Где твой мужчина

Часы на ночном столике бесшумно отсчитывали минуты. Три часа ночи.
Сон так и не пришел. Тень, отбрасываемая уличным фонарем на потолок гостевой спальни, казалась тяжелой, давящей плитой. Губы всё еще помнили жестокий, отчаянный поцелуй, а щека до сих пор горела там, где секунду назад казалось, что дыхание Джуда всё еще обжигает кожу. Внизу живота нетипично заныло — не от физической травмы, а от того нервного спазма, который превращал каждый душевный порыв в настоящую муку.
Я поднялась с кровати. Ноги в мягкой домашней обуви бесшумно ступали по паркету. В квартире висела абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Сидни и Пау за капитальной стеной соседней комнаты.
Поддойдя к окну, я осторожно отодвинула плотную портьеру.
Балкон третьего этажа выходил на тот самый дворик и тихий переулок, где несколько часов назад разыгралась сумасшедшая сцена с Джудом. Ливень прекратился, оставив после себя лишь густую, липкую сырость, глянцевый блеск асфальта и промозглый туман.
Он был там. В точности так, как я и думала.
Джуд не уехал. Его массивный внедорожник застыл у тротуара, а сам он сидел прямо на мокрой, ледяной плитке, опираясь спиной о заднее колесо машины. Его длинные ноги были вытянуты, мокрое насквозь худи липло к телу, а голова откинута назад, на пропитанную дождевой водой резину протектора. Лицо, обращенное к свинцовому ночному небу, выглядело в свете единственного фонаря как скульптура из потемневшего мрамора. Он не двигался. Он выглядел замерзшим, сломанным и совершенно пустым.
Внутри меня что-то болезненно перевернулось. Старый, невыбитый из сердца инстинкт — тот самый, что заставлял меня заботиться о нем после сложнейших матчей, укрывать пледом и залечивать его раны — вспыхнул ядовитой искрой.
— Идиотизм, — прошептала я пустоте. — Чертов, невыносимый идиотизм.
Я отвернулась от окна, но пальцы уже сами тянулись к вешалке. Натянув поверх пижамы длинный плащ и прямо на босую ногу обув тяжелые ботинки, я тихо проскользнула через прихожую, старательно избегая скрипучих барабанов паркета, и вышла из квартиры.
Ночной воздух во дворе отозвался ледяным уколом в легкие. Капли воды капали с козырька подъезда, разбиваясь о бетон. Каблуки моих ботинок застучали по мокрой плитке, разрывая тишину переулка.
При звуке шагов Джуд вздрогнул. Его голова медленно опустилась, а веки приподнялись. Когда он увидел меня — идущую к нему сквозь туман, плотно запахнутую в плащ, — в его почерневших глазах на секунду вспыхнул дикий, почти безумный огонь надежды.
Он попытался встать. Судорожно, тяжело, упираясь ладонями в мокрый асфальт, но его ноги предательски подогнулись. Беллингем тяжело задышал, с трудом поднимаясь на ноги и слегка покачиваясь из стороны в сторону.
— Адди... — его голос был не просто сиплым, он напоминал шелест сухой бумаги. — Ты... ты вышла...
— Убирайся, — я остановилась в двух шагах от него, не подпуская ближе и скрестив руки на груди. — Убирайся прямо сейчас, Джуд. Прекрати этот дешевый спектакль. Ты думаешь, если ты простудишься и сдохнешь на этой улице, я побегу тебя жалеть? Ты думаешь, это смоет то, что ты сделал?
— Адди, мне всё равно на себя... — он сделал шаг вперед. Быстро, слепо, как утопающий, тянущийся к соломинке.
Прежде чем я успела среагировать или отступить, его большие, тяжелые руки обвили мои плечи. Джуд рывком притянул меня к себе, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Он сжал меня с такой силы, словно пытался впечатать в свое тело, врасти, заново собрать разрушенный мир из нас двоих.
— Не прогоняй... На одну минуту... Пожалуйста... — шептал он в мою кожу, и его дыхание...
Дыхание было сжигающе горячим.
Я замерла. Вся его одежда была ледяной, пропитанной ночным холодом и водой, но само его тело излучало аномальный, опасный жар. Его колотило. Не от эмоций, а от дикого, нарастающего озноба. Раскаленный лбом он касался моей шеи, а пальцы, сжимавшие плащ на моей спине, крупно дрожали.
