Где твой мужчина

Пробуждение было резким. Спустя три часа чуткого, рваного сна глаза выхватили сумеречную зелень. В лесу царила абсолютная, звенящая тишина. Ни шагов, ни треска раций, ни лая собак.
Я тихо вылезла из глубокой выбоины в стволе, сделала два жадных глотка из пластиковой бутылки и, не теряя ни секунды, снова побежала.
Ноги были деревянными, содранные запястья жгло огнем, но желание жить двигало мной сильнее любой боли. Спустя два часа непрерывного кросса сквозь густой бурелом деревья наконец расступились. Впереди, в низине между холмами, блеснула полоса серого асфальта.
Дорога.
По щеке скатилась одинокая, горячая слеза облегчения. Это казалось настоящим чудом, окончательным спасением. Сбавив темп и тяжело дыша, я ступила на ровное покрытие и пошла вдоль обочины, жадно всматриваясь в горизонт.
Вдали заурчал мотор. Из-за поворота выехала темная незнакомая машина. Это был мой единственный шанс. Превозмогая слабость, я выбежала к краю проезжей части и судорожно замахала свободной рукой.
Автомобиль плавно сбавил ход и остановился. Электростеклоподъемник бесшумно опустил стекло. За рулем сидел с виду вполне приятный мужчина лет тридцати пяти в простом свитере. Внимательно осмотрев мое растрепанное вид, синяк на скуле и обрывки цепи на руке, он понимающе нахмурился:
— Девушка, вам помочь? Влезайте скорее, вы вся в крови!
Я впрыгнула на переднее пассажирское сиденье, с силой захлопнула дверь и откинулась на подголовник. Ощущение безопасности мгновенно усыпило разум — измученный организм просто отключился.
Проснулась я от звука хлопнувшей водительской двери. Машина стояла. Я открыла глаза, протирая затуманенный взор, и посмотрела сквозь лобовое стекло.
Сердце остановилось. На затылке зашевелились волосы.
За окном простирался до боли знакомый пейзаж: кованый забор, сосновая роща и дубовые резные двери усадьбы. А прямо у капота водитель машины улыбался и с нижайшим поклоном передавал ключи... Ламину Ямалю.
Это была подстава. Человек за рулем был его наемником.
— Нет... Только не это... — прошептала я, и мир вокруг рассыпался на тысячи осколков.
Дверь машины со стороны водителя резко распахнулась. Я дико закричала, выскочила через противоположную дверь и бросилась натек в сторону лесного массива. Но истощенные ноги подкосились.
Долго бежать не пришлось. Не прошло и десяти секунд, как тяжелая, сокрушительная хватка сзади мертвой петлей впилась в мои волосы.
— Попалась, сука! — прорычал Ямаль прямо мне в ухо.
Резким, жестоким рывком он запрокинул мою голову назад и с яростью волоком потащил по гравию к дому. Мои ногти скребли по земле, я пыталась вырываться, но силы были равны нулю. Он с легкостью преодолел ступени, затащил меня на второй этаж, с грохотом выбил ногу дверь спальни и с силой бросил меня на холодный паркет.
Я отлетела к подножию кровати, задыхаясь и глотая слезы.
— ТЫ СУКА РЕШИЛА СБЕЖАТЬ?! — взревел Ямаль, закрывая дверь на замок и буквально закипая от бешенства. — Ты думала, я оставлю эту дорогу без контроля?! Все выходы отсюда под моими людьми! Я бросил матч! Я бросил всё ради того, чтобы вернуться и найти тебя!
— Убей меня... — сипло, уткнувшись лицом в пол, выдохнула я. Внутри не осталось ничего. Пустота. — Убей меня прямо сейчас, Ламин. Пошел ты нахуй...
— Убить?! — он подскочил ко мне, схватил за воротник худи и с силой приподнял, встряхивая. — Слишком просто для тебя, Адди! Ты будешь сидеть здесь гнить! Ты больше никогда не увидишь дневного света!
— Джуд найдет тебя... — прошептала я с болью, но в собственном голосе я больше не слышала прежней уверенности. — Он сотрет тебя в порошок...
— Твой Джуд — слепой идиотина! — расхохотался Ямаль, хотя его глаза горели безумным огнем. — Он четвертый день бегает по складам и опрашивает бомжей! Он никогда не найдет это место! Никто не придет, Адди! Ты слышишь меня?! НИ-КТО! Ты принадлежишь мне!
Он с силой оттолкнул меня на кровать.
Последний шлюз к свободе был перекрыт, а надежда — сломана навсегда.
