Где твой мужчина

Утро началось с гробовой тишины и запертой снаружи двери.
Когда в восемь утра тяжелый замок щелкнул и на пороге появился Джуд — уже умытый, в свежей черной футболке, подчеркивавшей ширину плеч, и с подносом в руках — я уже не спала. И я приняла решение.
Раз он хочет тотального контроля и личного присутствия — он получит его. Но на моих условиях. Мое новое оружие — откровенность без права прикоснуться. Никаких джинсов, никаких закрытых платьев. Отныне в этом доме я буду ходить только в белье. Постоянно. Сжигать его самообладание изнутри, доводя до безумия, но не подпуская ни на сантиметр.
Я стояла у панорамного окна в одних лишь полупрозрачных черных кружевных трусиках, бюстгальтере на тонких косточках и тонких чулках, закрепленных на поясе. Восходящее мадридское солнце красиво подсвечивало силуэт, не оставляя места для догадок.
Джуд замер на пороге. Поднос в его руках на секунду еле заметно качнулся.
Его темно-карие глаза сощурились, мгновенно считывая мой наряд от босых ступней до ключиц. Желваки на его челюсти сжались с такой силой, что на висках снова проступили вены.
— Что это за маскарад, Адди? — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рык. Он поставил поднос на прикроватный столик с чересчур громким стуком. — Я же сказал одеться. Мы едем на базу, а потом в город.
— А я одета, — я повернулась к нему вполоборота, медленно проведя пальцами по тонкому ремешку пояса на бедре и послав ему самую невинную ухмылку. — Это мой новый повседневный стиль. Тебе не нравится? Ты же сам купил мне это белье. Я просто пользуюсь твоей щедростью.
Джуд сделал три широких, хищных шага в мою сторону. От него мгновенно повеяло удушающим жаром и опасностью.
— Натяни джинсы и футболку. Сейчас же, — отчеканил он, нависая надо мной. Его взгляд затуманился от дикой ревности и сумасшедшего вожделения. Он буквально боролся с инстинктом схватить меня и прижать к этой стене.
— И не подумаю, — я подалась вперед, почти касаясь грудью его футболки, но ровно в тот момент, когда его ладонь дернулась, чтобы сжать мою талию, я ловко и грациозно отступила на шаг назад, оказавшись вне зоны досягаемости. Я посмотрела на его протянутую руку с дьявольской насмешкой. — Руками не трогать, Беллингем. Забыл правила? Смотреть — смотри. А прикоснуться... ты этого не заслужил.
Джуд сжал руку в кулак с таким треском в суставах, будто хотел пробить им бетон. В его глазах полыхал абсолютный, бесконтрольный ад.
— Ты думаешь, ты самая умная? — прошипел он, сделав шаг следом за мной. — Ты думаешь, я не смогу сорвать с тебя это кружево прямо сейчас?
— Сможешь, — тихо, но с железной уверенностью выдохнула я, обогнув край кровати и удерживая между нами дистанцию. — Но тогда ты окончательно признаешь, что не способен контролировать даже самого себя. А ты ведь у нас хозяин положения, правда?
Он замер у подножия кровати, тяжело и рвано дыша. Его взгляд жадно скользил по гипнотизирующим изгибам моего тела, по открытому животу, по чулкам. Он был на грани того, чтобы сбросить все барьеры и трахнуть меня прямо на этом ковре, но моя провокация ударила ровно по его гордости.
— Хорошо, принцесса, — низким, почти нечеловеческим шепотом произнес Джуд, и в его голосе проскользнула темная, страшная сталь. — Хочешь ходить так по дому? Ходи. Но из этой комнаты в таком виде ты не выйдешь. А я буду сидеть здесь. С тобой. Весь день.
Он развернулся, подошел к креслу напротив кровати, откинулся на его спинку и скрестил ноги, не сводя с меня своего жгучего, ослепляющего взгляда.
— Посмотрим, у кого из нас первыми сдадут нервы, — шепнул он с хищной ухмылкой, готовясь к длинному раунду этой безумной пытки.
Джуд сидел в кресле, натянув маску ледяного спокойствия, но его выдавали бешено пульсирующая вена на шее и костяшки пальцев, белевшие на подлокотниках. Он думал, что устраивает мне осаду. На самом деле это я заманила его в ловушку.
