Где твой мужчина

Прошло три недели. Напряженный марафон из встреч, отчетов и командировок постепенно сошел на нет — работы стало намного меньше, и в жизни установился размеренный, спокойный затишье.
Я стояла на кухне нашего пентхауса в Побленоу. Джуд уже уехал на утреннюю восстановительную тренировку. Сегодня был официально мой выходной — день, когда можно было никуда не спешить и спокойно насладиться утренним тихим морем за окном.
Сделав себе легкий завтрак из тостов с авокадо и чашки мягкого латте, я села за мраморный остров и принялась есть. Но не успела я сделать и пары укусов, как резкий, удушливый ком рвоты предательски подступил прямо к горлу.
Тарелка отлетела в сторону. Я едва успела добежать до ванной комнаты, упала на колени у унитаза, и меня жестоко, выворачивая наизнанку, вырвало.
Опустошенная, с капельками холодного пота на лбу, я осталась сидеть на прохладном кафельном полу. Мои руки затряслись, а в голове тяжелым молотом набатом застучало страшное, нереальное осознание. Только не это. Только не сейчас.
Едва удерживая трясущимися пальцами телефон, я набрала номер Сидни. В последнее время из-за наших диких графиков мы стали общаться реже, но всегда оставались на связи.
— Сид, привет, — выдохнула я в трубку, с трудом узнавая собственный дрожащий голос.
— Привет, Адди! Как дела? — отозвалась она бодро.
— Не знаю... Ты в Барселоне?
— Да, мы с Пау только с тренировки вернулись. А почему «не знаешь»? Что-то случилось?
— Приедешь ко мне, пожалуйста? — голос сорвался на шепот.
— Хорошо, уже лечу. Что произошло?
— Пау пока что ничего не говори об этом... И заедь по дороге в аптеку, пожалуйста.
— Да, хорошо... А что купить нужно?
— Тест на беременность.
На том конце провода зависла глухая, шокированная тишина, сменившаяся рваным вдохом:
— О боже! Адди, ты...
— Сид, потом. Пожалуйста.
Я отключила вызов, бессильно откинула голову на стену ванной и стала ждать. Минуты тянулись как вечность. Спустя сорок минут Сидни уже стояла у порога нашего дома. Едва я открыла дверь, как тут же уткнулась ей в плечо и крепко обняла. Сид молча сжала меня в ответ, затем протянула плотный бумажный пакетик из аптеки.
Мы прошли в ванную. Ожидание пяти минут превратилось в настоящий ад. Когда на белой полоске четко и бескомпромиссно проявились две яркие розовые линии, земля окончательно ушла у меня из-под ног.
Положительный.
У меня начались слезы настоящей паники. Я закрыла лицо ладонями, судорожно глотая воздух. Рано. Боже мой, как же это рано! Мы только-только вытащили себя из ада, только навели порядок в бизнесе, жизнь только вошла в нормальное русло. Это было сейчас абсолютно ни к чему.
Сидни опустилась рядом со мной на корточки, крепко сжимая мои трясущиеся ладони.
— Адди, дыши. Посмотри на меня, слышишь? Дыши глубоко, — мягко, но твердо заговорила она, вытирая слезы с моих щек.
— Сид, я не готова... — захлебывалась я слезами, качая головой. — У меня только началась нормальная работа, у Джуда важнейший сезон, мы только научились просто жить без страха! Я боялась этого больше всего на свете... Я не смогу сейчас, понимаешь? Не смогу!
— Перестань, глупая, — Сидни обняла меня за плечи, прижимая к себе. — Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Ты через такой кошмар прошла, а это... это не катастрофа, Адди. Это ребёнок. От человека, которого ты любишь больше жизни, и который за тебя готов весь мир сжечь.
— Ты не понимаешь, Джуд... — я судорожно вздохнула. — Если он узнает, он снова включит своего тотального защитника. Он заставит меня бросить компанию, закроет дома, будет дрожать над каждым моим шагом! Я снова потеряю себя, Сид! Я не хочу опять оказаться в золотой клетке.
— Адди, Джуд изменился. Вы оба изменились после того случая на острове, — тихо и серьезно произнесла Сидни, глядя мне в глаза. — Но ты не обязана говорить ему прямо сейчас, если не готова. Возьми паузу. Сходи к врачу, убедись, что всё в порядке, перевари это сама. Но не закрывайся в себе.
