Восстанови меня

Подготовка началась в тот же вечер.

Я стояла посреди своей комнаты на базе и смотрела на разложенное на кровати снаряжение. Пистолет, запасные обоймы, нож, который Винсент когда-то вложил мне в руку. Я взяла клинок, провела пальцами по холодному лезвию, которые слегка дрожали. Металл привычно лёг в ладонь, будто всегда принадлежал мне. Не знала, зачем беру его с собой. Возможно, потому что он давно стал частью меня. Или потому что в Мадриде мне понадобится напоминание, что выжила. Я не сдаюсь. Я иду до конца.

Внутри всё было туго сжато - смесь решимости и той тревоги, которую я так старательно прятала.

Винсент стоял у двери и молча следил за мной. Я чувствовала его тяжелый и внимательный взгляд всей спиной, но не оборачивалась. Слова застревали где-то в горле, когда я пыталась их собрать. Вместо этого я просто складывала вещи в небольшую сумку, проверяя каждый предмет, каждую деталь, словно от этого зависела не только моя жизнь, но и его.

— Ты готова? — спросил он. Голос был низким, ровным, без тени сомнения.

— Почти.

Я застегнула сумку и повернулась. Мужчина стоял в проёме, руки в карманах куртки. Чёрный пуховик, джинсы, берцы. Без костюма и без привычной брони он выглядел почти обычным. Почти. Но я знала, что под этой внешней простотой скрывается тот же стальной стержень. Тот же человек, который когда-то учил меня держать оружие. Который сидел рядом в больнице. Который согрел мои пальцы на ледяной набережной своим дыханием. И от одного такого воспоминания об этом тепле у меня внутри всё предательски сжалось.

— Поехали. — сказала я.

Мы вышли в главный зал. Вокруг суетились люди - проверяли стволы, сверяли маршруты, склонялись над картами. Дима сидел за ноутбуком и быстро печатал. Рита стояла у стены, перебирая снаряжение. Когда я подошла, она подняла голову. Я встретилась с ней глазами и в них мелькнуло то, что я видела редко - настоящее беспокойство.

— Я уже всё проверила. — сказала она. — Оружие, документы, машина в аэропорту. Всё готово.

— Хорошо.

Блондинка помедлила, потом шагнула ближе и обняла меня. Крепко, по-сестрински, так, как обнимают перед долгой и опасной дорогой. Я замерла на секунду, потом прижалась к ней в ответ. Её плечи были тёплыми, и от этого тепла внутри чуть отпустили напряжение, которое держал меня последние сутки.

— Береги себя. — тихо произнесла Рита. — Не делай глупостей.

— Я всегда делаю глупости. — ответила я с кривой усмешкой. — Это моя суперсила.

— Тогда хотя бы не умирай. — она отстранилась и посмотрела на меня. — Это приказ.

— Слушаюсь, командир. — я улыбнулась. — И ты тоже береги себя. И... постарайся не пристрелить Джованни. Он ещё может пригодиться.

Рита усмехнулась, и в глазах вспыхнул знакомый холодный огонёк.

— Не обещаю. Но постараюсь.

Джованни, стоявший неподалёку и явно всё слышавший, тут же подошёл.

— Эй, я всё слышал! — возмутился он. — Я вообще-то очень полезный!

— Конечно. — отозвалась девушка, даже не глядя на него. — Особенно когда спишь на дежурстве.

— Это был один раз! И я не спал. Я просто... закрыл глаза для лучшей концентрации.

Я покачала головой, но улыбка всё равно пробилась. Этот короткий момент лёгкости был нужен мне. И, кажется, им тоже.

— Ладно. — произнесла я, снова становясь серьёзной. — Пора.

Мы вышли. Ночной воздух ударил холодом. Снег хрустел под ногами, пока мы шли к машине. Я села за руль, Винс - рядом. Вся дорога до аэропорта прошла молча. Я не знала о чём говорить. В голове крутились обрывки: голос Марты с кассеты, фотография Рейесов, записка, прибитая гвоздём к груди Миши. Мысли путались, не давая передышки. Беспокойство сидело под рёбрами тяжелым комом и не отпускало.

Винсент, должно быть, заметил моё состояние. Он ничего не сказал, лишь накрыл мою руку, лежавшую на рычаге передач, своей ладонью. Я не отдёрнула. Его пальцы были тёплыми, и это тепло медленно передавалось мне, разливаясь по замёрзшим нервам, заглушая часть внутреннего шума. Я не смотрела на него. Просто вела машину, чувствуя тяжёлую, надёжную ладонь поверх своей. Стараясь не думать о том, как сильно мне сейчас нужно было это.

