Где твой мужчина

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В его глазах не было уступки — только тяжелая, неоспоримая победа. Он выбил у меня из-под ног последнюю опору: я больше не могла обвинить его в том, что он пытается запереть меня дома или сломать мою личность. Он дал мне власть, дал масштаб, о котором я не смела и мечтать... но связал это с единственным условием, которое заставляло мое сердце замирать от смеси страха и дикого возбуждения.
— Ты безумец, Джуд, — выдохнула я, упираясь ладонями в его твердую грудь, но даже не пытаясь оттолкнуть. — Ты просто купил мне королевство, чтобы я согласилась жить с его королем.
— Я купил тебе то, чего ты достойна, Адди, — его ладонь скользнула с моей талии на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя меня чуть запрокинуть голову. — А свое место рядом с тобой я забрал сам.
Он наклонился и впился в мои губы — нежно, но с той властной уверенностью, против которой у меня не осталось защиты. Я тихо простонала ему в губы, окончательно сдаваясь этой раскаленной, безумной стихии по имени Джуд Беллингем.
Следующие две недели пролетели как в угаре. Я разрывалась между новым офисом в центре Барселоны и пока еще своей старой квартирой. Работа в «JB Media» захватила меня с головой: первые презентации, переговоры с агентами, выстраивание стратегий... Я чувствовала, как во мне просыпается та самая сила, которую Джуд разглядел во мне еще в Мадриде.
Но Беллингем напоминал о себе каждый день.
Цветы в офис — огромные охапки темных роз без подписи. Доставка моих любимых десертов прямо на встречи. И короткие, сжигающие дотла сообщения по вечерам: «Осталось 10 дней», «Осталось 5 дней», «Осталось 48 часов, принцесса. Собирай вещи».
Он дал мне свободу выбора, но счетчик продолжал тикать. А с Сидни всё сложилось идеально: её назначение на новую должность прошло гладко, а контракт на новую квартиру в центре был подписан. Джуд сдержал слово по всем фронтам. У меня не осталось ни одного предлога, чтобы бежать.
Настал двадцать первый день. Вечер.
Я стояла посреди своей бывшей комнаты. Посреди пола стояли два больших чемодана — всё, что составляло мою прежнюю, независимую жизнь в Барселоне. Сидни сидела на краю постели, обнимая подушку, и смотрела на меня со смесью грусти и скрытого восторга.
— Ты уверена, Адди? — тихо спросила она. — Если ты шагнешь за эту дверь... возврата к прежней жизни не будет. Он заберет тебя окончательно.
Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, уже стоял знакомый черный Гелендваген. На капоте, скрестив руки на груди и подняв воротник куртки от морского ветра, стоял Джуд. Он поднял голову и посмотрел точно в мое окно, словно чувствовал мой взгляд даже сквозь стекло.
— Я не просто шагаю за эту дверь, Сид, — я повернулась к подруге и впервые за эти три недели улыбнулась — уверенно, без страха и сомнений. — Я иду забирать свое.
Я обняла Сидни, подхватила чемоданы и спустилась вниз.
Когда тяжелая дверь подъезда распахнулась, Джуд мгновенно оттолкнулся от машины и сделал шаг мне навстречу. В его глазах вспыхнуло такое ликующее, чистое пламя, какого я у него еще никогда не видела. Срок вышел. Время закончилось.
Он молча забрал у меня чемоданы, закинул их в багажник и распахнул перед мной пассажирскую дверь.
— Ну что, принцесса? — его голос прозвучал низко и бархатисто, когда он навис надо мной у открытой двери. — Добро пожаловать домой.
Я переступила порог машины, посмотрела ему прямо в глаза и тихо ответила:
— Посмотрим, кто из нас в этом доме будет устанавливать правила, Беллингем.
Мои соцсети превратились в настоящий эпицентр боевых действий. С каждым часом количество подписчиков взлетало на десятки тысяч, а телефон беспрестанно вибрировал от уведомлений, превращаясь в раскаленный кусок пластика.
Папарацци слетели с катушек: дежурили у подножия нашего дома в Побленоу, караулили возле стеклянного здания «JB Media» и даже сопровождали мое такси по улицам города. Фотография того самого публичного поцелуя в ресторане и слова Джуда «Моя женщина» разлетелись по всему миру, породив огромную волну обсуждений.
Под моими старыми фотографиями развернулся настоящий ад. Малолетние фанатки Беллингема и сумасшедшие поклонницы «Реала» буквально захлебывались желчью и ядом:
«Кто она вообще такая? Обычная охотница за деньгами!»
«Джуд, ты сошел с ума?! Она же тебе вообще не подходит!»
«Даю этой дурнушке максимум пару недель, он наиграется и бросит ее обратно в её кофейню!»
Но среди этого потока грязи пробивались и совсем другие голоса. Небольшая, но невероятно громкая часть аудитории встала на мою защиту. Люди восхищались моей внешностью, грацией и тем, с какой гордостью я держусь перед объективами:
«Боже, посмотрите на её глаза и эту осанку! Джуду безумно повезло!»
«Она выглядит как настоящая королева, а не очередная силиконовая кукла. Завидуйте молча, девочки!»
«Видели, как Беллингем на нее смотрит?! Он же буквально сходит по ней с ума. Оставьте девушку в покое!»
Эти адекватные подписчики устраивали настоящие словесные баталии в комментариях, отбивая меня от атак неадекватных фанаток. Я читала это, опираясь на кухонный остров и потягивая свежесваренный кофе, чувствуя, как внутри смешиваются легкая растерянность и странное, пьянящее удовлетворение.
За моей спиной раздались тяжелые, бесшумные шаги. Раскаленные ладони Джуда легли на мою талию, а его подбородок опустился на мое плечо. Он заглянул в экран моего телефона, увидел открытые комментарии и низко, вибрирующе усмехнулся мне в шею:
— Заблокировать им всем доступ? Или приказать моей пресс-службе зачистить весь этот мусор?
— Не нужно, — я чуть откинула голову назад, встречаясь с его темным взглядом. — Пусть лают. Твои преданные поклонницы только подтверждают то, что у них отняли главную мечту.
— Главную мечту? — его губы тронула наглая, властная улыбка. Он чуть сжал мои бедра, притягивая ближе. — Ты слишком скромная, Адди. Ты забрала единственное, что принадлежало только мне — мое хладнокровие.
Он крепче сжал меня в объятиях, но в его движении проскользнула непривычная, едва заметная затаенная грусть. Я обернулась в его руках:
— Что-то не так?
Джуд вздохнул, его взгляд стал серьезным и тяжелым.
— Завтра у меня выездной матч, — тихо произнес он, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Календарь Ла Лиги. Я улетаю на три дня.
— Это твоя работа, Джуд. Футбол на первом месте, помнишь?
— Больше нет, — отчеканил он, въедаясь в меня сжигающим взглядом. — Я оставляю тебя одну в этом доме впервые за всё время. С охраной, с прессой у ворот, с твоим новым агентством... и с твоими мыслями обо мне.
— Я как-нибудь справлюсь, Беллингем, — с легкой насмешкой выдохнула я, хотя сердце забилось чаще от мысли, что дом в Побленоу на несколько дней погрузится в тишину без его давящего, но такого необходимого присутствия.
— Вне сомнений, — Джуд наклонился и жестко, с затаенным голодом поцеловал меня в губы. — Но запомни: три дня пролетят быстро. И когда я вернусь, принцесса... ты пожалеешь о каждой минуте, пока меня не было рядом.