— Пообещай мне, — я впилась пальцами в ее руку. — Пообещай, что Пау ничего не узнает. Ни одна живая душа. Джуд должен услышать это только от меня, когда я буду готова.
— Я могила, Адди. Обещаю, — твердо ответила Сид, крепко целуя меня в висок. — Ни Пау, ни Джуд ничего не узнают.
Под вечер, когда я немного пришла в себя и выпила успокаивающего чая, Сид собралась уезжать. Мы крепко обнялись на пороге и договорились быть на связи как можно чаще.
Через полтора часа домой вернулся Джуд.
Едва раздался звук открывающейся двери, я заставила себя выдохнуть, смыла следы слез прохладной водой и сделала вид, что все абсолютно в порядке. Натянула привычную теплую улыбку, встретила его в прихожей, поцеловала в щеку.
Он поужинал приготовленной заранее рыбой. Я сказалась неголодной, сославшись на то, что перекусила с Сидни, и быстро ушла в ванную. Смотреть ему в глаза и врать было невыносимо тяжело.
Сходив в горячий душ и надев легкий халат, я вышла на террасу. Вечерний морской ветер Побленоу приятно охлаждал пылающее лицо. Я стояла у самого бортика, обняв себя руками и завороженно смотря на темную гладь Средиземного моря, пока внутри меня рушился и заново пересобирался весь мой мир.
Бесшумные шаги за спиной — и Джуд подошел вплотную. Он мягко развернул меня к себе за плечи и крепко, надежно обнял, прижимая к своей горячей груди. Его подбородок уткнулся в мою макушку.
— Адди, все в порядке? — тихо спросил он, и в его голосе прошлась тонкая нить тревоги. — Ты какая-то странная сегодня. Задумчивая.
Я уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах геля для душа и парфюма, и судорожно сжала пальцами ткань его футболки.
— Все хорошо, милый, — соврала я, сглатывая ком в горле и заставляя себя звучать непринужденно. — Просто... почему-то без работы устаю больше, чем с ней.
Джуд тихо усмехнулся, укрывая меня полнее в своих сильных руках и целуя в висок, даже не подозревая, какая буря прямо сейчас разрывала мое сердце на части.
— Трудоголик ты, милая моя. Почаще отдыхать нужно. Ну-ка, пойдем, — с теплой усмешкой прошептал Джуд.
Он взял меня за руку и мягко повел из прохлады ночной террасы в спальню. В комнате горел лишь тусклый ночник, заливая огромное изголовье кровати и шелковые простыни мягким янтарным светом.
Джуд привлек меня к себе, нежно приподнял за подбородок и накрыл мои губы поцелуем. Он был глубоким, полным той домашней, уютной страсти, к которой мы так привыкли за последнее время. Я ответила на поцелуй, положив ладони ему на грудь, но внутри все сжалось в тугой, ледяной узел. Тайны всегда встают невидимой стеной. Мои мысли разлетались на сотни осколков, перед глазами настойчиво всплывали две яркие розовые полоски на белом пластике, а сердце колотилось где-то в районе горла.
Его сильные, горячие руки привычно скользнули по моей талии, опустились к бедрам, пробираясь под шелковый халат. И в этот момент меня накрыла настоящая волна панической тошноты — не столько физической, сколько эмоциональной. Чувство вины за молчание сделало любое его прикосновение слишком острым, почти болезненным.
Я резко, но мягко уперлась ладонями ему в грудь и отстранилась. В карих глазах Джуда мгновенно вспыхнуло недоумение, смешанное с легким уколом обиды. Заметив это выражение на его лице, я тут же шагнула вперед, обхватила его за шею, крепко прижалась всем телом и уткнулась носом в горячую ложбинку на его шее.
— Прости, милый... Я правда ОЧЕНЬ сильно устала, — прошептала я, чуть не плача от нахлынувшего бессилия. — Голова просто разламывается, тело как свинцовое.
Джуд тяжело выдохнул, и вся его настороженность мгновенно сменилась трепетной заботой. Он крепко обнял меня в ответ, поглаживая по спине.
— Эй, ну ты чего... Все в порядке, Адди. Ты сгораешь на работе, а потом удивляешься. Ложись, — тихо сказал он.