В аэропорту нас ждал частный борт. Я села у иллюминатора и смотрела, как огни Питера тают внизу, превращаясь в россыпь. Город, который стал моим домом, оставался позади. А впереди - неизвестность. Я не знала, что найду в Мадриде. Знала только одно: пути назад уже нет. Абсолютно нет.

Винсент сидел рядом. Я чувствовала его тепло рядом с моим, его ровное дыхание, его слишком близкое присутствие. По началу я держалась прямо, стараясь не касаться. Но усталость, копившаяся за последние дни, взяла своё. Веки тяжелели, голова сама клонилась в сторону. Я боролась со сном изо всех сил, но проиграла.

Очнулась от того, что щека была прижата к его плечу. Подняла глаза. Он смотрел вперёд, спокойный и собранный, но я знала, что он чувствовал каждое моё движение. Сердце ухнуло вниз.

— Прости. — прошептала я, выпрямляясь. — Я не хотела...

— Ты всегда можешь опереться на меня. — перебил он. Голос был ровным, но в нём звучала сталь. — Всегда. В любое время. В любом месте.

Я усмехнулась, пряча смущение за шуткой.

— Ты это прочитал в топ-10 подкатов?

Мужчина повернул голову. В серых глазах не было и тени улыбки. Только тяжёлая, почти жёсткая серьёзность.

— Я серьёзен, angelo. Это не шутка.

Слова застряли в горле, а внутри что-то дрогнуло - хрупкое, почти прозрачное. Я не нашла в себе, что ответить. Поэтому просто взяла сумку и встала.

— Идём. Мы на месте.

В Мадриде нас встретила тёплая ночь. Контраст с Питером бил по лицу: сухой воздух, звёзды, лёгкий ветер. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как тепло южной ночи касается кожи. Мы взяли машину и поехали в заранее снятый отель. Небольшой, скромный и безликий. Идеальное место для тех, кто не хочет привлекать внимания. В номере я сразу открыла ноутбук и связалась с Димой.

— Докладывай. — начала.

— По камерам у особняка всё чисто. — ответил
парень. — Никакого движения. Охраны нет. Внутри пусто.

Я нахмурилась.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Проверил все камеры и тепловизоры. Ни души. И никто не уезжал - машины на месте.

— Поняла. Держи связь.

Я закрыла ноутбук и посмотрела на Винсента. Его челюсть была сжата, лицо напряжённым.

— Что-то не так. — произнесла я.

— Знаю. — Винс уже брал пистолет. — Поехали. Проверим сами.

Мы выехали глубокой ночью. Улицы Мадрида были почти пусты. Особняк Рейеса стоял в тени старого района - тёмный, молчаливый, с закрытыми воротами. Я припарковалась на соседней улице. Мы подошли. Никого. Лишь тишина от которой начало звенеть в ушах.

— Я иду первым. — сказал Винсент.

— Нет. — ответила я. — Вместе.

Мы перелезли через ворота. Двери оказались незапертыми. В доме было темно и тихо. Внутри пахло пылью и запустением. Мы обыскали каждый угол - кухню, гостиную, спальни, кабинет. Никого. Следы жизни были: чашка на столе, заправленная кровать, раскрытая книга. Но человека не было нигде. Пустота давила сильнее чем любая опасность.

— Он ушёл. — произнёс Винсент, осматривая кабинет. — Скорее всего, через чёрный ход.

— Дима сказал, что никто не уезжал. — ответила я, чувствуя, как внутри закипает разочарование. — Все машины на месте.

— Значит, он знал, что мы приедем. И ушёл заранее.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Злость пульсировала под рёбрами горячим комом. Мы пролетели пол-Европы. Готовились. Рисковали. И всё ради пустого дома.

— Едем обратно. План меняется.

В номере мы сидели в тишине. Я таращилась в одну точку на стене, чувствуя, как внутри разрастается глухое и тяжёлое раздражение. Мы ничего не нашли. Мы приехали за ответами, а получили только пустоту.

— Останемся здесь. — произнесла я наконец. — Если он узнал и ушёл - значит, может вернуться. Будем ждать.

— А если не вернётся?

— Тогда найдём другой способ. Сейчас других зацепок нет.

Винсент кивнул, снял куртку и сел на край кровати. Я распаковала сумку, разложила вещи. Тишина становилась всё тяжелее. Я чувствовала его присутствие слишком остро - каждый вздох, каждое движение пальцев. Это начинало сводить с меня с ума. Тело помнило его тепло слишком хорошо.

— Надо выпить. — неожиданно сказал он.

Я подняла голову.

— Нельзя. Мы на задании. Нужно быть трезвыми.

— Задание провалилось. Мы сидим и ждём, когда что-то случится. Выпивка не помешает.

Я хотела возразить, но слова не шли. Он был прав. Мы ничего не могли сделать. А в этой вязкой тишине алкоголь казался единственным способом заглушить разочарование и ту странную, опасную близость, которая висела между нами.

