытаясь скрыть, как сильно пульсирует прикушенная губа. — Ты просто оказался рядом. Доступный, горячий инструмент, чтобы снять напряжение. Ничего личного, Джуд. Чистый секс по дружбе. Точнее, даже без дружбы — просто удовлетворение инстинктов. Мы не вместе, и это ничего не меняет.
Джуд плавно поднялся с кровати, одним движением натягивая спортивные штаны обратно на бедра. Он не стал завязывать шнурок, оставив ткань опасно низко на косточках таза. Шаг за шагом он стал сокращать расстояние между нами, двигаясь с бесшумной, грациозной угрозой.
— Инструмент, значит? — шепнул он, когда его грудь почти уткнулась в мое плечо. Он протянул руку, и его горячий палец медленно провел по моей ключице, заставляя меня снова внутренне сжаться. — И как, инструмент справился лучше пластмассы? По шкале от одного до десяти, насколько сильно ты захочешь использовать этот «инструмент» снова через пару часов?
— Один, Беллингем, — я твердо встретила его взгляд, хотя сердце снова начало отбивать чечетку о ребра. — Поезд ушел. Теперь будь любезен, освободи мою спальню. Мне нужно в душ.
— Как скажешь, Адди, — Джуд склонился к самому моему уху, и его губы обжгли чувствительную мочку. — Иди в душ. Смывай с себя мой запах. Но помни: двери в этом доме хлипкие, а я очень чутко сплю. И если ты снова захочешь «удовлетворить инстинкты» — просто не закрывай замок. В следующий раз я даже спрашивать не стану.