Где твой мужчина

Около полудня я спустилась на кухню за свежим кофе. Джуд уже был там. Он сидел за кухонным островком в свободных штанах и белой майке, обнажавшей рельефные, испещренные редкими ссадинами плечи. Перед ним стоял ноутбук, а в руке покоился чашка с эспрессо. Выглядел он не просто спокойным — от него веяло вальяжной, сытой уверенностью хищника, который точно знает, что добыча всё равно никуда не денется.
Услышав мои шаги, он медленно поднял взгляд. Никакой ярости. На его губах играла едва заметная, чертовски сексуальная ухмылка.
— Добрый день, Адди, — его голос прозвучал с густой бархатистой хрипотцой. — Нашла в своем плотном графике минуту для перерыва?
— В отличие от некоторых, я действительно работаю, Джуд, — я прошла к кофемашине, ощущая спиной его тяжелый, скользящий взгляд.
— Работаешь? — он тихо рассмеялся, делая глоток. — По тебе не скажешь. Ты держишься так прямо, будто в тебя копьё всадили. Неужели ноги всё еще подкашиваются после вчерашнего гравия?
Я сжала чашку чуть сильнее, чем требовалось, но развернулась к нему с самым невозмутимым и сладким выражением лица.
— Тебе показалось, Беллингем. Я просто соблюдаю осанку. А вот твои пальцы, судя по всему, до сих пор дрожат, раз ты не смог даже замок в мою комнату оставить в покое.
— Мои пальцы отлично помнят, где и как тебя нужно сжать, чтобы ты забыла собственный голос, — он чуть подался вперед, опираясь локтями о столешницу. Его карие глаза вспыхнули ленивым, порочным огнем. — И поверь, этот замок — самая бесполезная вещь в этом доме. Ты ведь сама вчера пришла ко мне среди ночи. Без единой шмотки. Просто уткнулась мне в грудь и заснула, как милая, шелковая кошечка.
— Это было опьянение, Джуд. Чистая физиология, — я сделала маленький глоток горячего кофе, скользя взглядом по его губам. — В темноте и под вином любой источник тепла кажется привлекательным. Не придавай этому слишком много значения.
— Источник тепла? — Джуд медленно поднялся из-за стола.
Его внушительная фигура моментально перекрыла свет, исходящий из панорамного окна. Он шаг за шагом пошел ко мне — неторопливо, отмеряя каждый метр с ленивой грацией. Я осталась стоять у кухонного гарнитурa, не сделав ни шага назад, хотя внутри всё натянулось, как гитарная струна.
Он остановился в сантиметре от меня. От него веяло свежестью после душа. Джуд поднял руку и, не касаясь кожи, медленно провел подушечкой большого пальца вдоль высокой стойки моего костюма, прямо над тем местом, где под тканью прятался свежий темно-фиолетовый запекшийся след от его зубов.
— Лепи свои отговорки дальше, Адди, — шепнул он прямо мне в губы, и его дыхание обожгло мою кожу. — Называй это опьянением, ошибкой, физиологией. Застегивай воротники до ушей. Но каждый раз, когда ты будешь глотать кофе, поворачивать голову или смотреть в зеркало, ты будешь чувствовать, как я оставлял эти метки на твоем теле.
— Ты слишком много на себя берешь, Беллингем, — я чуть наклонила голову, улыбаясь ему прямо в глаза с чарующим ядом. — Метки сойдут через пару дней. А вот твой уязвленный мужской гонор не заживет еще очень долго. Тяжело осознавать, что тебя использовали как дорогой вибратор на один вечер и выставили за дверь?
Джуд замер. На секунду его глаза сузились, а на скулах заходили желваки — мой укол попал точно в цель. Но Беллингем тут же вернул себе опасную, вальяжную усмешку.
Он наклонился еще ниже, практически касаясь губами мочки моего уха, и низко прохрипел:
— Если я вибратор, Адди... то с отличной функцией повтора. И ты сгниешь от голода быстрее, чем решишься найти мне замену.
