НЕ ЧУЖИЕ||OG BUDA

       Og Buda

я приподнимаюсь на локте и, затаив дыхание, наблюдаю через проем в гостиную за тем, как она хозяйничает на моей кухне. свет падает на ее темные волосы, собранные в небрежный хвост, а на пальцах отчетливо выделяется тот самый глубокий, винный маникюр, который она сделала сегодня. надо ей хоть комплимент сделать.

а то подумает, что не заметил, а я между прочим заметил.

ева, как верный хвостик, трется прямо у ее ног, преданно задрав морду вверх и искренне рассчитывая, что с разделочной доски упадет хоть кусочек куриной грудки.

я смотрю на эту картину, чувствуя, как внутри разливается глупое, абсолютное тепло, и режаю последовать примеру собаки — пожалуй, мне тоже стоит немного поухаживать за своим главным источником вдохновения, чтобы задобрить эту неприступную крепость.

медленно сползаю с дивана, шаркаю тапками по полу и бесшумно подкрадываюсь к кухне. обнимаю ее со спины, утыкаясь носом в плечо и зарываясь пальцами где-то в районе талии. она замирает на секунду с ножом в руках, но вырываться не спешит.

— ты просто золотце, — шепчу я ей на ухо максимально елейным, убаюкивающим голосом, целуя в висок. — золотая женщина. просто сокровище, а не сиделка. знала бы ты, как мне повезло.

она даже не оборачивается, продолжая методично шинковать овощи для салата, и бросает через плечо с абсолютно невозмутимым, но чертовски самодовольным видом:

— знаю.

я чуть сильнее прижимаюсь к ее спинам, утыкаясь подбородком в плечо, и перевожу взгляд на ее руки, которые как раз аккуратно перекладывают нарезанные овощи в глубокую миску. глубокий, насыщенный винный оттенок свежего маникюра отчетливо выделяется на фоне светлой разделочной доски, притягивая к себе всё внимание.

— слушай, а ногти эти... — хриплю я тихонько, обводя кончиками пальцев ее запястья. — это, конечно, отдельный вид психологического оружия. серьезно, как по твоему больному организму теперь концентрироваться на выздоровлении, когда ты сидишь перед глазами вся такая... роскошная?

она наконец прерывает свое кулинарное шоу, замедляет движения ножа и чуть поворачивает голову в мою сторону, бросая на меня лукавый взгляд через плечо.

— ну так это чтобы ты даже не думал расслабляться, — хмыкает она с легкой победной улыбкой на губах. — стимул к жизни, так сказать.

я чуть крепче обнимаю ее за талию, притягивая ближе к себе, и с хитрой улыбкой продолжаю:

— а еще у тебя...

она резко останавливает меня, чуть поворачивается в моих объятиях, упираясь руками в мои плечи, и прищуривается с легким вызовом:

— тебе заняться совсем нечем, кроме как свои комплименты тут расточать? работы у тебя своей нету, что ли?

я только довольно ухмыляюсь, собираясь выдать очередную порцию любезностей, но закончить не успеваю.

— сейчас найду, — бросает она с безапелляционным видом.

недолго оглядевшись по сторонам в поисках подходящего фронта работ, она мгновенно находит идеальный вариант — и прежде чем я успеваю сообразить, что к чему, мне прямо в руки прилетает тяжелая чугунная сковородка.

— чтобы блестела, — командует она с ангельской улыбкой, разворачиваясь обратно к плите.

я лишь тяжело вздыхаю, демонстративно закатывая глаза к потолку, но спорить не пытаюсь — беру в одну руку тяжелую чугунную сковородку, а в другую — губку с каплей средства.

стою у раковины с максимально недовольной, вселенски страдальчатой мордой, усердно намыливая черное дно, пока пена летит во все стороны.

она оборачивается на секунду, окидывает мою кислотную физиономию оценивающим взглядом и тут же добавляет с издевкой:

— веселее! и улыбку шире, а то смотришь на сковородку так, будто я тебя на каторгу сослала.

оставшийся вечер мы ужинали её творениями — ароматной гречкой, свежим салатом и тем самым бульоном, который вернул меня к жизни лучше любых лекарств. мы сидели на кухне, болтали обо всем на свете, смеялись над сегодняшними приключениями и евой, которая безуспешно пыталась выпросить хоть крошку со стола, и казалось, что все эти дни разлуки и недомолвок просто растворились в теплом вечернем свете.

