Где твой мужчина

Утро и день на острове были похожи на оживший сон. Мы казались единственными людьми во всей Вселенной: купались в кристально чистой воде, смеялись над глупыми воспоминаниями и пили прохладный тропический коктейль прямо из спелого ананаса. К вечеру на террасе нашей виллы у самого края скалы Джуд устроил настоящий романтический ужин. Вокруг горели десятки свечей, тихо шумел прибой, а в воздухе витал густой запах морской соли и жасмина.
Мы сидели друг напротив друга, держась за руки. Джуд выглядел невероятно расслабленным: в белой льняной рубашке с расстегнутым воротником, с теплым, глубоким взглядом. Я ощущала себя абсолютной королевой этого вечера, греясь в лучах его нежности.
— Я хочу, чтобы этот вечер не заканчивался никогда, — тихо произнесла я, делая глоток из своего хрустального бокала с авторским коктейлем из маракуйи и рома.
— Он и не закончится, Адди, — ответил Джуд, слегка сжимая мои пальцы. — Кстати... раз уж мы заговорили о будущем. Я хотел сделать тебе подарок, но, думаю, лучше сказать сейчас. Я договорился с одним из лучших агентств безопасности в Европе. С следующего месяца у тебя будет личный кортеж и круглосуточный эскорт из четырех телохранителей. А еще я попросил твоего заместителя перенести твои осенние командировки, чтобы ты больше не летала одна.
Слова Джуда зависли в воздухе, словно тяжелый, удушающий туман. Моя улыбка мгновенно погасла. Внутри все сжалось.
— Что ты сделал? — тихо, с трудом сдерживая закипающий гнев, спросила я. — Ты влезал в работу моей компании? Ты отменил мои поездки за моей спиной?
— Адди, я просто забочусь о тебе! — Джуд нахмурился, искренне не понимая моей реакции. — После всего, что произошло, я не могу рисковать. Ты должна быть под полным контролем и защитой.
— Под контролем?! — мое сердце бешено заколотилось, а в груди вспыхнула слепая, разрушительная обида. Месяцы борьбы за свою независимость, за право чувствовать себя сильной и нормальной девушкой в один миг были перечеркнуты его сильным, но душным покровительством. — Ты снова решаешь все за меня, Беллингем! Ты относишься ко мне как к хрустальной вазе или, хуже того, как к своей собственности! Я не твоя игрушка и не немощная калека!
— Не драматизируй! Я делаю это из любви к тебе! — Джуд резко поднялся из-за стола, его карие глаза темнели от раздражения. Его привычка контролировать все вокруг натолкнулась на мое бескомпромиссное упрямство. — Ты не понимаешь, через что я прошел, когда тебя искал! Я больше не допущу твоих глупых рисков!
— Глупых рисков?! — я вскочила на ноги, меня буквально трясло от закипевшего гнева и предательской боли. — Ты просто не веришь в меня! Ты хочешь запереть меня в золотой клетке!
Я больше не могла контролировать захлестнувшие эмоции. Рука сжала бокал с ярким коктейлем. Не думая ни о чем, я резко взмахнула рукой и со всей силы швырнула стеклянный бокал прямо в Джуда.
Бокал врезался в каменную стену прямо за его плечом и с оглушительным звоном разлетелся на сотни мелких осколков. Лимонад, яркий сок маракуйи и брызги алкоголя окатили его белоснежную рубашку и грудь.
Джуд застыл, шокированно глядя на меня. В его взгляде смешались вспышка гнева и полная растерянность.
— Адди... — прохрипел он.
— Не подходи ко мне! — крикнула я. Развернувшись на каблуках, я бросилась прочь с террасы, не разбирая дороги.
— Адди, остановись! Вернись сейчас же! — донесся сзади его громкий, властный голос, но я лишь прибавила шаг.
Я бежала в полной темноте по гравийной дорожке, огибающей виллу. Слезы обжигали щеки, перекрывая дыхание. Мне нужно было вырваться, сбежать от его гиперопеки, от этого давления, от чувств, которые в один миг превратились в удушливую петлю.
Я выбежала за пределы территории виллы и устремилась вдоль узкой, неосвещенной грунтовой дороги, уходящей вглубь острова. Я не знала, куда иду. На мне были лишь туфли которые я вскоре сняла и шелковый сарафан, в руках не было ни телефона, ни денег. Только обида, шагающая вместе со мной в ночной тьме.
Прошло полчаса, затем час. Шум моря за спиной постепенно стих, сменившись шелестом диких кустарников и сверчков. Ноги горели от ходьбы по неровным камням, дыхание сбилось, но гнев медленно уступал место опустошению и ночному холоду.
