Где твой мужчина

Улица после душного клуба встретила сырым морским воздухом. Сидни практически тащила меня на себе до такси, а потом — вверх по лестнице до нашей квартиры. Я ехала молча, уткнувшись лбом в прохладное стекло машины, пока мой телефон в сумочке разрывался от непрерывной вибрации.
Сотни сообщений. От Беллингема.
«Где ты?»
«Адди, ответь.»
«Я уже в машине. Назови адрес.»
«С кем ты была в клубе?»
Я пьяно, с каким-то мстительным удовольствием ткнула пальцем в экран, отправляя его номер в черный список.
Дома Сидни, едва сдерживая зевоту, бессильно побрела в свою комнату — ей завтра вставать на смену в восемь утра. Я же прямо в коротком черном платье и на шпильках повалилась на кровать. Ног не чувствовала, шпильки скинула прямо на ковер. Разум плыл. Я лежала, вытянувшись на спине, и минут пятнадцать тупо смотрела в потолок, слушала, как гудит собственная голова, и пыталась понять, почему мне так паршиво.
Внезапно тишину квартиры разбил громовой, оглушительный стук в входную дверь. Удары были такими тяжелыми, будто дерево сейчас вылетит вместе с петлями.
Я подскочила на кровати. Паника мгновенно трезвящим уколом ударила по мозгам: Сидни уставшая, ей завтра на работу, если этот псих разбудит весь дом, нас выселят раньше срока!
Босиком, спотыкаясь я подбежала к двери и резко дернула ручку на себя.
На пороге стоял Джуд. На нем была темная толстовка с капюшоном, тяжело вздымалась грудь, а в карих глазах бушевал настоящий пожар.
Поняв, какую ошибку я совершила, я попыталась с размаху захлопнуть дверь, но он намертво вставил носок своего кроссовка в щель.
— Пошла вон от двери, Адди, — выдохнул он.
— Убирайся! — прошипела я, налегая всем телом на дверь.
Джуд даже не стал спорить. Он просто рванул створку на себя, выдергивая меня босую за порог прямо на прохладный кафель подъезда. Не давая мне успеть опомниться, он легко подхватил меня на руки, забросив на плечо, как трофей.
— Пусти, чёрт тебя дери! Сволочь! Псих! Отпусти меня! — я забилась на его плече, колотя кулаками по его широкой, раскаленной спине и материлась на всех языках, которые знала. — Я полицию вызову, ублюдок!
Джуд молча, не реагируя на мои удары, сбежал по лестнице вниз, выбил ногой тяжелую дверь подъезда и вытащил меня на улицу. Прямо у тротуара работал двигатель его машины.
Он затолкнул меня на пассажирское сиденье, обогнул капот, прыгнул за руль и мгновенно заблокировал двери. Глухой щелчок замков прозвучал как приговор.
Машина сорвалась с места.
— Открой эти чертовы двери! — рявкнула я, дергая ручку и пытаясь уцепиться пальцами за его худи. — Ты охренел?!
— Сиди тихо, — рявкнул Джуд в ответ, сжимая руль так, что кожа на его костяшках побелела. — Ты в стельку пьяная, Адди. Ты орала на весь клуб, что на тебе нет белья!
— Да! И не было! — выкрикнула я ему прямо в лицо, откидываясь на кожаное сиденье и пьяно усмехаясь. — Ты придурок, не более. Поэтому сегодня я снова общалась с другим. У меня теперь есть друг.
Джуд резко крутанул руль, съезжая на обочину неосвещенной аллеи, и дал по тормозам. Машина замерла. Он развернулся ко мне всем корпусом, и его дыхание — тяжелое, горячее — обожгло мне щеку.
— Друг? — прошипел он. —Ты думаешь, я не знаю, зачем такие «друзья» подходят к пьяным девчонкам в клубах?
— Ты же понимаешь, что не каждый пытается залезть мне в трусы, да?
— Это тебе так кажется! — его голос пробил тишину салона, как разряд тока. — Ты ни черта не соображаешь!
