Где твой мужчина

Я опустила взгляд на свои руки — они заметно дрожали.
Слова, которые я вот вот сгоряча бросила в лицо бывшему, гулким эхом отзывались в ушах. «Джуд Беллингем. Мой муж». Боже, какая глупость. Какое отчаянное, жалкое самообманное прикрытие. Я выдумала эту ложь, чтобы защититься, но на самом деле просто озвучила то, о чем кричала каждая клетка моего тела последние семь дней.
Я подошла к рабочему столику и взяла телефон. Экран был темным. Ни одного пропущенного звонка. Ни единого уведомления от мессенджеров.
Ни-че-го.
— Черт бы тебя побрал, Беллингем... — выдохнула я в пустую кофейню, опираясь сухими ладонями о прохладный кафель.
Меня накрыла волна липкого отчаяния. Злость на саму себя перехлестывала через край. Джуд доказал, что его слово — кремень. Он сказал «прощай» в той мадридской спальне, дал мне ключи, оплатил джет и просто вычеркнул меня из своей жизни. Никаких преследований, никакой ревности. Он победил в той шахматной партии и двигался дальше, пока я медленно сходила с ума в Барселоне, проверяя телефон каждые десять минут.
Закрыв смену, я перевернула табличку на «Закрыто», выключила свет и вышла на прохладную улицу.
Дорога до квартиры Сидни заняла полчаса, но я шла пешком, глотая сырой морской воздух и пытаясь удушить внутри эту паршивую, разъедающую тоску. Я хотела свободы? Получила. Так почему от нее так тошнотно?
Когда я повернула ключ в замке, Сидни сидела на кухне с ноутбуком. Заметив мое лицо и красное пятно на запястье, она тут же вскочила:
— Адди? Что случилось? На тебе лица нет!
— Я встретила Ямаля, — сухо ответила я, сбрасывая кеды в прихожей и обессиленно падая на кухонный стул. — Он пришел в кофейню. Пытался снова крутить свои манипуляции, схватил за руку. Я врезала ему пощечину и выставила вон.
Сидни округлила глаза:
— Ни фига себе... Ты как? Он не пытался вернуть удар?
— Нет. Я сказала ему, что мой муж сломает ему ноги. И назвала имя Джуда.
В кухне повисла звенящая тишина. Сидни медленно опустилась напротив, внимательно всматриваясь в мои глаза:
— И что потом?
— Ничего, — я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает подлый комок. — Ямаль сбежал. А я осталась одна. Сидни... я же так хотела вырваться оттуда. Я твердила ему, что это ошибка. А теперь я сижу здесь и умираю от того, что он реально меня отпустил. От того, что он мне даже не пишет.
Сидни молча протянула руку и накрыла мою ладонь своей:
— Ты влюбилась в него, Адди. По самые уши.
— Нет, — я закрутила головой, вытирая пальцем слезу, все-таки соскользнувшую по щеке. — Нет. Я не могу. Это безумие.
— Это не безумие, это факт, — тихо констатировала подруга. — И тебе придется с этим что-то делать. Потому что если ты продолжишь просто сидеть и ждать его звонка — ты сожжешь себя изнутри.
— Всё, хватит, — Сидни решительно хлопает крышкой ноутбука и подрывается со стула. — Я больше не намерена смотреть, как ты заживо хоронишь себя из-за этого мадридского Аполлона. Мы идем гулять. Танцы, алкоголь, громкая музыка и куча красивых парней, которые будут виться вокруг тебя всю ночь.
— Сидни, я не думаю, что это хорошая идея... — безнадежно начинаю я, но подруга даже не слушает.
— Это не обсуждается! Правило клина никто не отменял. Забываем одного мужика с помощью других. Марш в ванную!
Через час мы уже выходим из квартиры. На мне короткое черное платье со сборами, высоченная шпилька и яркая помада. Я выкрутила свою привлекательность на максимум — не для того, чтобы кого-то найти, а просто чтобы доказать самой себе, что я все еще жива, что я не принадлежаю Джуду Беллингему и могу делать всё, что захочу.
Мы направляемся в самый шумный и престижный клуб в портовой зоне Барселоны.
Внутри вибрирует басовый гул, свет режет темноту вспышками, а воздух пропитан алкоголем, дорогими парфюмами и безудержным весельем. Мы берем у барной стойки по первому шоту, затем по второму. Обжигающий алкоголь мгновенно разгоняет кровь, смывая накопившуюся за неделю липкую тоску.
— За свободу! — кричит Сидни сквозь грохот музыки, чокаясь со мной бокалом.
— За свободу! — подхватываю я и выпиваю до дна.
Мы выходим на танцпол. Я растворяюсь в музыке, двигаюсь свободно и раскованно, сбрасывая с себя тяжесть последних дней. И эффект не заставляет себя ждать. Почти сразу вокруг нас начинает кружить компания симпатичных парней.
К нам подлетает высокий брюнет с белоснежной улыбкой и искрящимися глазами.
— Привет, я Карлос, — улыбается он прямо мне в ухо, подстраиваясь под мой ритм. — Ты танцуешь так, будто этот клуб принадлежит тебе. Могу я угостить тебя коктейлем?
— Привет, Карлос, — я дарю ему свою самую ослепительную, кокетливую улыбку. — Угостить можешь. Но клуб все равно останется моим.
Он смеется, осыпая меня компаниментом, и ведет к барной стойке. Карлос вежлив, хорош собой и явно пытается произвести впечатление. Он аккуратно кладет ладонь мне на талию, притягивая чуть ближе, чтобы что-то шепнуть на ухо.
Я улыбаюсь ему, пью сладкий коктейль, делаю вид, что мне безумно интересно... но внутри по-прежнему звенящая, мерзкая пустота.