Он резко отстранился, забрал свою чашку и с ленивой, вальяжной походкой пошел к выходу с кухни, оставив меня одну в душном, раскаленном пространстве.
Я оперлась о столешницу и сделала глубокий вдох.
К вечеру наше молчаливое противостояние переместилось в гостиную.
Я расположилась на глубоком кожаном диване с планшетом, делая вид, что полностью погружена в изучение отчетов. На мне были шелковые домашние брюки и точеная майка на тонких бретелях — воротник брони был сброшен, скрывать засосы в полумраке комнаты больше не имело смысла.
Джуд устроился в кресле напротив. В руках у него было два бокса с едой из азиатского ресторана и пара стаканов со льдом. На нем были лишь серые спортивные штаны. Никаких футболок. Растянувшись в кресле и вальяжно закинув одну ногу на колено, он демонстративно подставил моему взгляду свой мощный торс, на котором краснели глубокие царапины от моих ногтей.
— Ужинать будешь, «работяга»? — с ленивой хрипотцой в голосе спросил он, открывая контейнер. — Или строгая диета из гордости и холодного кофе — это твоя новая религия?
— Я не голодна, Беллингем, — отчеканила я, даже не поднимая взгляда от экрана. — И тем более не собираюсь брать еду из твоих рук.
— О, поверь, ты голодна, — Джуд тихо рассмеялся, делая глоток виски. — И дело вовсе не в еде. Ты сидишь тут уже два часа, не перевернув ни одной страницы на своем планшете, и судорожно пытаешься не смотреть на мои плечи.
Я медленно опустила планшет на колени и скользнула взглядом по его обнаженной груди, задерживая взор на царапинах.
— Я просто рассматриваю следы своей работы, Джуд, — с чарующей, ядовитой улыбкой произнесла я. — Пытаюсь вспомнить: это я так сильно сжала тебя у перил, когда ты задыхался от собственной беспомощности, или это от капота?
Джуд даже не моргнул. Он медленно поставил стакан на столик, поднялся с кресла и в два широких шага оказался у дивана. Не спрашивая разрешения, он опустился рядом, заставляя мягкую кожу прогнуться под его весом. От него мгновенно повеяло жаром и сухой, порочной опасностью.
— Задыхался? — прошептал он, нависая надо мной и опираясь рукой о спинку дивана у моей головы. — Ты наглая маленькая лгунья, Адди. Ты скулила мне в губы и просила еще, когда я перегибал тебя через эти перила.
Мой пульс предательски подскочил, но я лишь подалась ему навстречу, останавливаясь в миллиметре от его рта.
— Я просто давала тебе возможность почувствовать себя мужчиной, — шепнула я, оглаживая подушечками пальцев его подбородок, ощущая жесткую щетину. — Ты ведь так отчаянно в этом нуждался.
Джуд перехватил мою запястье, но не грубо, а плавно, с подавляющим, тягучим нажимом. Он прижал мою ладонь к своей груди прямо в области сердца, которое колотилось как бешеное.
— Почувствовать? — его карие глаза темнели на глазах. — Я забрал всё, что хотел. И заберу снова, как только ты устанешь играть в эту глупую войну.
— Ты забрал только то, что я позволила тебе взять, — отрезала я, плавно выдергивая руку из его хватки. — А теперь подвинься, Джуд. Ты загораживаешь мне свет.
Джуд смотрел на меня еще пару секунд, а затем тихо, низко рассмеялся — тем самым смехом, от которого вдоль позвоночника пробегает табун мурашек. Он не стал нажимать. Он откинулся на спинку дивана, закинув руку мне за голову, но не касаясь волос.
— Играй, Адди, — прохрипел он с порочной, сытой ухмылкой. — Ночь только начинается. Посмотрим, в чью спальню ты приползешь, когда выключится свет.