— Ладно. Закажи.

Мужчина позвонил на ресепшн. Через десять минут в дверь постучали. Я взяла бутылку виски и два стакана, поблагодарила и закрыла дверь.

Мы пили молча. Жидкость обжигала горло, растекалась теплом по телу, размягчая мышцы и притупляя острые края. Я смотрела на янтарь в стакане и думала, как странно всё сложилось. Четыре года назад я ненавидела его всей собой. А теперь сидела напротив в номере мадридского отеля и пила с ним виски, потому что нам больше нечего было делать.

— Я часто думал, что было бы, если бы я не отпустил тебя тогда. — тихо произнёс он. — Если бы нашёл другой путь. Если бы просто сказал правду, и мы бы справились вместе.

Я подняла глаза. В его взгляде жила та же боль, что я видела в римском переулке. Те же годы. Та же пустота. У меня перехватило дыхание.

— Ты не мог, Винсент. Ты думал, что защищаешь меня.

— Это не оправдание. — он поставил стакан и посмотрел на меня в упор. — Я должен был довериться тебе. Должен был сказать всё. Но я боялся. И из-за этого мы потеряли четыре года.

И нашего малыша...

Я молчала. Ком застрял в горле. Я просто сделала ещё глоток, чувствуя, как алкоголь размывает границы и делает всё вокруг чуть опаснее. В тусклом свете ночника его лицо казалось мягче. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то дрожит, чему я так долго не давала имени. Чувство, которое я так старательно прячу потому-что не могу иначе.

Винсент протянул руку и очень осторожно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Пальцы задержались на щеке. Я перестала дышать. Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь в висках глухим, тяжёлым стуком. Жар расползался по щеке, спускался ниже, к шее.

— Ты очень красивая, angelo. — низко сказал он.

Я не могла пошевелиться. Я не могла ничего произнести. В серых глазах теперь виделось тепло, и ни намёка на ту боль, которую я так долго носила в себе. Только желание.

— Мне... жарко. — выдавила я и встала к окну.

Распахнула раму. Прохладный ночной воздух хлынул внутрь. Мадрид дышал внизу редкими огнями. Я опёрлась на подоконник, чувствуя, как дрожат пальцы. Воздух охлаждал разгоряченную кожу, но внутри всё равно было черезчур жарко.

Винсент подошёл сзади. Его руки легли на мои плечи. Тёплое дыхание коснулось шеи. Я повернулась, чтобы что-то сказать - и потеряла равновесие. Алкоголь дал о себе знать слишком резко.

Он подхватил меня мгновенно. Руки сомкнулись на талии, и в следующую секунду я уже сидела у него на коленях, смотря на мужчину снизу вверх. Его пальцы сильно и почти отчаянно сжимали мою спину. Пыл его тела проникал сквозь одежду, и сопротивляться этому становилось невозможно.

— Осторожнее. — произнёс он, и в голосе была та нежность, которой я боялась больше всего.

Я переводила взгляд с его губ губы, на глаза, на руки, которые держали меня. Внутри бушевало всё, чему я сопротивлялась месяцами. Всё, что прятала за злостью и болью. Желание поднималось от самого низа, заливая всё внутри. И вдруг я перестала бороться.

Я пожалею об этом потом. Обязательно пожалею. Но это будет потом. А сейчас... сейчас я просто хочу раствориться в этом. Хочу почувствовать хоть что-то настоящее.

Я притянула его к себе и поцеловала.

Его губы были такими же тёплыми, мягкими и голодными. В этом поцелуе смешалось всё - годы боли, спрятанная нежность, страх и та отчаянная надежда, которую я боялась признать. Я чувствовала, как его руки сжимаются на моей талии ещё сильнее, как дыхание сбивается вместе с с моим, как мир за окном просто перестаёт существовать. Остались только мы. Только этот поцелуй. Только жар, который разливался по венам, стирая последние остатки рассудка.

Я не думала о Совете. Не думала о том, что будет утром. Я просто целовала его, настолько жадно и глубоко, словно пыталась вдохнуть его в себя. Будто боялась, что если отпущу хоть на секунду - всё исчезнет.

Винс отстранился первым. Глаза были тёмными, полными той же боли и той же жажды, что жила во мне.

— Вайолет... — прошептал он хрипло.

— Не говори ничего. — выдохнула я ему в губы. — Не сейчас.

Я снова притянула его ближе. Поцелуй стал медленнее, глубже, почти невыносимо нежным. И я знала, что завтра всё снова станет сложным. Нам предстоит война. Мы ещё не решили, кто мы друг другу. Но сейчас - в эту секунду - у нас был только этот момент. И я хотела сохранить его внутри себя навсегда.