Где твой мужчина

Утром Джуд уехал. Дом в Побленоу без его тяжелых шагов и вибрирующего баритона мгновенно погрузился в звенящую, непривычную тишину. Попрощавшись с ним у ворот под вспышки затаившихся папарацци, я вернулась в гостиную и первым делом набрала Сидни.
— Слушай, королева элитного жилья, — крикнула я в трубку. — Хватай свои пожитки и дуй ко мне. Джуд свалил на выездной матч, я одна в этом огромном замке. Заказывай пиццу, на мне — вино.
— Уже лечу, сеньорита Беллингем! — хохотнула Сид.
Уже через час мы носились по трехэтажному дому. Я устраивала ей экскурсию, показала панорамную террасу с видом на штормящее море, огромную гардеробную Джуда и свой новый кабинет. В итоге мы забили на все правила этикета, уселись прямо на мягком ковре в гостиной, открыли пару бутылок дорогущего суховатого рислинга из погреба Джуда и разложили прямо на журнальном столе коробки с горячей пиццей.
— Бляяя, Адди, — протянула Сидни, вальяжно откинувшись на подушки и разглядывая потолок. — Я до сих пор не верю, что ты реально живешь в этой роскоши. Ты помнишь, как мы еще месяц назад считали чаевые в кофейне и ели холодную лапшу на балконе?
— Не напоминай, — я сделала внушительный глоток вина и засмеялась. — Я сама иногда просыпаюсь с мыслью: «Так, где моя фартучина?». А потом поворачиваю голову, а там спит двухметровая машина из «Реал Мадрида», которая вчера перевела мне полсотни тысяч просто потому, что я разозлилась.
— Он реально больничный псих, — Сид отпила из бокала и ткнула в меня кусочком пиццы. — Но, сука, какой же он сексуальный псих! Ты видела ту фотку из ресторана? Вся Испания на ушах! Фанатки в коментах готовятся меня на костре сжечь просто за то, что я твоя подруга.
— Ой, да пошли они в жопу, — я махнула рукой, фыркнув. — Они думают, я тут на шелковых простынях прохлаждаюсь, а он мне устроил трехнедельный прессинг, отжал работу, перекупил твои апартаменты и заявил папарацци, что я «его женщина». Без шансов на апелляцию.
— И ты, конечно же, «страдаешь», да? — с ядовитой ухмылкой прищурилась Сид. — До слез страдаешь, дорогая! Особенно когда надеваешь этот бриллиантовый браслет.
— Пошла ты, Сид! — я бросила в неё подушку, и мы обе покатились со смеху.
Ближе к вечеру мы перебрались на огромный диван и включили прямую трансляцию матча. «Реал» играл на выезде против тяжелого соперника. Мы подливали вино и внимательно следили за экраном. Игра была жесткой, на грани фолов, но Беллингем на поле выглядел как настоящий хищник — он буквально выжигал центральную зону, забирая каждый мяч.
На восьмидесятой минуте после стремительной атаки Джуд получил передачу у границы штрафной, в два касания убрал защитника и мощнейшим ударом всадил мяч прямо под перекладину! Гол!
Стадион загремел, партнеры по команде ринулись к нему, но Джуд жестко отмахнулся от поздравлений. Он сфокусировал взгляд, побежал прямо к главной камере на бровке, нагнулся к самому объективу, провел большим пальцем по губам и тихо, но четко произнес на всю планету:
— Я знаю, ты смотришь. Это всё для тебя.
— А-А-А-А-А-А-А-А! — мы с Сидни визжали как умолительные дуры на весь дом, хватаясь за головы и прыгая на диване.
— Он это сделал! Он сказал это на камеру! Нам словно по пятнадцать лет и мы увидели любимого старшеклассника! Адди, я сейчас умру от этого романтичного дерьма!
Мы досмотрели матч, когда на столе стояли уже пустые бутылки, а мы были изрядно, беспросветно пьяны. Но это, естественно, не остановило нас от гениальной мысли, что ночь только начинается и сидеть дома — преступление.
