Где твой мужчина

Пальцы Джуда соскальзывали по моим бедрам, выжигая каждый миллиметр кожи, а его тяжелое, обжигающее дыхание на шее лишало возможности сделать хотя бы один полноценный вдох. В этом сладостном, пьянящем полумраке он владел мной полностью — жестоко, властно и без остатка. Я выгибалась в спине, сжимая в кулаках простыни, задыхаясь от той дикой, невыносимой жажды, которая копилась между нами неделями. Каждое его движение рушило мои барьеры, и когда волна оргазма накатила ослепительным, разрушительным взрывом, я не сдержалась.
— Джуд!.. — этот крик сорвался с губ и звонко прорезал тишину.
И в ту же секунду мир вокруг рухнул.
Я вслепую вынырнула из небытия. Никаких рук на бедрах. Никакого тела сверху. Только звенящая, холодная тишина спальни.
Грудная клетка ходила ходуном, сердце бешено колотилось о ребра, а между бедер все еще пульсировало томительное, абсолютно реальное тепло. Это был сон. Сексуальный, откровенный, до жути реалистичный бред, который сыграл со мной самую злую шутку.
Осознав, что только что произошло и чье имя я выкрикнула на весь пентхаус, я в ужасе мгновенно прикрыла рот обеими ладонями. Воздух в комнате казался раскаленным.
Глаза начали адаптироваться к ночному полумраку, различая силуэты мебели. И тут я замерла. Вены в один миг сковал леденящий ужас.
В дверном проеме — там, где еще вечером находился выломанный замок — стоял Джуд.
Он оперся плечом о дверную раму, скрестив руки на широкой груди. На нем были лишь свободные серые спортивные штаны, сидящие низко на бедрах. В темноте его глаза горели опасным, темным огнем, а на губах застыла ленивая, хищная и невероятно пошлая полуулыбка.
Он слышал всё. От первого до последнего вздоха.
— Забыла закрыть дверь, Адди? — его голос прозвучал невероятно низко, с хриплой, бархатной насмешкой, от которой по моему телу пробежала крупная дрожь. — Или это был подсознательный призыв?
— Ты... ты давно здесь стоишь?! — я судорожно подтянула к груди шелковое одеяло, пытаясь скрыть дрожащее тело и выровнять рваное дыхание. — Вон отсюда, Беллингем! Выйди из моей комнаты!
Джуд медленно оттолкнулся от косяка. Его движения были плавными, бесшумными и пугающими, как у хищника, который точно знает, что жертва загнана в угол.
— Достаточно давно, чтобы услышать, как громко и сладко ты стонешь мое имя во сне, — он сделал шаг к кровати, не сводя с меня въедливого, раздевающего взгляда. — Кого ты там пыталась обмануть весь день? Игра в недоступность... А в итоге тебе снится, как я беру тебя прямо здесь.
— Мне ничего подобного не снилось! — выкрикнула я, чувствуя, как к щекам приливает обжигающий раскаленный рубец. — Это был просто кошмар! Ты мне снился как кошмар, понятно?!
— Кошмар? — Джуд тихо, низко рассмеялся — тем самым опасным смехом, от которого внутри всё сжималось в тугой узел. — От кошмаров не просыпаются в таком бесстыдном оргазмическом бреду, милая.
В два широких шага он оказался у изголовья. Не давая мне времени опомниться или сбежать, Джуд накрыл мое тело своим. Свежая прохлада его кожи и терпкий запах его тела мгновенно окружили меня со всех сторон. Мои руки взметнулись, чтобы оттолкнуть его, но его крупная, горячая ладонь молниеносно перехватила оба моих запястья, фиксируя их над моей головой и прижимая к подушке.
— Отпусти меня! — прошипела я, выгибаясь и пытаясь сбросить его с себя. — Джуд, блять, не смей!
— Заткнись, Адди, — выдохнул он прямо в мои губы. Его дыхание разило жаром, а в карих зрачках не осталось ни капли контроля — только чистый, торжествующий голод. — Хватит врать. Себе, мне... Ты можешь говорить любую хрень, когда бодрствуешь. Но твое тело не умеет врать.