У него была высокая, валящая с ног температура. Он просидел под проливным дождем и на ледяном ветру слишком долго.
Острая, мучительная волна сострадания ударила под дых. Любовь, которую я так судорожно пыталась похоронить под толщей ненависти и яда, вырвалась на свободу на какую-то долю секунды. Настоящий Джуд — мой Джуд, который разваливался на части от болезни и горя, — был прямо здесь.
Мои руки инстинктивно приподнялись, чтобы обнять его в ответ. Пальцы почти коснулись его мокрой спины...
Но в следующую секунду перед глазами вспыхнула белая больничная палата. Виноватый взгляд доктора. Пустота внизу живота. Его дикие, несправедливые обвинения в измене.
«Ты убил нашего ребенка».
Эта мысль прожгла мозг, как раскаленный металлический прут. Резко, безжалостно, с силой, на которую только была способна, я уперлась ладонями в его горячую грудь и оттолкнула его от себя.
Джуд, не ожидавший такого удара и теряющий координацию из-за жара, качнулся назад и тяжело ударился плечом о кузов своего внедорожника.
— Не смей обнимать меня, — мой голос прозвучал суше, чем лед на арктическом полюсе, хотя сердце внутри выписывало бешеные, рваные ритмы. — У тебя бредовая лихорадка. Ты болен.
— Я болен только тобой... — попытался пошутить он, но губы его белели, а взгляд плыл. — Адди, вернись... Пожалуйста...
— Садись в машину и уезжай, — чеканила я каждое слово, заставляя себя не смотреть на то, как тяжело вздымается его грудь. — Если ты сейчас же не уберешься от моего дома, я вызову скорую и полицию одновременно. И поверь, пресса узнает, в каком состоянии игрок «Реала» валяется под окнами моей квартиры. Ты этого хочешь?
Джуд смотрел на меня. В его горячечном, воспаленном взгляде смешались безграничная любовь, дикая ревность, уничтожающая вина и осознание полной, абсолютной беспомощности. Он понял: прямо сейчас, здесь, он не добьется ничего. Я стояла перед ним как глухая, непробиваемая каменная стена.
Он ничего не ответил. Лишь медленно, с огромным трудом нащупал дверную ручку машины.
Я развернулась. Сжав зубы до хруста, не позволяя себе обернуться ни на секунду, я пошла обратно к подъезду. Каблуки стучали по асфальту. Каждый шаг давался с таким трудом, словно к ногам привязали пудовые гири. Напряжение в спине было физически ощутимым — я ждала, что он окликнет, что он побежит следом, но слышала лишь его тяжелое, сбивчивое дыхание и щелчок открываемой автомобильной двери.
Я вошла в подъезд, поднялась на свой этаж, закрыла дверь квартиры на все замки и вернулась в спальню.
Пальцы слегка дрожали, когда я взяла со стола телефон. Открыв мессенджер, я нашла его контакт. Под его именем горел статус «онлайн».
Я набрала короткое, сухое сообщение:
«Поезжай в больницу или вызови врача в отель. Прекрати сидеть у машины под моими окнами, ты выглядишь жалко. Ещё один подобный выпад — и я сменю адрес, и ты больше никогда меня не найдешь».
Я видела, как статус вверху сменился на «печатает...».
Я не стала ждать. Мой палец решительно нажал на три точки в углу экрана, а затем на красную строчку: «Заблокировать пользователя».
Экран погас. Чат исчез. Связь оборвалась.
Я подошла к окну и снова чуть отодвинула шторку. Внизу заурчал мощный двигатель внедорожника. Фары разрезали ночной туман двумя яркими белыми лучами. Машина медленно, словно неохотно, тронулась с места и скрылась за поворотом переулка.
Только тогда я позволила себе сползти по стене на ковер и тихо, беззвучно зарыдать в тень пустой комнаты.
Следующие четыре дня превратились в глухую, натянутую до предела струну.