Карта Джуда все еще была привязана к моему Apple Pay, так что мы вызвали премиальное такси и поехали гулять. Сначала мы заехали в круглосуточную винную галерею за еще одной бутылкой коллекционного вина, а затем отправились в ночной люксовый квартал. Я решила обновить Сидни гардероб: мы ввалились в концептуальный бутик, где я в два клика списала с карты Беллингема круглую сумму за невероятное вечернее платье для Сид и пару сногсшибательных нарядов для себя.
Переодевшись прямо в примерке, мы вышли на улицу и шли как настоящие звезды по бродвею — на высоких шпильках, с бокалами в руках, смеясь на всю ночную Барселону.
— Кстати! — вспомнила Сид, поправляя волосы. — Мне тут на новой работе парень один пробовал подмигивать. Вроде симпатичный, на стиле, весь из себя правильный, знаки внимания проявляет, кофе носит...
— Опа! А ну-ка подробнее, — подмигнула я.
— Да хрен знает, Адди... Написал мне параграф сообщений, вежливый такой, а меня прямо тошнит. Что-то в нем не то. Слишком гладкий, без яйцев, понимаешь? После твоего беса Беллингема все нормальные мужики кажутся какими-то пресными валенками!
— Это точно, — расхохоталась я. — Джуд испортил нам планку мужиков на всю оставшуюся жизнь.
Мы решили, что душные помещения клубов и баров сегодня не для нас. Душа требовала воздуха и пространства. Сегодня как раз у воды проходила закрытая тусовка: прямо у побережья выставили огромный бар, мощный танцпол, привезли топовых диджеев, а свет софитов уходил прямо в темное море. Вход был закрытым и безумно дорогим, но с картой Беллингема и нашим настроением проход был гарантирован.
Сели в такси и помчались на другой конец города, к самому побережью.
На входе уже собиралась толпа. Так как мы приехали одними из первых, у нас на глазах ко входу начали подтягиваться сливки барселонской тусовки. Я сразу заметила пару знакомых лиц: в VIP-зону проходили некоторые футболисты «Барселоны». Я узнала их, ведь раньше часто ходила на матчи Ямаля.
Многие из них были красиво одеты, ухожены, общались с девушками, вели себя подчеркнуто адекватно и мило. Я смотрела на них, потягивая вино через трубочку, и думала: «Боже, знали бы вы, какой тиран играет с вами в одной команде...»
Ночь на побережье дышала теплым морским бризом и глубоким гулом басов. Мы пробрались к самому краю танцплощадки, где песок приятно холодил ступни через тонкие ремешки шпилек. Дорогое выдержанное вино в хрустальных бокалах казалось жидким рубином: оно мягко обжигало горло, оставляя терпкое послевкусие черной смородины и легкую, пьянящую легкость в голове. Мы двигались в такт плотному ритму диджея, смеялись невпопад и просто проживали эту ночь без оглядки на статус, папарацци и прошлые обиды.
Когда бутылка подошла к концу, мы, слегка покачиваясь, пробрались к массивной стойке открытого бара, выполненной из темного дерева.
— Нам что-нибудь авторское, крепкое и невероятно дорогое, — с улыбкой бросила я бармену, прикладывая телефон с бесконечным лимитом Джуда к терминалу.
Получив два высоких бокала с дымящимися от сухого льда коктейлями, мы вернулись ближе к свету. Сидни пригубила напиток, искренне зажмурилась и вдруг замерла, уставившись куда-то в центр танцпола.
— Ебать... Адди, смотри, — тихо прошептала она, толкнув меня локтем. — Это же этот... молодой из «Барсы»?
Я присмотрелась. У диджейского пульта в компании друзей стоял Пау Кубарси — юный защитник каталонцев. Он выглядит совсем не так, как на поле: расслабленный, в стильной льняной рубашке, с легкой улыбкой. Не успела я ничего ответить, как Пау встретился взглядом с Сид, оценивающе окинул ее фигуру в новом платье и чуть поднял свой бокал.
Сидни тут же забыла обо всем на свете. Через минуту они уже танцевали вместе, смеясь и что-то крича друг другу сквозь музыку. Я решила не ломать подруге идиллию, лишь понимающе подмигнула ей и отошла обратно к бару, чтобы спокойно потягивать свой коктейль.
