Где твой мужчина

Утро встретило нас суетой и тихим гулом моторов. Уже через два часа после подъема черный минивэн доставил нас в закрытый терминал аэропорта Эль-Прат, где на рулежной дорожке ждал белоснежный частный джет.
Когда самолет набрал высоту и стюардесса задернула плотную штору VIP-салона, в кабине установилась долгожданная тишина. Джуд сидел в глубоком кожаном кресле, рассеянно глядя на плывущие за иллюминатором облака. На его лице все еще читалась легкая тень усталости и тревоги за меня.
Я подошла к нему, сделала глубокий вдох и аккуратно села к нему на колени.
Джуд вздрогнул от неожиданности, но я не дала ему времени на сомнения — наклонилась и накрыла его губы своими. Это был наш первый настоящий поцелуй за все эти кошмарные недели. Нежный, глубокий, искренний.
На лице Джуда расцвела широкая, невероятно счастливая улыбка. Его сильные ладони мгновенно опустились на мою талию, бережно и страстно впиваясь в ткань свитера. Он стал жадно покрывать поцелуями мое лицо: зацеловал щеки, кончик носика, шею, затем переключился на мои пальцы и запястья. Но внезапно он резко заерзал, его движения замерли, а в карих глазах вспыхнула дикая паника. Он попытался мягко отстранить меня, боясь испугать.
Я легко усмехнулась и прижалась к нему чуть ближе, обнимая за шею.
— Расслабься, милый, — тихо прошептала я ему прямо в губы, с улыбкой глядя в его растерянные глаза. — Я чувствую всё, чего ты хочешь. Это буквально упирается в мою ногу. Все в порядке. Я больше не боюсь.
Джуд облегченно выдохнул, словно с его плеч свалилась тонна свинца. Он сгреб меня в охапку и обнял так крепко, насколько это вообще было возможно, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. В этом объятии было столько накопленной страсти, любви и облегчения, что у меня перехватило дыхание.
Самолет плавно пошел на посадку в Мадриде. Едва шасси коснулись полосы Барахаса, я достала телефон и набрала Сидни. Мне так хотелось поделиться с ней первыми успехами и предложить прислать за ней наш джет, чтобы она прилетела к нам в столицу.
— Адди! Как вы приземлились? — раздался в трубке её взволнованный голос.
— Все супер! Послушай, Сид, — быстро проговорила я, — тут такое дело... Давай я за тобой джет отправлю? Доставим тебя прямо к нам, посидим, нормально поболтаем!
На том конце провода образовалась неловкая пауза.
— Адди, тут такое дело... — замялась Сидни. — Не хотела тебя тревожить в таком состоянии, поэтому ничего не рассказывала... Я сейчас с Пау Кубарси. У него тоже сплошные матчи, и я теперь везде езжу с ним. Так что встретимся уже на одном поле, на Эль-Класико!
Я едва не выронила телефон от неожиданности.
— Офигеть, СИД! — с широкой улыбкой воскликнула я, переглянувшись с Джудом, который тут же навострил уши. — Это в тот самый вечер, да?! Когда вы меня искали?!
— Да, Адди... — смущенно засмеялась Сидни. — Он, если честно, тогда тоже дико волновался. Искал вместе со мной, помогал следить за перемещениями Ямаля, сам писал ему, пытаясь выбить хоть какую-то информацию... Но всё было тщетно. Зато мы очень сблизились.
— Да ладно тебе, не оправдывайся! — с искренней радостью ответила я. — Он суперский парень! Удачи ему на матче, целую!
Я сбросила трубку, чувствуя, как на душе становится совсем легко. Упоминание имени Ямаля больше не отозвалось внутри привычной липкой паникой. Я просто отогнала эти мысли прочь. Его больше не было в нашей жизни — он остался там, в сырой камере, пока мы въезжали в солнечный, шумный Мадрид навстречу нашей новой жизни.
Чаша «Сантьяго Бернабеу» буквально закипала. Восемьдесят тысяч болельщиков в едином порыве скандировали имя Джуда, устраивая ему невероятную, оглушительную овацию. Переполненные трибуны встречали своего лидера так, словно он вернулся с настоящей войны.
Я стояла у самого стекла VIP-ложи. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Вспышки камер регулярно скользили по нашей ложе, но сейчас меня это нисколько не трогало. Все мое внимание было приковано к зеленому газону.
Свисток арбитра — и игра началась.
Джуд с первых же секунд завелся как неистовый зверь. В нем не осталось и капли усталости от пережитого ада — вся та ярость, беспомощность и боль, что копились в нем за дни моих поисков, теперь трансформировались в чистую, несокрушимую футбольную энергию. Он выжигал центральную зону, накрывал соперников прессингом и раздавал передачи с точностью ювелира.
На 24-й минуте трибуны впервые сорвались в экстаз.
Джуд подхватил мяч на подступах к штрафной, на одном финте убрал защитника, сместился чуть влево и хлестким, пушечным ударом вколотил снаряд прямо в верхнюю «девятку»! Сеть ворот натянулась, а стадион содрогнулся от дикого рева. Джуд сорвался с места, подбежал к угловому флажку и раскинул руки в своей фирменной манере, а затем поднял глаза на мою ложу и прижал ладонь к эмблеме на груди. Первые три очка в копилку.
Но он не собирался останавливаться.
Второй тайм превратился в сольный концерт Беллингема. Соперник пытался отыграться, взвинчивая темп, но Джуд читали игру на три шага вперед. На 68-й минуте, после розыгрыша углового, он взлетел выше всех в штрафной площади и сокрушительным ударом головы от перекладины отправил второй мяч в сетку.
2:0! «Бернабеу» сходил с ума, а диктор на стадионе трижды прокричал его имя, разносившееся эхом по всему Мадриду.
Кульминация наступила на 89-й минуте.
Соперник пошел на рискованный штурм, потерял мяч, и «Реал» устремился в молниеносную контратаку. Винисиус протащил мяч по флангу и выдал идеальный прострел вдоль вратарской. Джуд в отчаянном, красивейшем подкате замкнул эту передачу, буквально внеся мяч в сетку вместе с вратарем!
Хет-трик! Разгромная победа 3:0!
Стадион взревел так, что, казалось, качнулись железобетонные опоры арены. Партнеры по команде мгновенно накрыли Джуда «кучей-малой», поздравляя с фееричным возвращением.
Когда прозвучал финальный свисток, Джуд отмахнулся от журналистов, пытавшихся прорваться к нему с микрофонами на поле. Он подбежал к трибуне прямо под моей ложей. Посмотрев наверх, он снял с себя игровую футболку, поднял ее высоко над головой, показывая всему миру свою фамилию и номер, и послал мне горячий поцелуй.
Я прижала руки к губам, а по щекам снова покатились слезы — но на этот раз это были слезы чистой, абсолютной гордости. Тьма окончательно отступила. Мы победили.