НЕ ЧУЖИЕ||OG BUDA

Arinnkiss

я подхватываю этот тяжеленный, роскошный букет, чувствуя себя как минимум героиней какого-нибудь романтического фильма — ну или владелицей собственной цветочной лавки. разворачиваюсь и под аккомпанемент тихого цоканья когтей евы шествую на кухню.

аккуратно водружаю пионовидные розы на стол — им тут явно тесно, но выглядит потрясающе. в этот самый момент в кармане шорт начинает надрывно вибрировать телефон. достаю экран: ира.

нажимаю на вызов, бросая телефон на громкую связь прямо на столешницу, а сама тянусь к плотной карточке-открытке, засунутой в обертку.

— ну что, получила цветочки? — раздается в динамике ехидный, довольный голос иры. — это тебе от меня с новосельем, моя хорошая!
я как раз успеваю вытащить открытку и пробежаться глазами по знакомому каллиграфическому почерку:

«любимой арише от ирочки».

хмыкаю, качаю головой и закатываю глаза, при этом чувствуя, как на лицо сама собой наплывает широкая улыбка.

— да поняла уже, спасибо, — протягиваю я в трубку, проводя пальцем по буквам в открытке. — знатная оранжерея, подруга. только вот кое-кто у меня тут под дверью чуть инфаркт не схватил, пока курьер этот цирк устраивал.

из динамика тут же доносится любопытный смешок иры:

— оу. соседи странные попались?

я присаживаюсь на стул напротив огромного букета, подпирая щеку рукой, и коротко выдыхаю:

— ну, типа того.

и вкратце пересказываю ире весь этот цирк. и про то, как он внезапно нарисовался на пороге, застав меня в самом «парадном» виде — в растянутой футболке, старых шортах и с патчами под глазами. и про гениальный план с выгулом собаки, который я провернула исключительно для того, чтобы выиграть время и хоть как-то навести марафет в ванной, пока он не видит.

— я, если честно, вообще думала, что мне действительно какой-то ухажер цветы прислал, — признаюсь я, крутя в пальцах открытку и невольно улыбаясь. — вот так ему прямо и сказала, да. вообще в мыслях не было, что это от тебя.

ира на том конце провода виновато, но весело тянет:

— оу... ну я же не со зла, я правда не хотела вас лбами сталкивать, честно!
я качаю головой, глядя на пунцовые бутоны роз, и отмахиваюсь, хотя ира этого и не видит:

— да забей, всё нормально. по крайней мере, вечер у него явно удался на славу.

ира на секунду замолкает, переваривая информацию, а потом любопытство в её голосе берёт верх:

— так, подожди. а он что? как отреагировал?
я фыркаю, вспоминая его перекошенное от ревности лицо, и перебираю пальцами упаковочную ленту:

— да не знаю. злой был, как чёрт. стоял там, глазами сверкал.

— а ты что? — тут же подхватывает ира, явно заинтригованная развязкой.

— а я что? — я гордо выпрямляюсь на стуле. — я так и сказала: «тем более я сво-бод-на-я», мол, имею полное право принимать букеты от кого захочу. он послушал-послушал, пробурчал «спокойной ночи» и просто ушёл.

в трубке повисает короткая пауза, после чего ира осторожно и с ноткой ехидства интересуется:

— ну... и ты жалеешь теперь?

я замолкаю. опускаю взгляд на огромную охапку роз, наглухо застреваю в этой тишине секунд на пять, а потом тихо, с кривой усмешкой выдыхаю в микрофон:

— я вообще-то гордилась своим ответом и этой эффектной фразой... ровно до тех пор, пока не узнала, что цветы на самом деле от тебя.

— я уверена, он сейчас сидит где-нибудь и думает, что я уже забила на всё и нашла себе кого-то на стороне, — вздыхаю я, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд на розы.

ира на том конце провода уверенно фыркает, ни капли не сомневаясь в своей позиции:

— ну и пусть побегает! полезно для профилактики. как пел егор крид в своей песне: «раз влюбился — добейся». вот пусть отрабатывает карму.

я криво улыбаюсь, скептически приподнимая бровь:

— давай без цитат из поп-сцены... даже если это происходит во второй раз?

ира отвечает без тени сомнений, будто это аксиома:

— ну да. тем интереснее будет финал.

я тяжело вздыхаю, бросая взгляд на эту гигантскую охапку, которая заняла чуть ли не полкухни, и тепло улыбаюсь в трубку:

— ладно, давай, подруга... спасибо ещё раз за букет. хотя хлопот он мне сегодня, конечно, доставил порядочно.

— давай, целую, не скучай там с цветочками! — весело отвечает ира и сбрасывает вызов.

