Где твой мужчина

Ледяной лесной воздух ослепительно обжег горло, когда я ступила на узкий карниз за панорамным окном.
Перед тем как вылезти, я сделала главное: метнулась в смежную ванную комнату. Найдя там пустую пластиковую бутылку из-под ополаскивателя, я тщательно вымыла ее и доверху набрала холодной воды из-под крана. Эту драгоценность я плотно заткнула и затолкала в глубокий карман своего худи. Без воды в лесу я бы просто отключилась через пару километров — обезвоживание и так пилило тело изнутри.
Цепь от наручника на левом запястье тихо позвякивала, обмотанная вокруг рукава. Содранная кожа горела огнем, но введенное врачом обезболивающее всё еще держало меня на ногах.
Сжав зубы, я перешагнула раму. Крыша террасы находилась в двух метрах внизу. Я присела на корточки, спрыгнула на мягкое рубероидное покрытие, а оттуда, затаив дыхание, соскользнула на сырую, усыпанную сосновыми иглами землю.
Никакой охраны вокруг не было. Ямаль был слишком самоуверен. Он свято верил в свой двойной замок, глушитель и мою сломленность.
Я пригнулась и, огибая редкие кусты, метнулась к главному периметру усадьбы. Забор состоял из высокой кованой решетки, но у самого основания, возле старой дренажной канавы, секция просела под тяжестью разросшихся корней. Там образовалась узкая щель. Пожертвовав остатками ткани на коленях и сильно царапая ссадины, я проползла под железом и оказалась по ту сторону ограда.
Я была на свободе.
Не раздумывая ни секунды, я ринулась вглубь густого, непроглядного соснового леса.
Я бежала так, словно за мной гнались все демоны ада. Ветки деревьев били по лицу, цеплялись за одежду, прорывали ткань, но я не замечала боли. В ушах чеканил дикий, оглушительный ритм собственного пульса. Металлический браслет на запястье тяжело брякал при каждом взмахе руки, нагадывая о пережитом кошмаре, но каждый шаг отдалял меня от той спальни.
Бежала долго. Десять минут, тридцать, час... Ноги наливались свинцом, легкие разрывались от острой боли, а перед единственным полноценно видящим глазом начали плыть темные круги. Истощенный за эти дни организм требовал остановки.
В какой-то момент силы окончательно оставили меня. Споткнувшись о выступающий корень, я чуть не полетела ничком, но успела зацепиться за ствол огромной вековой сосны.
Сползя по шершавой коре на землю, я забилась в глубокую тень между корнями и пышным папоротником. Спряталась, сжалась в комок и наконец дала себе отдохнуть.
Дыхание вырывалось из груди рваными, сиплыми выдохами. Дрожащими пальцами я достала из кармана бутылку с водой и сделала несколько жадных, спасительных глотков. Жидкость показалась мне вкуснее самого дорогого вина в мире. Она обожгла пищевод, но вернула туманному разуму относительную ясность.
Вокруг царила глухая, величественная тишина каталонского леса, нарушаемая лишь треском сверчков и легким шумом ветра в кронах.
Я запрокинула голову к небу. Сквозь густые ветви пробивался холодный свет луны. Я посмотрела на свое правое плечо, затем на прикованное железом левое запястье. Я была избита, истощена, без связи и с синяком во все лицо... Но я вырвалась.
Где-то там, за этими холмами, Джуд искал меня. Я знала это каждой клеткой своего тела. И теперь мне нужно было сделать только одно — дойти до первой асфальтированной дороги или людского жилья раньше, чем Ямаль вернется и обнаружит пустую комнату.
Сжав в кулаке пустую бутылку и поправив цепь, я заставила себя подняться на ноги. Отдых окончен. Моя охота за собственной жизнью продолжалась.
Я бежала до тех пор, пока сосновый лес не превратился в сплошную зеленую стену. Казалось, за эти часы я ушла невероятно далеко, оторвавшись от проклятой усадьбы на километры. Но свобода оказалась иллюзией.
Внезапно до моих ушей донесся сухой, отчетливый треск ломающихся веток. А за ним — искаженные металлические звуки переговоров по портативным рациям и чужие, грубые голоса.
Охранники Ямаля. Они уже обнаружили пустую комнату, разбитый глушитель и отогнутую цепь.
Сердце сделало кувырок и упало куда-то в пятки. Это могло означать только одно: Ламин уже в курсе. Он бросил всё — матч, прессу, команду — и прямо сейчас лихорадочно мчит обратно в Каталонию.
Я мгновенно опустилась на корточки, забилась в густую поросль папоротника у подножия корявого дуба и плотно прижала обе ладони ко рту. Звон наручника на левом запястье отозвался в ушах оглушительным грохотом, но я сжала руки из последних сил, сдерживая рваный, сиплый выдох. Быстро темнело. Густые сумерки опускались на лес, заливая пространство синими, спасительными тенями.
В каких-то десяти метрах от моего укрытия мелькнули лучи мощных тактических фонарей.
— Она не могла уйти далеко! — отрывисто гаркнул один из мужчин. — Прочесывайте каждый куст. Если босс приедет, а ее нет — он с нас шкуры спустит!
Я замлела, слившись с влажной землей. Затаила дыхание, не смея даже моргнуть. Глаза жадно следили за движением света.
Прошло пять мучительных, бесконечных минут. Лучи фонарей сместились в сторону склона, а хруст шагов и треск раций постепенно затихли вдалеке. Они ушли на запад, дав мне узкий коридор для побега.
Дождавшись, пока глухая тишина снова накроет лес, я выскользнула из-за дерева. Набрав полный рот лесного воздуха, я рванула в противоположную сторону — на восток, пробиваясь сквозь тьму.
К рассвету я оказалась в самом непроглядном, диком участке массива. Небо над кронами окрасилось в бледный, пепельный цвет. Ноги подкашивались, дыхание вырывалось из груди со свистом, а мозг, истощенный днями бессонницы и болью, окончательно отказывался соображать. Картинка перед глазами плыла.
И тут среди тумана я увидела его.
Прямо посередине небольшой поляны возвышалось исполинское, вековое дерево — невероятно огромное, с выжженной молнией сердцевиной. У самого основания ствола виднелась глубокая, темная ниша, похожая на естественную мини-пещеру.
Это было идеальное укрытие. Без сна я бы просто потеряла сознание прямо на открытой тропе.
Озираясь по сторонам, я залезла внутрь дупла. Внутри было сухо, пахло прелой корой и старыми листьями. Забившись в самый дальний угол этого деревянного грота, я уселась на корни, облокотилась спиной об обугленную стенку ствола и крепко обняла себя обоими руками, поджав колени к груди.
Железная цепь тихо звякнула на коленях. Скула все еще ныла, но глаза сами собой закрывались. Сжавшись в тугой комок внутри древнего дерева, я позволила себе провалиться в короткий, чуткий и такой необходимый сон.