Клятва, разбитая о камни

Теодор медленно опускается на холодный каменный пол башни, увлекая тебя за собой. Его руки всё еще крепко сжимают твою талию, словно он боится, что если отпустит хоть на секунду, ты исчезнешь или снова шагнешь к тому жуткому краю. Букет камелий падает рядом, устилая серый камень нежными розовыми лепестками.

Замок погрузился в глубокую, звенящую тишину после ухода Малфоя. Слышно только, как свистит пронизывающий ветер в проемах башни и как загнанно, тяжело дышит Теодор. Ты чувствуешь, как крупная дрожь бьет его тело. Ярость ушла, оставив после себя опустошение и обнаженную, кровоточащую боль.

— Извини… — хрипло, едва слышно шепчет он, утыкаясь лбом в твое плечо. Его пальцы судорожно впиваются в ткань твоей заношенной мантии. — Извини за то, что тебе пришлось это выслушать. За его слова. За мою семью.

— Всё хорошо, Тео. Всё уже позади, — ты нежно гладишь его по растрепанным темным волосам, пытаясь успокоить, подарить то тепло, которого его лишили с самого детства. — Он ушел. Мы одни.

Теодор медленно поднимает голову. В полумраке ночи его карие глаза кажутся совсем черными, бездонными и полными такой отчаянной, острой тоски, что у тебя сжимается сердце. Он всматривается в твое лицо, словно пытается запомнить каждую черточку, каждый контур. Его взгляд опускается к твоим губам, и в это мгновение между вами стираются все условности, все страхи и запреты. Больше нет чистокровного аристократа и нищей маглорожденной. Есть только два сломанных подростка, которые нашли спасение друг в друге посреди чужого, жестокого мира.

Он подается вперед. Его рука плавно перемещается на твою шею, а теплые, слегка подрагивающие пальцы осторожно очерчивают линию челюсти.

Теодор целует тебя.

Этот поцелуй не похож на сказочные истории из книг волшебников. В нем — привкус соленых слез, горечи, пережитого только что ужаса и безумной, накопленной за долгие недели нежности. Его губы сначала касаются твоих робко, почти невесомо, словно он боится причинить тебе боль, но уже через секунду поцелуй становится глубоким, требовательным и отчаянным. Теодор прижимает тебя к себе так сильно, что кажется, будто вы пытаетесь срастись, стать одним целым, чтобы ни один Пожиратель Смерти, ни одна пьяная ссора и ни один Малфой не смогли вас разбить.

Ты отвечаешь ему с той же силой, запуская пальцы в его волосы и полностью растворяясь в этом моменте. Ледяной ветер башни больше не обжигает кожу — тебя согревает его дыхание, его сердцебиение, его безмолвное признание, которое не нуждается в словах.

Когда вы наконец отстраняетесь друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха, Теодор не убирает рук. Он прижимается своим лбом к твоему, тяжело дыша, и аккуратно стирает большим пальцем остатки слез с твоей щеки. Его карие глаза блестят в лунном свете, и в них больше нет той мертвой пустоты, которая пугала тебя при первой встрече. Теперь там горит хрупкое, но чистое пламя. Пламя, которое принадлежит только тебе.