я откладываю телефон на столешницу рядом с чашкой и какое-то время просто молча смотрю на роскошные пионовидные розы. в тишине кухни отчетливо слышно, как ева тихонько шуршит миской в углу, доедая свой ужин.

я подхожу ближе, касаюсь кончиками пальцев прохладных, тугих бутонов и невесело хмыкаю про себя.

интересно, о чем он сейчас вообще думает?
наверное, сидит где-нибудь на студии или у себя дома, злой, с сигаретой в зубах, и проклинает и этот неожиданный букет, и мою вредность, и всю эту нелепую ситуацию в целом. и ведь не объяснишь ему сразу, что за этим «тайным поклонником» стояла обычная шутка подруги — хотя, признаться честно, его задетая гордость и ревность выглядели до боли забавно.

я качаю головой, тихо вздыхаю и тянусь к вазе, решая, что думать обо всем этом мы будем уже позже.

***

проходит ровно неделя. неделя абсолютной, звенящей тишины.

от гриши ни слуху ни духу — мы даже ни разу не столкнулись во дворе, хотя обычно наши траектории пересекались стабильно пару раз в день. я пару раз порывалась выглянуть в окно, заглядывая в стёкла его спальни на против, но шторы там почти всегда были задернуты, а сам он появлялся на горизонте крайне редко, словно залёг на дно.

зато сегодня в сети взрывается информационное поле: гриша официально дропает новый альбом.

городские паблики и телеграм-каналы пестрят обложкой, чаты взрываются восторженными кружочками, а в честь релиза он собирает у себя дома знатную тусовку.

зовёт всю тусовку и старых друзей: иру, артёма, анара, каких-то битмарей, знакомых музыкантов, девчонок из тусовки.
меня, разумеется, никто не звал.

ну и ладно. прекрасно обойдусь без этого праздника жизни. сижу дома, завариваю чай и делаю вид, что мне абсолютно всё равно.

ира, конечно, честно пообещала держать меня в курсе и слить все самые сочные подробности вечера, но ждать её отчета — настоящее мучение. время тянется бесконечно, и я уже просто не знаю, чем себя занять, чтобы не сойти с ума от безделья и любопытства.
сначала я собралась и пошла выгуливать еву.

пока собака неторопливо обнюхивала каждый куст у дома, я стояла посреди двора и невольно задирала голову наверх, разглядывая его окна. в квартире ярко горел свет, на стеклах то и дело мелькали тени силуэтов, а из приотстворенной форточки доносились глухие, басовитые отголоски музыки и смех. народ там явно уже гулял вовсю.

вернувшись домой, я попыталась переключиться на быт. от безысходности затеяла генеральную уборку: протерла пыль, перемыла всю посуду, навела идеальный порядок в гостиной, расставила по местам вещи.

но даже блестящая чистота вокруг не помогала заглушить мысли о том, что прямо сейчас, всего в двух шагах от меня, в разгаре шумная вечеринка, на которую я демонстративно не получила приглашение.

я устало бросаю тряпку на тумбочку, вытираю руки о полотенце и иду в комнату. от этого искусственного затворничества уже начинает подташнивать: целую неделю я принципиально не подходила к окнам, держа плотные шторы наглухо закрытыми, чтобы лишний раз не накручивать себя видами его светящихся окон.

но сегодня любопытство и накопившееся за вечер раздражение перевешивают.

я решительно подхожу к окну и резким движением раздвигаю тяжелые портьеры, впуская внутрь полосу уличного света от фонарей.

и в ту же секунду замираю, вперив взгляд в противоположное окно.

в комнате напротив, в полумраке, освещенном лишь мягким неоном, кто-то есть. силуэты движутся слишком близко друг к другу. фигура гриши узнаваема сразу — широкие плечи, знакомая осанка. а рядом с ним... девушка. она стоит к нему полубоком, что-то оживленно говорит, а он легко и привычно приобнимает её за талию, притягивая ближе.

внутри всё обрывается, сменяясь ледяным шоком.

дрожащими пальцами я лихорадочно хватаю со стола телефон, открываю камеру, включаю максимальный зум и навожу объектив прямо на то окно, затаив дыхание.

экран телефона дрожит в пальцах, но картинка подтягивается, делая силуэты в соседнем окне пугающе близкими и четкими.

я задерживаю дыхание, вглядываясь в светящийся дисплей. девушка оказывается блондинкой с длинными распущенными волосами — лица в полумраке не разобрать, но в её движениях сквозит какая-то слишком уверенная, хозяйская грация. она непринужденно кладет изящные руки ему на грудь, пальцы забавно цепляются за ткань худи, и она что-то увлеченно, с улыбкой рассказывает, чуть запрокинув голову.

а гриша... он не отстраняется. он просто смотрит на неё сверху вниз, чуть наклонив голову, и слушает.