— Не тебе указывать, с кем мне спать, а с кем нет! — крикнула я, подаваясь к нему вплотную. — Потому что это уже не твоё дело!
Джуд замер. На секунду в салоне повисла такая звенящая тишина, что было слышно только наше сбивчивое дыхание. Его глаза сощурились, превратившись в две тёмные, опасные щели.
— Ты собиралась с ним переспать? — тихо, с леденящим хрипом спросил он.
Я опешила от его тона, но пьяная гордость и накопившаяся за неделю обида не позволили отступить.
— О господи! Ты что, псих? — выдохнула я.
— Ты уходишь от ответа, Адди, — отчеканил Беллингем, нависая надо мной и упираясь ладонью в подголовник моего сиденья. — Ты. Собиралась. С ним. Переспать?
Я посмотрела в его горящие глаза, в которых смешались ревность, боль и сумасшедшая жажда владеть мной, и я ядовито улыбнулась:
— А что если да?
— Что? — переспросил он, и по его челюсти прошлась мелкая дрожь.
— Ты слышал, — отчеканила я, прямо в его приоткрытый рот.
Двигатель взревел так, что внедорожник буквально подскочил на месте. Джуд резко выкрутил руль, срывая колеса в занос, и машина на бешенной скорости рванула прочь с аллеи.
Я больно ударилась плечом о дверь, но пьяная дерзость не позволяла мне замолчать. Салон заполнил гул мотора и наше рваное, натянутое до предела дыхание. Спустя пять минут мадридские номера мелькнули в темноте густой лесной полосы. Деревья смыкались над крышей, ветки с треском били по стеклам, но Джуд даже не снижал скорость.
Еще через пять минут лес расступился, и фарные лучи выхватили из тьмы старый, полуразрушенный деревянный пирc, уходящий прямо в темную, спокойную гладь воды.
Машина резко замерла у самого края дощатого настила.
Джуд заглушил мотор. В наступившей тишине слышно было только, как остывает двигатель и как тяжело, со свистом вздымается его грудь. Он молча выскочил из машины, обогнул капот, с треском распахнул мою дверь и, не давая мне опомниться, выдернул меня наружу, швырнув к раскаленному металлу капота.
Прохладный ночной воздух  ударил по голой коже, но тут же испарился под его сжигающим присутствием.
Он навис надо мной, уперевшись ладонями в капот по обе стороны от моих бедер, и рявкнул прямо в лицо:
— Еще раз. Ты собиралась с ним переспать?
Я приподняла подбородок, выдерживая его дикий, сумасшедший взгляд, и ядовито вытолкнула из себя:
— Повторю. А что, если да? Что, если собиралась?!
В тот же миг Джуд резко и жестко развернул меня к себе спиной, с силой прижимая грудью и лицом к прохладному металлу капота. Я услышала отчетливый, металлический щелчок — он расстегивал свой кожаный ремень.
Я забилась, пытаясь выкрутиться, выгнуть спину, но его тяжелое тело намертво зафиксировало меня сверху. Каждое место, где он касался меня своей грудью и бедрами, горело огнем. Тело предательски, вопреки разуму и алкогольному туману, отозвалось на эту откровенную грубость. В глубине живота сладко и больно потянуло. Я желала его. До безумия, до дрожи в коленях желала именно его.
— Отпусти! Идиот! — закричала я, впиваясь ногтями в капот.
Джуд даже не слушал. Он резко завел обе мои руки за спину, обмотал их плотной кожей своего ремня и зафиксировал пряжкой — настолько туго и профессионально, что пошевелить запястьями стало просто нереально. Я оказалась полностью в его власти, изогнутая на капоте его машины посреди ночного пирса.
Пальцы Джуда впились в ткань моего короткого черного платья. Один рывок — и юбка задралась до самой талии.
Его раскаленная ладонь опустилась на мое обнаженное, прохладное бедро, скользнула выше, касаясь самой чувствительной кожи.
— А ты не соврала, принцесса, — прошипел он мне прямо в затылок, и в его голосе прозвучало нечто настолько темное, дикое и торжествующее, что у меня прервалось дыхание. — Без трусиков.