после ужина мы перекочевали в гостиную и теперь просто валялись на диване под мягким пледом, переваривая вкусную еду и наслаждаясь тишиной. ева, сытая и довольная после тайком перепавшего кусочка курицы, свернулась калачиком у нас в ногах.

она лежит, уткнувшись носом мне в плечо, а потом вдруг приподнимается на локте, задумчиво разглядывая комнату, и поворачивается ко мне:

— слушай, а у тебя есть в квартире какая-нибудь комната, которую ты ни разу не показывал в сторис?

я удивленно приподнимаю брови, переведя на нее взгляд, и с легким подозрением интересуюсь:

— это еще зачем тебе? стратегические тайники решила проверить или склад моих бывших футболок инспектировать собралась?

она закатывает глаза на мои шуточки и серьезно поясняет:

— мне сейчас посылочка с новым брендом косметики должна прийти, надо срочно распаковку и обзор записать. а у тебя тут свет везде падает по-разному, вот я и ищу идеальную локацию.

я хмыкаю, притягивая ее обратно к себе за талию, и киваю на дверь в коридоре:

— ну, в ванной можешь пойти, если свет нужен. я там еще ниче не выкладывал, полная творческая свобода для твоих баночек.

спустя час в квартире воцарился рабочий хаос, перемежающийся с ковровым шуршанием упаковочной бумаги. она уже битый час сидела на полу в ванной у большой подсветки, окруженная баночками, тюбиками и коробочками нового косметического бренда, методично пытаясь записать идеальные сторис с обзором.

я, пользуясь полнейшей свободой перемещения и полным отсутствием страха перед камерой, время от времени бесцеремонно влазил в кадр. то заглядывал из-за плеча с умным видом знатока текстур, то совал нос в объектив, с умным видом комментируя очередную сыворотку.

она в очередной раз прерывает запись, резко опускает телефон и выразительно закатывает глаза, вмиг забывая про весь свой блогерский профессионализм:

— да уйди ты отсюда, боже! — шипит она, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.
— ты мне весь свет загородил и сбиваешь весь контент! невозможно работать!

я невозмутимо облокачиваюсь о косяк двери, скрещиваю руки на груди и скалюсь с самой самодовольной улыбкой:

— между прочим, без меня у тебя эта реклама вообще не залетит, — авторитетно заявляю я.

— органический охват и интерактивы с аудиторией делать надо, а ты сидишь тут скучно вещаешь.

она скептически выгибает бровь, смерив меня долгим взглядом:

— кому ты вообще нужен со своими советами?

— всем своим фанатам, между прочим, — ни секунды не сомневаясь, парирую я.

на что она тут же выдает с убийственной невозмутимостью:

— ой, не льсти себе. они тебя исключительно из жалости слушают.

я демонстративно хватаюсь за сердце, изображая смертельную обиду, пока она, тихо хихикая с моего актерского мастерства, снова нажимает на запись и возвращается к баночкам.

спустя еще полчаса она сидит, поджав ноги, прямо на диване в гостиной, уткнувшись в экран телефона и сосредоточенно монтируя отснятый материал. я пристраиваюсь рядом, заглядывая через плечо и наблюдая, как она ловко режет таймлайн, безжалостно вырезая из видео все мои гениальные появления и ехидные комментарии.

— эй, ну ты чего режешь-то? — возмущаюсь я, легонько толкая ее плечом. — оставь, прикольно же получилось, живой контент.

она даже не отрывается от экрана, продолжая с хирургической точностью удалять фрагменты со мной:

— а потом появятся прикольные заголовки в пабликах вроде «og buda сошелся с бывшей», спасибо, мне такого счастья не надо, — фыркает она, не поднимая глаз.

я ухмыляюсь, нагло укладывая подбородок ей на плечо, и с полнейшим одобрением в голосе тяну:

— да очень прикольные, кстати. мне нравится.

по итогу в финальный монтаж всё-таки просочились пара секунд моего хаоса: в кадре случайно мелькнуло плечо в черной футболке и макушка, когда я в очередной раз попытался влезть в обзор. впрочем, зная нашу фан-базу, они поймут всё с полуслова и без полного лица — тем более что недавние сторис с видом из окна уже оставили достаточно жирных намеков, которые впору разбирать на цитаты.