Мы опустились на кровать. Джуд лег на спину, уложив мою голову себе на живот, и начал медленно, ритмично перебирать мои волосы, пропуская пряди сквозь длинные пальцы. Этот ровный, размеренный ритм его дыхания под моей щекой и тепло его тела постепенно убаюкали меня. Напряжение сменилось ватной дремотой, и я погрузилась в тяжелый сон без сновидений.
На утро я проснулась от мягкого луча солнца, пробивавшегося сквозь плотные шторы, и от ощущения полнейшей защищенности. Я все так же лежала в его объятиях, уткнувшись носом в его широкую грудь. Джуд уже не спал. Почувствовав, что я зашевелилась, он встал, притянул меня к себе еще крепче и произнес с широкой улыбкой:
— Адди, мне сегодня никуда не нужно. Тренировку перенесли на завтра. Поехали в центр города, погуляем. Только ты и я, как раньше.
Я подняла на него взгляд. Он выглядел таким счастливым, таким беззаботным, что у меня снова защемило в груди.
— Давай, — согласилась я, заставляя себя улыбнуться. — Город нас давно не видел.
Спустя час мы уже выехали из нашего Побленоу. Джуд сам сел за руль своего темного внедорожника, отказавшись от услуг водителя. На нем были простые джинсы, белая футболка и кепка, надвинутая на самые глаза, чтобы избежать лишнего внимания прохожих и охотников за автографами. Я надела свободный сарафан пастельного оттенка, который надежно скрывал фигуру — хотя скрывать на первом месяце было еще абсолютно нечего, но психологически мне так казалось безопаснее.
Барселона встретила нас ослепительным солнцем и шумом оживленных улиц. Мы припарковались неподалеку от Готического квартала и пошли пешком по узким, мощеным улочкам, где древние каменные стены защищали от летнего зноя. В воздухе витал густой аромат свежей выпечки, жареных чуррос и молотого кофе.
Джуд крепко держал меня за руку, сплетая наши пальцы. Время от времени он привлекал меня к себе, прижимая за плечи, что-то весело рассказывал об их вчерашней тактической разборке и смеялся своим громким, заразительным смехом.
Казалось, это был идеальный день. День, когда все проблемы должны были остаться где-то далеко. Наш старый знакомый ритм.
Мы зашли в маленькое уютное кафе, спрятанное во внутреннем дворике старинного здания, усыпанного цветущим бугенвиллеем. Джуд сам сделал заказ, настояв на том, чтобы я взяла сытный завтрак.
— Тебе нужно набраться сил, Адди. Ты в последнее время какая-то бледная, — заботливо сказал он, когда официант принес поднос.
Передо мной поставили тарелку с традиционным испанским омлетом, свежими томатами и чашкой крепкого эспрессо. И в эту самую секунду резкий, специфический запах жареного яйца и горячего кофе ударил мне прямо в нос.
Внутри снова все перевернулось. Тошнота подступила мгновенно, горячей, удушливой волной. Лицо сжалось, я резко отшатнулась от стола, прикрывая рот ладонью.
— Адди? — улыбка с лица Джуда мгновенно испарилась. — Что такое?
— Запах... — с трудом пробормотала я, ощущая, как ко лбу липнет холодный пот. — Отставь... отставь тарелку, пожалуйста.
Джуд быстро отодвинул еду на край стола и вскочил на ноги. В его глазах вспыхнула та самая тревога, которой я так боялась. Он подошел ко мне, опустился на корточки рядом с моим стулом и положил горячую, заботливую ладонь мне на лоб.
— У тебя нет жара, но ты белая как полотно, — произнес он требовательно и обеспокоенно. — Так, все. Хватит. Вчера тебя рвало, сегодня тебе плохо от элементарной еды, ты дергаешься от каждого прикосновения. Мы сейчас же едем в клинику.
— Нет! — слишком резко вырвалось у меня.
Несколько посетителей за соседними столиками обернулись на нас. Джуд нахмурился, его взгляд стал тяжелым, внимательным и въедливым. Он медленно просканировал мое лицо — каждую тень под глазами, мою бледность и то, как сильно я сжимала сумочку в руках.