Мозг предательски начинает сравнивать.
Рука Карлоса на моей талии кажется слишком невесомой, чужой, почти неуклюжей. В нем нет той удушающей, опасной властности. Его взгляд не выжигает кожу, а его присутствие не заставляет кровь закипать в венах. На секунду я закрываю глаза, и в голове вспыхивает образ Джуда — как он нависал надо мной в спальне, как сдерживал себя из последних сил, как его челюсти сжимались от нечеловеческого напряжения.
Господи, да что со мной не так?!
— Ты в порядке? — спрашивает Карлос, с заботой наклоняясь ко мне.
— Да, — я делаю очередной глоток, заставляя себя вернуться в реальность. — Просто задумалась. Пойдем еще потанцуем?
Я беру его за руку и снова веду на танцпол. Я пью, смеюсь, позволяю Карлосу прижимать меня чуть ближе, дерзко флиртую с его друзьями, стараясь выжечь имя Джуда из памяти весельем и чужим вниманием. Я наказываю себя за эту дурацкую влюбленность, растворяясь в шумной ночи Барселоны.
Но где-то на дне подсознания все еще тлеет мысль: сколько бы парней ни кружило вокруг меня сегодня, ни один из них — не Беллингем.
Градус текилы и безумный ритм клуба окончательно сделали своё дело. Голова закружилась, яркие вспышки софитов превратились в сплошной наэлектризованный поток, а границы реальности размылись.
Я танцевала, запрокинув голову, и в какой-то момент, когда Карлос снова притянул меня к себе за талию, алкогольный туман сыграл со мной злую шутку. Свет фонарей упал на его лицо под таким углом, что силуэт мгновенно исказился. Высокий рост, широкие плечи, темные глаза... На секунду мне показалось, что передо мной стоит Джуд. Мое сердце сделало сумасшедший кульбит, гордость окончательно отключилась, и я, не думая, подалась вперед и впилась губами в губы Карлоса.
Поцелуй длился ровно три секунды.
Губы были не те. Запах не тот. Никакого обжигающего жара, никакой дикой, опасной химии. Реальность сокрушительным ударом вернула меня на землю. Я резко оттолкнула опешившего Карлоса в грудь, да так, что он чуть не потерял равновесие.
— Эй, Адди, ты чего? — растерянно пробормотал он.
— Не трогай меня! — выкрикнула я прямо в громкую музыку и, не оборачиваясь, рванула прочь с танцпола.
Захлебываясь от подступивших слез и отвращения к самой себе, я подбежала к бару.
— Ещё два шота! Живо! — крикнула я бармену, стукнув ладонью по стойке.
Один за другим огненные напитки обрушились в горло, окончательно добивая остатки адекватности. Теперь в голове не просто плыло — там бушевал настоящий шторм.
Я огляделась и заметила тяжелую лестницу, ведущую на второй этаж. Забравшись наверх, я оказалась неподалеку от закрытых VIP-зон, на небольшом выступе, похожем на балкончик, с которого открывался потрясающий вид на беснующуюся снизу толпу. Ветер из открытого панорамного окна чуть остудил горящие щеки, но разум это не прояснило.
В голове стучала только одна мысль. Простая, пьяная, навязчивая.
Я вытащила из сумочки телефон, пальцы дрожали, пока я искала нужный контакт. Кнопка вызова. Экран не успел просигналить и двух гудков.
Он ответил мгновенно.
— Адди? — его голос пробил гул клуба даже сквозь динамик. Низкий, напряженный, моментально собранный.
— Привет, — протянула я с дерзкой, пьяной ухмылкой, опираясь бедром о перила. — Я просто хочу сообщить тебе, что я выгляжу классно, а ты не видишь.
В трубке повисла секунда тяжелого, зловещего молчания, а затем Джуд выдохнул — жестко, чеканно:
— Адди, где ты сейчас находишься?
— Там, где тебя нет, — пропела я, чувствуя, как от собственной безнаказанности кружится голова.
— Адди, я могу определить, где ты. Я тебя найду, — его голос опустился до опасного, рычащего тона. — Сколько ты уже выпила?
— Не знаю... — я беззаботно покрутила перед глазами свой локон. — Вроде пять.
— Пять чего?
— Бутылок или, может, литров. Так даже прикольнее!
— Да ты набухалась, — отрезал Беллингем, и я прямо физически услышала, как на том конце провода с треском застегивается куртка и брякают ключи от машины.
— Ты знаешь, Джуд... — я подошла вплотную к перилам, наклоняясь вперед и пьяно хихикая в трубку. — А я без трусиков. Я без трусов всю ночь. Я без тру...
Не договорив, я резко развернулась спиной к телефону, перегнулась через перила балкона и, перекрывая ревущий снизу бас, во весь голос заорала прямо на танцпол:
— КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ, КОГДА НА ТЕБЕ НЕТ НИЖНЕГО БЕЛЬЯЯЯЯЯ?!?!
Люди снизу стали поднимать головы, кто-то начал свистеть и хохотать, а в динамике телефона раздался настоящий взрыв.
— Адди! С кем ты!? — рявкнул Джуд так, что мембрана смартфона едва не лопнула.
Веселье мгновенно сменилось вспышкой пьяной обиды. Улыбка сползла с моего лица, а к горлу снова подкатил подлый комок.
— Почему ты мне не позвонил? — тихо, с надрывом спросила я в микрофон. — Почему ты молчал всю неделю?
— Да ты сама этого хотела! — прорычал он в ответ.
— Вообще-то мне пора... — перебила я его, ледяным, хоть и заплетающимся тоном. — Было приятно поболтать, мистер Джуд Беллингем.
Я сбросила трубку.