***
на следующее утро солнце бьет в окно сквозь неплотно задернутые шторы, а в квартире палитрой свежего кофе и уюта разливается новый день. я лежу на спине, еще до конца не проснувшись, когда рядом раздается шелест одеяла и мягкий, слегка соннный голос:

— ну что, как ты себя чувствуешь?

я распахиваю глаза, ловлю ее встревоженный взгляд и тут же, не сдержавшись, драматично вздыхаю, цепляясь за эту фразу с железобетонной логикой:

— знаешь... я уже начинаю бояться этого вопроса, — бурчу я, скрестив руки на груди и глядя на нее исподлобья. — каждый раз, когда ты у меня это спрашиваешь, ты тут же разворачиваешься и уходишь. у меня на эту фразу уже условный рефлекс вырабатывается.

арина чуть смеется, мягко касаясь пальцами моего плеча, и качает головой:

— сегодня не уйду, — обещает она, устраиваясь поудобнее на подушке. — завтра уже тридцать первое, между прочим, а у тебя тут в квартире — абсолютный ноль по шкале новогоднего настроения. ни елки, ни гирлянд, голые стены да пустые коробки.

я приподнимаюсь на локте, лениво сощурившись на утреннее солнце, и вопросительно выгибаю бровь:

— и что ты хочешь? какое тебе еще ощущение праздника среди недели?

она лукаво щурится, и в ее глазах загорается тот самый знакомый азартный огонек, который обычно сулит мне либо грандиозную авантюру, либо серьезную пробоину в бюджете:

— поехали в торговый центр. за елкой, игрушками, подарками, — выдает она с самой ангельской улыбкой на свете, склоняясь ближе. — ты же мне подаришь подарок, да?

я протираю лицо руками, тяжело вздыхая и пытаясь переварить масштаб бедствия, которое обрушилось на меня с самого утра.

— я тебе вообще-то квартиру подарил, — напоминаю я с легким возмущением, приоткрывая один глаз и глядя на нее. — это ли не главный подарок года?

арина даже бровью не ведет, абсолютно не впечатленная моими аргументами.

— ну, во-первых, это было не на новый год, — парирует она с победной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. — а во-вторых, считается вообще-то за прошлые заслуги.

я усмехаюсь, качая головой, и притворно хмурюсь:

— интересно, кто тебя вообще так разбаловал?

она лукаво щурится, грациозно потягиваясь
на постели:

— а у меня бывший просто рэпер OG Buda, знаешь такого?

я выдерживаю паузу, изогнув бровь с самым серьезным видом в мире:

— и как он, интересно? наверное, крутой чувак?

арина кивает с абсолютно невозмутимым, но до невозможности ехидным лицом:

— мега крутой.

***
уже через час мы, наскоро собравшись и утеплившись, уже выходим из подъезда, оставив еву дома за главную. хозяйка квартиры проводила нас состроив максимально скорбную и вселенскую обиду на морде — мол, бросаете ребенка одного перед новогодними праздниками, но лишняя порция вкусняшек на столе, оставленная ей в качестве компенсации, явно примирила ее с этой горькой участью.

мы заходим в гудящий от предновогодней суеты торговый центр, где из каждых динамиков доносится назойливый «Last Christmas», а толпы людей штурмуют магазины в поисках последних подарков.
арина, кажется, впитывает эту атмосферу с удвоенной энергией. она уверенно лавирует между рядами огромного праздничного маркета, останавливается у каждого прилавка с елочными игрушками, трогает переливающиеся шары и одновременно, без паузы, вдохновенно излагает мне свои наполеоновские планы на ближайшие сутки.

— ...так, сначала мы обязательно берем елку, но не маленькую, а нормальную такую, чтобы под потолок, — тараторит она, не оборачиваясь и перебирая сверкающие сосульки на витрине. — потом я хочу купить огромную гирлянду, чтобы прям плотно намотать ее на елку, как в тех трендах из тик-тока, помнишь? а с игрушками надо определиться: либо берем классические — красные и золотые, либо стильные — синие и золотые. ты как думаешь, какие лучше будут смотреться? а? гриш, ты чего молчишь вообще?

я устало качу перед собой высокую продуктовую тележку, которая абсолютно не вяжется с новогодней мишурой вокруг, и смотрю на ее затылок с философским стоицизмом человека, который уже мысленно смирился со своей участью.