Ямаль лег на кровать а после навис надо мной, впиваясь поцелуем в мои губы. Жадным, агрессивным разбивая их в кровь.
Сопротивляться в силу изнеможения я уже не могла. Я уперлась руками в его плечи, но это мало чем уже помогало. Он сорвал с меня одежду, после чего белье повторило ту же судьбу. Приспустив свои шорты он резко вошел в меня. Я лишь кричала и билась. Его это мало пугало. Он ускорил темп. Было больно. Внутри все жгло словно тысячи кинжалов пронзали насквозь. Мои мольбы прекратить распаляли его еще больше. Стоны боли разносились по всему периметру дома.
Два финальных толчка. Он излился прямо внутрь. Снова...
Я лежала на смятом матрасе, уткнувшись лицом в подушку, и не могла дышать. Кажется, легкие просто разучились делать вдохи.
Внутри всё выжгло дотла, оставив лишь сырую, невыносимую, калечащую боль. Капли пота на коже казались ядом, а собственное тело — чужим, оскверненным, разрушенным. От этого чувства невозможно было отмыться. Ничем и никогда. Слезы застилали глаза, я захлебывалась ими, глуша в ткани матраса рваные, судорожные рыдания.
Ямаль поднялся с кровати абсолютно спокойным, безмятежным движением, словно просто закончил обычную рутину. Он не спеша натянул шорты, поправил футболку и окинул меня холодным, брезгливым взглядом сверху вниз.
— Ну вот, — сухо, с довольной ухмылкой произнес он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Теперь точно далеко не убежишь. Вполне вероятно, что ты уже беременна, Адди. Так что смирись. Твой дом теперь здесь.
Он развернулся и вышел, с щелчком заперев за собой тяжелую дверь.
Я знала, что он ошибается. До похищения я строго по графику принимала курс контрацептивов, и биологически его слова были пустым звуком. Но эта сухая, логическая мысль не спасала от дикой, ломающей кости реальности того, что только что произошло. Я сжалась в тугой комок, прижав колени к подбородку, и продолжала беспомощно дрожать, не в силах остановить поток слез.
Спустя десять минут в замке снова повернулся ключ.
Я сжалась еще сильнее, ожидая очередного удара, но вместо Ямаля в комнату тихо вошла женщина лет пятидесяти. На ней был простой рабочий фартук, а в руках — чистое махровое полотенце и свежая одежда. Увидев меня в таком состоянии, она на секунду замерла, и в ее глазах промелькнула глубокая, искренняя боль.
Она присела на край кровати, осторожно, чтобы не испугать, накинула полотенце на мои плечи и тихо произнесла:
— Вставай, милая... Пошли.
Женщина аккуратно помогла мне подняться. Ноги почти не держали, меня штормило, но она бережно придерживала меня за талию, доводя до ванной комнаты. Она набрала теплую воду, помогла мне смыть с себя этот кошмар, вытерла и переодела в сухую мягкую пижаму. Она не могла открыто перечить Ламину — слишком больно и опасно было идти против его власти, — но в каждом ее движении была теплота.
Когда мы вернулись в спальню, она присела рядом на край кровати, притянула меня к себе и крепко, по-матерински обняла.
— Я тебе помогу, девочка, — шепотом, прямо мне в макушку выдохнула она.
Из моих глаз снова брызнули слезы, но на этот раз — от пробившейся сквозь беспросветную тьму надежды.
— Пожалуйста... — зашептала я, захлебываясь и сжимая ткань ее кофты дрожащими пальцами. — Наберите номер... Я помню наизусть... Это Сидни, подруга... Запишите
Я быстро продиктовала ей комбинацию цифр. Женщина кивнула, заучивая их наизусть.
— Поняла, милая. Слушай меня внимательно: завтра вечером моя смена закончится. Я уеду отсюда домой и сразу же, как выеду из этого леса, наберу ее. Главное — потерпи еще чуть-чуть. Слышишь? Завтра.
— Спасибо... — выдохнула я и крепко обняла ее в ответ, уцепившись за эти слова, как за единственный спасательный круг в бурлящем океане.
Она аккуратно уложила меня в постель, принесла горячий бульон и настояла, чтобы я съела хотя бы пару ложек. Как только тарелка опустела, женщина тихо ушла, заперев дверь.
Я осталась в темноте. Чистая, переодетая, истощенная до предела. Завтра вечером. Осталось выдержать всего один день. С этой последней связующей мыслью я закрыла глаза и провалилась в тяжелый, бездорожный сон.