НЕ ЧУЖИЕ||OG BUDA

                     Og Buda

эти дни в больнице тянулись бесконечно долго, но я был искренне рад видеть ее каждый раз, как она открывала дверь палаты. ее визиты хоть как-то поднимали настроение и разбавляли этот унылый больничный день с его белыми стенами и запахом лекарств. хоть мы пока и «дружим», так сказать, от самого этого слова теперь становилось только теплее на душе.

она честно приходила оба дня, принося с собой мандарины, смех и запах улицы, а на третий день в палату ввалился темыч
он шумно хлопнул дверью, с ходу уставился на меня своими буйными глазами и выдал:

— короче, я щас пытаюсь договориться, чтобы тебя выписали раньше. ну не куковать же тебе здесь на новый год!

темка с порога принялся расхаживать по палате, размахивая руками и возмущаясь местными порядками, будто это он тут лежит с капельницей, а не я.

— я уже и с дежурным врачом поговорил, и «шоколадку» медсестрам оставил, — авторитетно заявлял он, заглядывая в мой пакет с мандаринами и тут же очищая один из них. — завтра утром обход, если все будет плюс минус норм — подпишут бумажку. а то сиди тут с кислой миной, когда елка дома горит и оливье на подходе.

я только усмехался, слушая его бурчание, но внутри впервые за эти дни кольнуло реальное предвкушение. встречать новый год в четырех белых стенах с капельницей точно не улыбалось, а перспектива оказаться дома пахла мандаринами, свободой и тем самым продолжением нашей истории, которая теперь обязательно должна была начаться.

и это вправду сработало. с утра зашел наш лечащий врач, с серьезным видом вычитал мне часовую нотацию про то, что делать при температуре, как беречь себя и что никаких нагрузок, а потом махнул рукой и сказал собирать вещи. так что к обеду я уже ехал домой в темкиной машине, глядя на проплывающие мимо заснеженные улицы и радуясь, что этот больничный кошмар наконец-то позади.

когда я наконец открыл дверь своей квартиры и переступил порог, меня окатила волна тишины и привычного домашнего тепла. я закрыл за собой дверь, скинул куртку и огляделся вокруг. казалось, что меня здесь не было целую вечность, хотя прошло всего-то несколько дней. воздух пахал по-другому, вещи стояли на своих местах, но всё вокруг казалось каким-то непривычно застывшим, ждущим, пока я снова вдохну в эту тишину жизнь.

не успел я толком разобрать сумку, как в прихожей зазвонил телефон. на экране высветилась физиономия Темыча. я сбросил вызов с пальто и принял звонок:

— алло?

— я забыл сказать! — без всяких приветствий затараторил темка в трубку. — там врач сказал же все равно дома постельный режим соблюдать и все такое, сам понимаешь...
я усмехнулся, прислонившись плечом к косяку:

— я знаю. и?

— ага, знает он! — возмутился друг на том конце провода. — я знаю, что тебе на это похер будет. поэтому жди гостей.

— бля, тем, мне никакая сиделка не нужна, я хочу побыть в тишине, — поморщился я, уже представляя, как кто-то будет ходить над душой и командовать.

— я попросил арину периодически заходить к тебе, присматривать, — парировал темка абсолютно довольным голосом.
я на секунду замер, глядя на пустой коридор, а потом уголки губ сами собой поползли вверх.

— вопросов нету, мне все нравится, — уже совсем другим тоном ответил я.

когда я сбросил вызов, в квартире снова стало тихо, но это была уже совсем другая тишина. не тоскливая больничная, а живая, наполненная каким-то новым, приятным ожиданием. я даже умудрился разобрать сумку, хотя после больницы сил оставалось не так много, а потом устроился на диване, завернувшись в плед и глядя в окно на падающий снег.

прошло уже два часа с момента того телефонного разговора. я успел и порядок в квартире навести, насколько сил хватило, и щетину сбрить, которая неприятно кололась после всех этих дней без нормального ухода. вот только моей «подруги» всё ещё не было.
я хмыкнул про себя, глядя в зеркало в ванной и трогая гладкий подбородок: как это она своего больного друга кинула? непорядок.

но стоило мне только вернуться в комнату, как в прихожей раздался тот самый тихий, знакомый стук.

я тяжело вздохнул, намеренно придавая лицу максимально страдальческий и уставший вид — ну надо же показать, как тяжело мне пришлось без ее царского ухода, — и медленно поплелся в коридор открывать дверь.

я резко распахиваю дверь, готовый выдать какую-нибудь едкую шутку насчет пунктуальности, но натыкаюсь на её взгляд — чуть смущенный, но абсолютно спокойный.
она стоит на пороге, засунув руки в карманы кутки, и произносит с легкой усмешкой:

— меня артём попросил к тебе заходить.
я тяжело вздыхаю, устало протираю лицо ладонью и качаю головой:

— я ж не инвалид вроде.