Джуд исчез из переулка. Но его отсутствие ощущалось еще более угрожающе, чем его присутствие. От Сидни и из спортивных новостей, которые крутились по телевизору на кухне Пау, я узнала, что Беллингем действительно попал в клинику с тяжелейшим бронхитом и высокой температурой. Он пропустил две тренировки «Реала», вызвав шквал слухов в испанских СМИ.
Но я заставила себя заморозить все эмоции. Я полностью ушла в работу.  Моя компания которую Джуд подарил мне в знак своей любви в прошлые, счастливые времена, требовала моего полного погружения. Я решила, что докажу всему миру и самой себе: я самостоятельная единица. Я не нуждаюсь в его подарках, в его защите, в его деньгах. Я сделаю эту компанию великой сама.
На пятый день я приехала в офис в прекрасном, как мне казалось, боевом настроении. На сегодня у нас было запланировано подписание крупнейшего контракта года. Это была сделка на десятки миллионов евро, которая выводила мою фирму на совершенно новый уровень.
Я сидела во главе стола в переговорной. Рядом сидел Адриан а напротив — инвесторы из Катара, с которыми мы вели переговоры последние три месяца.
— Что ж, мисс Адди, условия нас полностью устраивают, — улыбнулся представитель инвесторов, доставая дорогой паркер. — Проект невероятен. Мы готовы поставить подписи.
Я облегченно выдохнула. Впервые за долгое время на моем лице появилась настоящая, живая улыбка. Я протянула руку к папке с договором.
И в этот самый момент дверь переговорной без стука распахивается.
Входит мой главный юрист. Его лицо бледнее мелков, которыми пишут на доске, а в руках он судорожно сжимает планшет.
— Адди... простите, что прерываю, но вам нужно это увидеть, — заикаясь, произносит он. — Прямо сейчас.
— Марк, у нас подписание, вы с ума сошли?! — резко говорю я.
— Это касается прав собственности на землю и нашей головной лицензии! — почти кричит юрист.
Инвесторы озадаченно переглядываются. Я извиняюсь, встаю из-за стола и выхожу с Марком в коридор.
— Что происходит?! — ярость закипает во мне.
— Десять минут назад основной акционерный фонд, которому принадлежит земля под проектом на Коста-Брава, отозвал разрешение, — задыхаясь, говорит юрист. — Более того! Банк-гарант заморозил наши счета по иску об аудите финансовых средств, на которые была приобретена компания!
Мое сердце пропускает удар.
— Какому еще иску?! Кто подал иск?! Это бредовая ошибка!
Марк переводит дыхание, опускает глаза и тихо произносит:
— Иск подала юридическая фирма, представляющая интересы инвестиционного траста Джуда Беллингема. В документах указано, что компания и ее активы были переданы вам с нарушениями регламента, и сейчас они запускают процедуру полной ревизии и отзыва прав собственности. Все сделки вашей компании блокируются с этой минуты.
Воздух моментально покидает мои легкие. Земля уходит из-под ног.
Я стою в стеклянном коридоре собственного офиса, а внутри всё леденеет.
Он не просто выздоровел. Он поднялся с больничной койки. И понял, что если он не может вернуть меня любовью, мольбами и слезами... он просто уничтожит всё, что мне дорого. Он перекроет мне кислород. Он лишит меня бизнеса, свободы, независимости. Он загонит меня в угол, из которого будет только один выход — прийти к нему самостоятельно.
Мой телефон на столе в кабинете начинает коротко и непрерывно вибрировать.
Я медленно, словно во сне, подхожу к столу. На экране высвечивается новое сообщение с неизвестного номера. Но мне не нужно указывать имя, чтобы понять, кто его написал.
«Ты думала, что можешь вычеркнуть меня и жить дальше, словно ничего не было? Ты думала, что можешь улыбаться другим и строить свой мир на пепле нашей семьи? Нет, Адди. Я дал тебе время. Ты не захотела по-хорошему. Теперь мы будем играть по моим правилам. Жду тебя сегодня в восемь вечера в нашем пентхаусе. Если не придешь — завтра твоя компания перестанет существовать».
Я сжала смартфон так, что защитное стекло покрылось мелкими трещинами.
Война, которую я считала оконченной, только что перешла в свою самую грязную, жестокую и разрушительную фазу. И Джуд Беллингем был готов сжечь весь наш мир дотла, лишь бы вынудить меня сделать шаг ему навстречу.