Свободной рукой он сдернул с меня одеяло. Тонкий шелковый топ задрался, а край трусиков едва закрывал бедра. Джуд окинул меня взором, в котором полыхал настоящий пожар, и, не давая мне опомниться, запустил ладонь под ткань моих трусиков.
— Джуд, нет! — выдохнула я, но голос предательски сорвался на тихий, беспомощный всхлип.
Его длинные, горячие пальцы уверенно накрыли мою нежную, исходившую жаром кожу. Встретившись с абсолютной, обжигающей влагой, Джуд замер на долю секунды. С его губ сорвался тихий, сдавленный стон откровенного, дикого восторга.
Он медленно, смакуя каждый миллиметр, провел подушечками пальцев по чувствительной плоти, собирая доказательство моего недавнего сна, а затем вытащил руку.
Подняв ладонь к моему лицу, где в полумраке лунного света на его пальцах блестела влага, Джуд окинул меня победоносным, сводящим с ума взглядом.
— Кошмар, говоришь? — тихо, с неотразимым, порочным превосходством прошептал он, поднося пальцы к моим губам и давая мне ощутить собственный мускусный аромат. — Посмотри на это, Адди. Ты захлебываешься от желания ко мне. Ты мокрая насквозь только от одной мысли обо мне.
Я сжала челюсти, тяжелыми, рваными глотками воздуха пытаясь вернуть себе самообладание, но мозг плавился от его близости, от его пальцев, от того, как его мощное бедро намертво фиксировало мои ноги.
— Ты отвратителен... — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза с безумной, перемешанной со страстью ненавистью.
Джуд всматривался в мои расширившиеся зрачки еще несколько бессмысленных, оглушительных секунд, наслаждаясь тем, как беспомощно я выгляжу под его весом. На его лице играло абсолютное, неоспоримое превосходство. Он получил всё, что хотел: отнял моё фальшивое равнодушие и превратил мою тщательно выстроенную защиту в пыль.
А затем, с невыносимой, вальяжной медлительностью, он ослабил хватку на моих запястьях и поднялся на ноги.
Я тут же судорожно подобрала под себя ноги, забиваясь к самому изголовью и мелко, рвано дыша. Пальцы сжали шелковый топ, пытаясь закрыть обнаженную кожу, но в этом жесте не было силы — только дикая, звенящая растерянность.
Джуд стоял над кроватью во весь свой огромный рост, глядя на меня сверху вниз. Он медленно вытер влажные пальцы о ткань своих спортивных штанов, не сводя с меня темного, обжигающего взгляда, в котором все еще тлели угли глубокого голода.
— Оставляю тебя наедине с твоими «кошмарами», Адди, — выдохнул он, и на его губах снова расцвела та самая порочная, ленивая усмешка. — Надеюсь, во второй половине ночи я сниться тебе не буду. А то до утра ты точно не уснешь.
— Пошел к черту, Беллингем, — выплюнула я с ядом, хотя мой голос предательски дрогнул, выдавая зашкаливающий пульс.
Джуд тихо рассмеялся — бархатным, опасным смехом, от которого вдоль позвоночника снова пробежала волна электрического тока. Он развернулся и спокойно, не торопясь, вышел из моей спальни, даже не позаботившись о том, чтобы хоть как-то прикрыть выломанную дверь.
Через пару минут из соседнего помещения раздался шум падающей воды. В пентхаусе было два гостевых санузла, но Джуд ушел именно в тот — смежный, дверь которого выходила прямо в коридор напротив моей спальни.
Гулкие, тяжелые струи душа прорезали звенящую ночную тишину. Вода с шумом ударялась о кафель, но для меня этот звук превратился в изощренную, непрекращающуюся пытку. Я лежала в темноте, уткнувшись лицом в подушку, сжимая кулаки так, что ногти въедались в ладони. Кожа всё ещё помнила жар его тела, а между бедер с новой силой пульсировала отравляющая, нерастраченная жажда.
Он сделал это намеренно. Завел меня до предела, вытащил наружу всю мою скрытую, постыдную слабость — и просто ушел смывать с себя этот вечер под холодную воду, оставив меня сгорать в собственном аду.
Я перевернулась на спину, глядя в темный потолок и слушая ровный шум душа за стеной.