— Нечасто увидишь, как девушка скромно скучает у стойки на такой вечеринке, — раздался рядом приятный, мягкий голос.
Я повернула голову. На соседний высокий стул опустился парень. На нем был безупречный темный пиджак поверх шелковой футболки, на запястье поблескивали дорогие часы. В его лице — строгом, с точеными скулами и темными глазами — проскальзывало что-то до боли знакомое, но из-за алкоголя и громкой музыки я так и не смогла вспомнить, где его видела.
— Я не скучаю, я наблюдаю, — ответила я, смерив его внимательным взглядом и сразу расставляя все точки над и. — И сразу предупреждаю, если ты планировал угостить меня напитком или взять номер: у меня есть мужчина. Очень ревнивый мужчина.
В голове мелькнула мысль о Джуде. Если Беллингем хотя бы узнает, что рядом со мной кто-то дышал не по уставу, он этого парня просто закопает прямо на этом пляже, и никто никогда его не найдет.
Парень слегка поднял ладони в защитном жесте и искренне засмеялся.
— Понял, принял. Я видел заголовки СМИ сегодня утром, так что прекрасно знаю, с кем имею дело. Джуд Беллингем — серьезный соперник, — он протянул мне руку. — Я Майкл. И я не набиваюсь в кавалеры. Просто приятная беседа, идет?
— Адди, — я пожала его ладонь. — Ладно, Майкл. Просто беседа.
Диалог и правда полился легко. Майкл оказался чертовски обаятельным собеседником: он тонко шутил, разбирался в искусстве и говорил о Барселоне с такой любовью, что время пролетело незаметно.
Вдруг из шумной толпы вынырнула Сидни. Ее щеки горели, а волосы слегка растрепались.
— Адди! Срочно! Мне нужно в дамскую комнату, пошли со мной, проконтролируешь мой макияж, — выдохнула она, хватая меня за руку.
— Сейчас вернусь, — улыбнулась я Майклу. — Подождешь?
— Никуда не ухожу, — кивнул он.
Мы с Сид отлучились на пять минут. В дамской комнате подруга визжала от восторга, пересказывая комплименты Кубарси, пока я подправляла помаду. Вернувшись к бару, я увидела Майкла, спокойного и ждущего у нашей стойки. Я подхватила свой бокал с коктейлем, оставленный прямо на столе, сделала глубокий, жадный глоток и продолжила слушать его историю про выставку в Мадриде.
Прошло не больше пятнадцати минут, как внутри что-то надломилось.
Звуки музыки резко стали глухими, словно я оказалась под водой. На лбу выступил холодный пот, а окружающий свет расплылся в неясные яркие пятна. Дышать стало тяжело, воздуха катастрофически не хватало, а голова неумолимо закружилась, погружая меня в липкую, ватную тишину.
— Адди? Тебе плохо? — голос Майкла доносился будто сквозь вату. Он заботливо подхватил меня под локоть, когда я слегка пошатнулась на своих шпильках. — Слушай, тут слишком душно. Пошли пройдемся по побережью, развеешься. Если совсем плохо — я вызову такси и отвезу тебя домой.
Я смогла лишь слабо кивнуть. Ноги предательски подкашивались.
Каждый шаг по мягкому песку давался с трудом. Чем дальше мы отходили от шумной тусовки и бара в темноту побережья, тем хуже мне становилось. В глазах окончательно потемнело. Контуры пальм и свет фонарей растворились в сплошной черной пелене.
Майкл уверенно вел меня за талию. Он вывел меня на заасфальтированную дорогу, где на аварийках тихо урчал темный микроавтобус. Я уже не ориентировалась в пространстве, не могла позвать на помощь или хотя бы вытащить телефон.
Боковая дверь машины со скрежетом открылась. Майкл легко подхватил меня и усадил на мягкое кожаное сиденье.
Последнее, что я услышала перед тем, как сознание окончательно отключилось:
— Ты снова со мной, маленькая.
И я погрузилась в беспробудный сон.