внутри меня всё мгновенно холодеет, а потом затапливается жгучей, липкой волной обиды. неделя тишины, гордые фразы про «свободу» и глупые надежды на то, что он там страдает от ревности, разбиваются вдребезги о этот фрагмент из чужой жизни, увеличенный на четыре икс.

я продолжаю судорожно смотреть в экран телефона, где камера выхватывает каждое движение с неприятной четкостью.

блондинка на мгновение замолкает, лукаво улыбается и вдруг резко, с вызовом тянет гришу за воротник его худи вниз, явно намереваясь поцеловать.

а он... он абсолютно не сопротивляется. гриша подается вперед, перехватывая её за талию и сокращая остатки расстояния между ними.

— о господи, неужели я сейчас действительно увижу, как мой бывший целует какую-то левую бабу прямо в прямом эфире? — проносится в голове диким, оглушающим эхом.

на секунду меня парализует. я уже мысленно смирилась с этим фактом, сжала зубы до боли в челюсти и тупо продолжаю таращиться в экран, уверенная, что сейчас перед моими глазами развернется полноценная сцена из какого-то дешевого фильма для взрослых.

но в самый последний момент, когда их губы разделяют считанные миллиметры, гриша резко отстраняется от неё.

так и не поцеловав.

он бросает пару коротких фраз, от которых блондинка недовольно морсит носик, и уверенным шагом направляется прямо к своему окну.

я даже дышать перестаю. а в следующую секунду его взгляд впивается в мое окно.
прямо в меня. стоящую с зажатым в руке телефоном, дрожащим зумом и абсолютно ошарашенным лицом.

я застываю со смартфоном в руке, как вкопанная, не в силах даже моргнуть. на экране телефона его лицо — пусть и через зум, но отчетливо — вдруг расплывается в знакомой, издевательской ухмылке.

он смотрит прямо на меня несколько секунд, явно прекрасно понимая, и что я подглядываю, и с каким лицом сижу перед своим окном.

а потом — медленно, с демонстративной неспешностью — протягивает руку и резким движением наглухо задергивает шторы.
оставляя меня одну в полной тишине, с раскаленными от стыда щеками и телефоном, на экране которого теперь красуется лишь пустой кусок темной стены.

я резко опускаю руку с телефоном, в груди колотится бешеное, сорвавшееся с ритма сердце, а лицо пылает так, будто меня окунули в кипяток.

— и всё?! — вслух выкрикиваю я в пустой комнате, сжимая смартфон в пальцах до побелевших костяшек. — серьёзно, мать твою, и всё?!

я отшатываюсь от окна, злобно задергивая собственные шторы обратно, и нервно хожу из угла в угол по комнате.

— ну конечно, — зло выдыхаю я, ядовито копируя его ухмылку в пустоту. — поиграл на публику, поиздевался — и спать пошёл.

наверное, сейчас обнимает эту свою блондиночку и вовсю ржёт над тем, какая я тупая лохушка. сидела тут, подглядывала через чёртов зум, как последняя дура, и спалилась на самом интересном месте!

внутри всё клокочет от смеси жгучего стыда, злости и обиды. хочется одновременно завизжать от досады и запустить в стену первым попавшимся под руку предметом.

— чтоб я ещё хоть раз... да чтоб я вообще в ту сторону посмотрела! — бормочу я, сбрасывая телефон на кровать и отчаянно пытаясь унять дрожь в руках.

я обессиленно падаю лицом вниз на подушку, сжимая в кулаках покрывало, и замираю.
в квартире устанавливается оглушающая, звенящая тишина — только где-то на дальней кухне всё ещё тихо посапывает уставшая за вечер ева. а у меня в голове словно заело пластинку, прокручивая одну и ту же назойливую картинку: его насмешливый взгляд, эта поганая ухмылка и тяжелая складка ткани, закрывшая окно.

я резко перевожусь на спину, уставившись в белый потолок, и мозг автоматически подкидывает новые варианты развития событий.

интересно... что они там сейчас делают?
вот он задернул шторы. вернулся ли он к ней?

наверняка. блондинка эта явно не собиралась уходить просто так — вон как уверенно висла у него на шее. они наверняка сейчас смеются, вспоминая мою перекошенную от шока физиономию в объективе камеры. может, она снова тянет его за воротник, и на этот раз уже никто не отстраняется?

эта мысль бьёт под дых с такой силой, что я судорожно жмурюсь и резко зарываю лицо в подушку, пытаясь заглушить этот бесконечный внутренний диалог.

отвратительно. мерзко, унизительно и невыносимо любопытно.

но больше всего бесит даже не он и не эта девица, а то, что я снова попалась в его ловушку, как последняя дура, и теперь буду всю ночь ворочаться, представляя себе их грёбаную вечеринку.
———————————————————————-
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!