Пройдя около трех или четырех километров вглубь суши, я увидела впереди приглушенные огни. Дорога вывела меня к небольшому, колоритному местному поселению. Это была старая рыбацкая деревенька: узкие мощеные улочки, низкие беленые домики, закрытые на ночь торговые лавки с сувенирами, сушеными травами и керамикой. Почти все спало, лишь в самом конце улочки, у небольшого причала, горели тусклые желтые фонари одинокого круглосуточного кафе.
Едва переставляя ноги от усталости, я подошла к кафе. Пожилой мужчина за барной стойкой сочувственно посмотрел на мою растрепанную фигуру, мокрые от слез щеки и бледное лицо. Я бессильно опустилась на деревянный стул за дальним столиком под навесом, уткнувшись лицом в ладони. Добродушный хозяин без лишних вопросов просто принес и поставил передо мной стакан прохладной воды и чашку горячего травяного чая.
Я сидела в абсолютной тишине, обхватив руками теплую чашку. Обида постепенно улетучивалась, оставляя лишь горькое осознание: мы оба перегнули палку. Джуд действовал из страха снова потерять меня, а я вспыхнула, как порох, не пытаясь его понять. Время тянулось невыносимо медленно. На улице становилось все холоднее, ночной ветер с моря заставлял меня сжиматься от дрожи.
Тем временем на другом конце острова ад разверзся в полную силу.
Когда я убежала, Джуд простоял на террасе пару минут, пытаясь справиться с бешеным пульсом. Но когда он выбежал за ворота и понял, что я исчезла в абсолютной темноте ночного острова без средств связи и навигации, его накрыла настоящая, дикая паника.
Он бросился искать меня вокруг виллы, обшарил весь берег, звал мое имя до сипоты в голосе, но ответом ему была лишь глухая тишина. Поняв, что я ушла по единственной грунтовой дороге, он бросился пешком следом. Джуд бежал по темноте километров за километром, проверяя каждый поворот, каждую обочину, сходя с ума от ужаса, что я могла оступиться, упасть со скалы или заблудиться в диких зарослях. Каждая минута казалась ему вечностью.
Часы на моих руках показывали без пяти минут полночь. Селение погрузилось в абсолютный сон, даже хозяин кафе тихо зевнул в углу, собираясь закрывать заведение.
И в этот момент в начале улочки раздались тяжелые, рваные, быстрые шаги.
Я подняла голову.
Из ночной темноты на свет тусклого фонаря выбежал Джуд. Его белая рубашка была порвана о ветки и испятнана соком, волосы растрепаны, дыхание вырывалось из груди с тяжелым, хриплым свистом. В его глазах полыхал такой дикий, первобытный страх и отчаяние, какого я не видела у него никогда.
Он замер на секунду, заметив меня за столиком. На его лице отразился целый спектр эмоций: шок, нереальное облегчение и жгучая боль.
— Адди... — вырвалось из его груди рваным, сорванным шепотом.
Он за несколько секунды преодолел разделявшее нас расстояние, буквально упал перед моим стулом на колени на холодный камень и с дикой, судорожной силой обнял меня за талию, уткнувшись лицом в мои колени. Его тело крупно, дрожало от пережитого ужаса и изнеможения.
— Боже мой, Адди... Слава богу... Слава богу, ты цела... — шептал он безудержно, целовал мои дрожащие пальцы, мои колени, плечи, словно не веря, что я сижу перед ним живая и невредимая. — Я чуть не сошел с ума... Я думал, я потерял тебя... Прости меня, прокляни меня, но никогда, слышишь, никогда больше не исчезай так!
Мое сердце сжалось от невыносимой нежности и вины. Я опустилась к нему на прохладные камни, обняв его за шею и путаясь пальцами в его мокрых от пота волосах.
— Прости меня, Джуд... — прошептала я, глотая слезы и прижимаясь губами к его горячей щеке. — Я не должна была кидать этот бокал... Я не должна была убегать. Прости меня.
Джуд поднял голову, ласково и с неимоверной трепетом взял мое лицо в свои большие, шершавые ладони. В его глазах блестели слезы.
— Это ты меня прости, милая, — тихо и искренне сказал он, гладя мои скулы большими пальцами. — Я со своей долбаной паранойей чуть все не разрушил. Я просто... я так боюсь за тебя, Адди. Я привык все контролировать на поле, в жизни, но когда дело касается тебя — я теряю разум. Я обещаю, я буду учиться отпускать. Я больше никогда не буду давить на тебя.
— А я буду учиться говорить с тобой, а не бежать в темноту, — улыбнулась я сквозь слезы.
Он накрыл мои губы долгим, невероятно глубоким, мягким и исцеляющим поцелуем, в котором больше не осталось место ни обидам, ни страху. Только мы двое под полуночным небом Балеарских островов.
Джуд аккуратно поднял меня на руки, поднялся с колен и крепко прижал к своей груди.
— Пойдем домой, Адди, — тихо шепнул он, целуя меня в макушку. — Я понесу тебя на руках всю дорогу обратно.