— я устал, — тяну я глухим, страдальческим голосом, останавливаясь посреди прохода и опираясь руками о ручку тележки. — я от одних твоих планов уже устал, а мы еще даже елку не выбрали.

арина оборачивается, одаривает меня самым снисходительным взглядом, на какой только способна, и хлопает в ладоши:

— ну давай, просыпайся, спящая красавица, у нас впереди грандиозные планы и куча дел, — командует она, разворачиваясь к полкам.

не успеваю я и глазом моргнуть, как она ловко подхватывает огромную катушку переливающейся коробки и швыряет ее прямо в мою пустую тележку. я смотрю на эту махину с удивлением, склоняюсь над бортом и прищуриваюсь:

— слушай, это ты что намотать собралась на сто метров? космическую станцию, что ли?

арина даже не моргнет:

— ну, елку же, я же говорила.

я хмыкаю, скрещивая руки на груди, и опечаленно качаю головой:

— да тут не то что елку — тут еще и тебя с запасом связать в этой гирлянде хватит, да так, чтобы никуда больше не сбежала.

она на секунду замирает, переваривая мои слова, слегка смущается от столь неожиданной фантазии и, чуть порозовев на морозном воздухе, отмахивается:

— пошли дальше, у нас еще выбор игрушек не закончен..

мы останавливаемся у огромного стенда, заваленного сверкающими елочными шарами всех возможных цветов и размеров. арина вовсю крутит в руках какую-то стеклянную синюю сферу, придирчиво разглядывая ее на свет и продолжая рассуждать про концепцию новогоднего декора, как вдруг сзади раздается неуверенное шуршание курток и вежливый девичий голос:

— простите... а можно сфоткаться?

мы одновременно оборачиваемся. позади нас топчется небольшая компания девчонок-подростков с горящими глазами и телефонами наготове. они явно заприметили нас еще у гирлянд, но не решались подойти.

я переглядываюсь с ариной, ловлю ее чуть удивленный взгляд, а потом тяжело вздыхаю, изображая вселенское одолжение, но уголки губ все равно сами собой ползут вверх.

— ладно, давайте по-быстрому, — киваю я, шагая к ним ближе, но тут же добавляю с самым строгим и деловым выражением лица:

— только чур — вы это никуда не выкладываете, договорились?

девчонки радостно закивали, сбиваясь в кучу рядом со мной, пока арина с забавной улыбкой отходит на шаг назад, превращаясь на секунду в личного фотографа.

когда я уже собирался отпустить девчонок с миром, одна из них вдруг робко смотрит на арину и восторженно выпаливает:

— ой, а можно и с вами тоже? вы в жизни еще красивее, чем в сторис! мы за вами следим, вы такая вайбовая!

арина от неожиданности слегка теряется, ее щеки покрывает легкий румянец, но она тут же с улыбкой шагает вперед:

— конечно, давайте, красавицы, — с теплом отвечает она, обнимая девчонок за плечи, пока они радостно щелкают селфи на фронталку, наперебой рассыпая комплименты ее внешности и стилю.

я стою рядом, скрестив руки на груди, и с легкой ухмылкой наблюдаю за этой сценой:

— так, всё, хватит ей самооценку поднимать, а то она и так думает, что тут главная звезда, — подкалываю я девчонок, на что арина тут же награждает меня выразительным взглядом и легким тычком в бок, под общий смех компании.

девочки еще раз радостно благодарят нас, машут на прощание телефонами и растворяются в толпе покупателей. арина смотрит им вслед, провожая взглядом, а потом поворачивается ко мне, задумчиво покусывая губу:

— как думаешь... они реально выложат? — тихо спрашивает она, кивая на только что сделанные кадры.

я хмыкаю, закатывая глаза, и смотрю на нее так, будто она задала самый глупый вопрос на свете:

— конечно, — уверенно заявляю я, разворачивая тележку к рядам с елками. — думаешь, они упустят шанс первыми залить в сеть эксклюзивные фотки того, как мы вместе выбираем декор и готовимся к новому году? готовься, сейчас паблики разорвет.

арина легко пожимает плечами, признавая мое право на правоту, и не успевает она сделать и шага, как я притягиваю ее к себе за талию, легко цепляя подбородком за макушку.

— да ладно тебе, не переживай, и так уже всем всё ясно, — улыбаюсь я, мягко подталкивая ее вперед. — пошли дальше, пока мы тут до ночи шары выбирать будем, новый год наступит.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!