Я медленно прошлась по комнате, отчетливо печатая шаги по паркету и заставляя ремешки пояса для чулок слегка побрякивать при каждом движении.
— Задачка не из легких, да, Джуд? — тихо пропела я, останавливаясь у большого зеркала.
Я встала к нему спиной, слегка прогнув поясницу, и принялась медленно, с расстановкой расчесывать волосы. В отражении я прекрасно видела, как его тяжелый, затуманенный взгляд соскользнул вниз — по тонким бретелям, открытой спине и гипнотизирующему изгибу бёдер.
— Сидеть в метре от того, чего ты хочешь больше всего на свете, но знав, что не получишь... — я повернулась к нему вполоборота, опустив расческу на тумбочку. — Как ощущения? Не слишком давит на твою гордость?
Джуд даже не моргнул. Его карие глаза потемнели до цвета нефти.
— Ты слишком много о себе мнишь, Адди, — низким, сдерживаемым рыком произнес он, но его дыхание уже становилось рваным.
— Правда? — я ухмыльнулась.
Сделав пару грациозных шагов к прикроватному столику, где стоял поднос с остывающим кофе, я неторопливо взяла из вазочки сочную спелую клубнику. Подняв её на уровень губ, я посмотрела прямо в его горящие глаза.
Я медленно вобрала ягоду в рот, чуть прикусив её так, чтобы капли алого сока остались на нижней губе. А затем, не сводя с него вызывающего взгляда, плавно провела кончиком языка по губам, слизывая сладкую каплю.
В комнате мгновенно стало нечем дышать.
Джуд подался вперед, сжав пальцами кожаные подлокотники с такой силой, что послышался сухой треск материала. Его челюсть заходила ходуном. Вся его железная дисциплина профессионального спортсмена рассыпалась в пыль от этой невинной, но до предела вульгарной провокации.
— Адди, — прошипел он. Его голос опустился до совсем уж нечеловеческого, вибрирующего хрипа. — Прекрати. Иначе я забуду про все свои обещания прямо в эту секунду.
— Прекратить что? — состроила я невинную рожицу, сделав шаг в его сторону.
Я подошла совсем близко к его креслу. От Беллингема веяло таким сумасшедшим, первобытным жаром, что мою собственную кожу обсыпало крупными мурашками. Я наклонилась к нему — так низко, что кружево моего бюстгальтера оказался прямо перед его лицом, а тонкий шлейф моих духов смешался с его тяжелым дыханием.
— Я просто ем фрукты, Джуд, — выдохнула я ему прямо в губы, чувствуя, как его руки дернулись, с трудом удерживая себя на подлокотниках. — А вот ты... ты весь дрожишь. Неужели великий Джуд Беллингем сломался от пары сантиметров кружева?
Его ладонь метнулась вверх, чтобы мертвой хваткой сжать мои бедра и притянуть к себе на колени, но я, будто предугадав это движение, изящно отшатнулась назад. Я отдалилась ровно за миллисекунду до того, как его пальцы сомкнулись на пустом воздухе.
— Опять мимо, — усмехнулась я, скрестив руки под грудью и сознательно приподняв её еще выше. — Смотри, но не трогай, хозяин дома. Смотри и сходи с ума.
Джуд резко поднялся с кресла. Его огромная фигура мгновенно заслонила свет из окна. В его глазах бушевал настоящий, бесконтрольный огонь — тёмный, опасный, готовый сжечь этот дом до основания.
Он тяжело, рвано дышал, нависая надо мной и буквально борясь с собственными инстинктами, которые требовали сорвать с меня это белье прямо сейчас. Но моя ловушка сработала идеально: его собственное эго и гордость не позволяли ему взяться за меня силой.
— Ты пожалеешь об этой игре, принцесса, — прошипел он, едва сдерживая рычание. — Помяни мое слово... ты сама приползешь ко мне и будешь умолять, чтобы я к тебе прикоснулся.
— Мечтай, Беллингем, — с вызовом ответила я, забралась на край кровати и с вальяжной грацией откинулась на подушки, закинув ногу на ногу. — Я никуда не спешу. День только начинается.