она лукаво приподнимает брови, делает вид, что разворачивается к выходу, и бросает через плечо:

— ну, я тогда свободна?

я тут же перехватываю край двери, утягивая её обратно в прихожую, и быстро напускаю на себя самый жалостливый вид.

— нет-нет... — тут же отпираюсь я, слегка морщась и прикладывая руку к виску. — погоди. у меня ещё голова побаливает... и кашель вон какой.

она останавливается, оборачивается и с сомнением смотрит на меня, скрестив руки на груди. в глазах так и читается легкое веселье — прекрасно видит, что я просто играю на публику, но подыгрывать мне всё-таки собирается.

— ой, бедняжка какой, — протягивает она с наигранной жалостью, делая шаг в прихожую и аккуратно закрывая за собой дверь. — и что же мне теперь с тобой делать, доктор прописал постельный режим или срочное спасение?

— оберегать, лечить, ценить, от моей постели не отходить, быть рядом... я могу ещё долго список продолжать, — с самым серьезным видом заявляю я, опираясь плечом о косяк.
она закатывает глаза, но сдержать улыбку уже не получается.

— закончим на этом, — бросает она, по-хозяйски переступая порог и ловко развязывая шарфик. — я из этого всего собираюсь просто лечить тебя.

я делаю шаг ей навстречу, аккуратно помогаю стянуть с плеч куртку и вешаю её на крючок в прихожей, пока она расстегивает молнию на ботинках.

— ну раз доктор приступил к своим обязанностям, тогда с тебя как минимум чай с малиной, — ухмыляюсь я, наблюдая, как она уверенно проходит вглубь квартиры, чувствуя себя здесь почти как дома.

она уверенно проходит на кухню, ставит на стол принесенный шуршащий пакет и оборачивается ко мне с деловым видом.

— я тебе тут купила всё нужное, — объявляет
она, а потом тут же распахивает дверцу моего холодильника, критически изучая его содержимое. — так, а ты кушать хочешь?

я неловко тру затылок и виновато смотрю на пустые полки, откуда на нас одиноко глядит початая бутылка соуса и пара яиц.

— хочу, конечно... но у меня буквально нихера нету в холодильнике, — признаюсь я, вспоминая, как в те дни, когда мы только начинали встречаться, у меня дома всегда волшебным образом находилось что-то вкусное к чаю или полноценный ужин.

она прикрывает дверцу холодильника, вздыхает и поворачивается ко мне с вопросительным взглядом:

— а макароны или гречка есть хоть какая-то?

— макароны где-то точно должны быть, — говорю я и на всякий случай заглядываю в подвесной шкафчик, где обнаруживаю стратегический запас из пачки рожек.

она победно улыбается, кивает на пачку в моих руках и уже командует парадом:

— ну ладно, я что-то придумаю. ты давай, иди ложись.

я оборачиваюсь к ней с вопросительным видом:

— а помочь чем-то?

она выразительно сужает глаза и качает головой:

— я помню, как ты помогаешь. иди давай.

— ну ладно, если что — зови, — капитулирую я, примирительно поднимая руки, и послушно отправляюсь в гостиную, оставляя её командовать на кухне.

я устраиваюсь на диване, укутавшись в плед, и просто лежу, слушая привычные, уютные звуки. с кухни доносится тихое звяканье посуды, глухой стук ножа по разделочной доске и мерное бульканье воды в кастрюле — всё это наполняет квартиру такой живой атмосферой, какой здесь не было с момента нашего расставания.

спустя какое-то время шорохи стихают, и из дверного проема показывается её голова. она опирается плечом о косяк и с улыбкой спрашивает:

— ну что, больной, тебе в постель подавать или на кухню выйдешь?

— если я попрошу принести мне в постель, ты с ложечки меня покормишь? — с надеждой в голосе интересуюсь я, приподнимаясь на локте.

она тут же решительно мотает головой:

— нет.

— а если сильно мне плохо? — не сдаюсь я, изображая вселенское страдальчество.

она снова отрицательно качает головой, скрещивая руки на груди:

— нет.

я вздыхаю, откидываясь назад на подушки:

— ну тогда на кухню иду.

я выбираюсь из-под пледа и медленно бреду на кухню. на столе меня уже ждет дымящаяся тарелка горячих макарон в аппетитном томатном соусе и кружка ароматного чая.

она кивает на угощение, подтягивает к себе стул и садится напротив меня, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как я устраиваюсь за столом.

я принимаюсь за еду — макароны оказываются на удивление вкусными, а горячий томатный соус отлично согревает. всё это время она сидит напротив и наблюдает за мной. я бы сказал, очень пристально, но при этом с каким-то совершенно довольным, мягким выражением лица.

я не выдерживаю этого взгляда, отрываю ложку от тарелки и хмурюсь:

— чё ты мне в рот заглядываешь?