— Адди, — его голос понизился до опасного, тихого шепота. — Что происходит? Ты мне что-то не договариваешь. Ты заболела? Опять какие-то проблемы с теми старыми бумагами компании? Что ты скрываешь?
Мое сердце колотилось где-то в висках. Я поняла, что уперлась в тупик, и судорожно попыталась найти самый правдоподобный выход. Выдавать главный секрет прямо сейчас, в панике и в кафе, я была абсолютно не готова.
— Я... я просто отравилась, Джуд, — выдохнула я, заставляя себя виновато опустить глаза и пустить слезу. — Вчера днем съела какой-то сомнительный салат, когда мы виделись с Сид... Вечером меня скрутило.
— Отравилась?! — Джуд шокированно выдохнул, всплеснув руками. — И ты молчала?! Почему ты мне сразу ничего не сказала, Адди? Зачем ты вообще поехала в центр?!
— Потому что я хотела погулять с тобой! — с отчаянием и искренней нежностью выкрикнула я, поднимая на него мокрые от слез глаза. — У тебя сегодня единственный полноценный выходной. Мы так давно не были просто вдвоем, без телефонов и работы... Я так ждала этого дня, Джуд. Я не хотела все портить, не хотела, чтобы ты сидел надо мной и переживал. Я думала, что таблетки подействуют и все пройдет...
Джуд замер. Подозрительность и тяжесть в его взгляде мгновенно растворились, уступая место трепетному, ошеломленному пониманию. Его лицо смягчилось, на нем отразилась сумасшедшая смесь сочувствия, любви и легкой досады на мое упрямство.
— Дурочка ты моя... — тихо, с невероятной теплотой выдохнул он. — Какая же ты глупая, Адди. Разве твое самочувствие может что-то испортить?
Он поднялся с колен, аккуратно притянул меня к себе и крепко, бережно обнял, утыкаясь носом в мои волосы. Его сильные руки защищали меня от всего мира, а дыхание обжигало кожу шеи.
— Никаких гулянок. Мы едем домой, прямо сейчас, — мягко, но не терпяще возражений шепнул он мне в макушку. — Я уложу тебя в кровать, заварю чай и буду сидеть рядом. И это будет лучший выходной.
Он быстро расплатился с официантом, подхватил меня под локоть и аккуратно повел к машине, словно я была сделана из самого хрупкого хрусталя.
Дорога до Побленоу прошла в тишине. Джуд вел машину невероятно плавно, изредка накрывая мою ладонь своей горячей рукой и бросая на меня обеспокоенные взгляды. Внутри меня бушевал ураган из облегчения и жгучего чувства вины. Ложь давалась тяжело, но я понимала, что мне просто нужна была пауза, чтобы свыкнуться с новой реальностью сама.
Когда мы поднялись в пентхаус, Джуд сразу взялся за дело. Он заставил меня переодеться в мягкий домашний костюм, уложил на широкий диван в гостиной и укутал легким пледом. Задернув плотные шторы, чтобы убрать слепящее солнце, он ушел на кухню и вскоре вернулся с большим бокалом теплого травяного чая и легким бульонам.
— Пей мелкими глотками, — заботливо произнес он, садясь на край дивана и укладывая мою голову себе на колени.
Его пальцы медленно, ритмично перебирали мои волосы. Я пила чай, ощущая, как физическая тошнота постепенно отступает, а на ее место приходит ватная, глубокая усталость.
— Тебе правда лучше? — тихо спросил он спустя полчаса, когда я отставила чашку на столик.
— Да... Рядом с тобой всегда лучше, — честно ответила я, поворачиваясь к нему и уткнувшись лицом в его живот.
Джуд сдержанно улыбнулся, наклонился и прижался губами к моему виску. Он остался сидеть рядом, отказавшись от всех своих дел, просматривая что-то в телефоне на минимальной яркости и не прекращая гладить меня по плечу.
Я смотрела на его профиль в полумраке гостиной, на его сильные руки, на то, с каким трепетом он берег мой покой. Под сердцем затеплилось тихое, пугающее, но бесконечно прекрасное чувство. Я положила свою ладонь себе на живот — туда, где прямо сейчас зарождалась наша новая жизнь.
«Скоро я все тебе скажу, Джуд, — мысленно прошептала я, закрывая глаза и погружаясь в спокойный, целебный сон под ритмичный стук его сердца. — Совсем скоро».