она ничуть не смущается, лишь улыбается еще теплее и качает головой:

— да просто приятно смотреть. ты кушай, кушай.

я отправляю в рот последнюю ложку, аккуратно кладу её рядом с тарелкой и, тяжело вздохнув от нахлынувшего чувства сытости, откидываюсь на спинку стула.

— спасибо, это было очень вкусно, — искренне говорю я, с благодарностью глядя на неё.
она мгновенно оживляется, чуть подается вперед и с заботливым интересом спрашивает:

— может, ещё будешь?

я легонько хлопаю себя по животу и качаю головой:

— да куда ещё... ты и так мне навалила тут две моих обычных порции.

она самодовольно улыбается, подпирая щеку рукой, и мягко отзывается:

— ну, извини, перестаралась.

она поднимается из-за стола и кивает в сторону гостиной:

— ладно, иди ложись, отдыхай.

я молча киваю в ответ и послушно плетусь обратно на диван, снова кутаюсь в плед и жду. спустя минут десять-пятнадцать на кухне стихает возня, раздается шуршание пакета, и она возвращается в комнату. в руках у неё оказывается пара блистеров и небольшая горстка капсул.

— ну вот, посуду помыла... смотри тут, таблетки принесла, — говорит она, опускаясь на край дивана и раскладывая лекарства на журнальном столике.

она тут же принимается методично и строго объяснять: вот это — от кашля, это — для горла, а вон те витамины нужно пить строго после еды и не пропускать. я слушаю в пол-уха, больше любуясь тем, как сосредоточенно она хмурит брови, заботясь обо мне.

закончив инструктаж, она выпрямляется, легко хлопает себя по коленям и заявляет:

— ну, я тогда пойду.

я резко приподнимаюсь на локте, мигом растеряв всю сонливость, и смотрю на неё так, будто она только что объявила об отмене нового года.

— в смысле «пойдешь»? — хмурюсь я, чувствуя, как внутри поднимается вполне закономерный протест. — а побыть со мной? а «оберегать, лечить, от постели не отходить»? ты же сама весь этот список одобряла!

она останавливается у выхода из гостиной, оборачивается и скрещивает руки на груди, изогнув брови. на губах играет лукавая улыбка.

— я говорила только про лечить, — парирует она с невозмутимым видом. — а мне, между прочим, дома тоже надо побывать, свои дела сделать.

— бросить больного человека на произвол судьбы... жестоко, доктор, — тяну я с укоризной, но в голос уже прокрадывается мягкая усмешка, выдающая, что всерьез спорить я собираюсь.

— какие у тебя могут быть дела? — скептически жму плечами я, не желая её отпускать.

она закатывает глаза, чуть заметно улыбаясь, и качает головой:

— меня ева дома ждет, скучает.
я тут же нахожу идеальное решение и оживляюсь:

— ну давай ты её сюда заберешь и останетесь, чё тебе дома сидеть?

— я спать в чужой квартире не буду, — отрезает она, выразительно обводя взглядом комнату.

— какая чужая? — удивленно выгибаю брови я, чувствуя себя слегка оскорбленным таким определением.

— ну вот такая... я тут у тебя впервые, — пожимает плечами она, оглядывая гостиную оценивающим взглядом.

— повод приходить чаще, — парирую я, ухмыляясь и устраиваясь поудобнее на подушках.

она бросает на меня выразительный взгляд, в котором читается смесь возмущения и легкого веселья, и качает головой:

— хитрец какой.

но спорить дальше не пытается — лишь вздыхает, сдаваясь под моим напором, и окончательно отступает от порога обратно в комнату.

— я могу даже с тобой сходить, — предлагаю я, уже собираясь сбросить плед и подняться с дивана.

она тут же решительно машет рукой:

— не надо, сиди давай, больной.

я смотрю на неё чуть мягче, уже без прежнего шутливого напора, и тихо говорю:

— спасибо, что приглядываешь, помогаешь... я правда ценю это.

она на мгновение замирает, чуть заметно меняясь в лице, и отвечает ровным, но звонким тоном:

— друзья всегда должны помогать, — произносит она, делая отчетливый, почти подчеркнутый акцент на слове «друзья».

я чувствую, как от этого словесного ударения внутри неприятно и холодно екает, но стараюсь не подать виду и лишь криво усмехаюсь, отводя взгляд в сторону.

— ну да, конечно, друзья, — тихо бормочу я, натягивая плед чуть выше на плечи.

она разворачивается и молча уходит в прихожую. я слышу, как шуршит куртка, звенят ключи, а затем раздается тихий, но от этого невероятно тяжелый щелчок замка. входная дверь закрывается.

в комнате мгновенно становится слишком тихо. я тупо смотрю на пустой проход и задаюсь крутящимся в голове вопросом:

может, эта подруга вообще не вернется?..
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, для меня оно важно!!