Клятва, разбитая о камни

Проходит неделя за неделей, и ваши ночные побеги на Астрономическую башню становятся единственным временем, когда вы оба можете дышать полной грудью. Напряжение в школе растет, Пожиратели Смерти наглеют, но в вашей личной темноте, скрытой от всего мира, время словно замирает. Хрупкая дружба незаметно, шаг за шагом, перерастает в нечто гораздо более глубокое и пугающее своей силой.

В один из таких вечеров в конце октября ты поднимаешься по винтовой лестнице, кутаясь в заношенную мантию. Наверху уже ждет Теодор. Он стоит у каменного ограждения, спиной к тебе, подставив лицо ледяному ветру. Услышав твои шаги, он оборачивается, и ты замечаешь, что его руки спрятаны за спиной.

— Закрой глаза, — тихо говорит он, и в его глубоком карем взгляде мелькает странное, непривычное для него волнение.

Ты удивленно приподнимаешь брови, но послушно закрываешь глаза. Слышится шорох ткани, а затем до твоего носа доносится тонкий, невероятно свежий и сладковатый аромат, совершенно не похожий на привычные запахи старых хогвартских книг и подземелий.

— Открывай.

Ты распахиваешь глаза и замираешь, забывая, как дышать. Теодор протягивает тебе небольшой, но удивительно красивый букет нежно-розовых камелий, аккуратно перевязанный шелковой лентой. На лепестках еще блестят капли росы. В мире магов цветы дарят часто, но для тебя, девочки из нищих лондонских трущоб, которой никто и никогда не дарил ничего прекрасного просто так, этот жест кажется чем-то невероятным.

— Тео… — твой голос срывается на шепот. Ты бережно принимаешь букет, чувствуя, как к горлу подступают слезы, но на этот раз — от щемящей нежности. — Где ты их взял? Сейчас же осень, холодно…

— Попросил домовиков достать из оранжерей поместья, — Теодор приподнимает уголок губ в блеклой, но очень мягкой усмешке, засовывая руки в карманы брюк. — Подумал, что тебе не помешает увидеть что-то красивое. Хватит с тебя серых стен и уродливых писем.

Ты прижимаешь цветы к груди, глядя на него снизу вверх. Этот парень, которого вся школа считала высокомерным и опасным, сейчас стоял перед тобой, слегка смущенный собственным романтическим порывом. Твоя гордость окончательно капитулирует перед его заботой.

Ты делаешь шаг вперед, сокращая расстояние между вами до минимума. Теодор не двигается с места, но его дыхание становится тяжелым и прерывистым. Его карие глаза темнеют, приковывая твой взгляд. Он медленно достает руку из кармана и осторожно, едва касаясь, проводит тыльной стороной ладони по твоей щеке — туда, где когда-то кровоточил шрам, а теперь осталась лишь едва заметная розовая полоска.

Теодор медленно наклоняется к тебе. Его пальцы мягко зарываются в твои волосы на затылке, слегка притягивая ближе. Ты чувствуешь тепло, исходящее от него, и зажмуриваешься, всем сердцем желая этого прикосновения. Между вашими губами остаются считанные миллиметры, ты уже чувствуешь его дыхание, как вдруг…

Громкий, издевательский хлопок дубовой двери внизу лестницы заставляет вас обоих резко отпрянуть друг от друга.

— Ну надо же, какая трогательная сцена. А я-то думал, куда наш великий и неприступный Нотт пропадает каждую ночь, — раздается из темноты холодный, растягивающий слова голос.

На площадку башни ленивой походкой выходит Драко Малфой. Его платиновые волосы тускло блестят в лунном свете, а на губах играет привычная высокомерная усмешка. Однако в его глазах нет веселья — только жесткое, настороженное удивление. Он переводит взгляд с Теодора на тебя, задерживаясь на букете камелий в твоих руках, и брезгливо кривится.

— Нотт, ты совсем страх потерял? — Малфой делает шаг ближе, скрещивая руки на груди. — Ладно бы ты крутил шашни с какой-нибудь чистокровной дурой из Гриффиндора. Но это? Нищая когтевранка? Грязнокровка? Твой отец узнает об этом раньше, чем ты успеешь дойти до гостиной Слизерина. Ты хоть понимаешь, что он с тобой сделает за такое предательство крови?

Теодор мгновенно меняется в лице. Вся мягкость исчезает, уступая место смертоносному холоду. Он делает полшага вперед, закрывая тебя своим телом от взгляда Малфоя, а его рука медленно ложится на волшебную палочку.

Слова Малфоя бьют наотмашь. В воздухе Астрономической башни мгновенно пахнет озоном — магия Теодора реагирует на оскорбление первой, еще до того, как он успевает вскинуть палочку.

— Повтори, что ты сейчас сказал, Малфой, — цедит Теодор. Его голос падает до опасного, зловещего шепота. Карие глаза сужаются, превращаясь в две черные щели, налитые первородной яростью.

Драко криво усмехается, хотя делает незаметный шаг назад. Его напускная смелость начинает давать трещину перед лицом бешеного Нотта. Но отступать перед «грязнокровкой» его гордость не позволяет.

— А я что-то непонятно выразил, Тео? — Малфой кривит губы, наигранно растягивая слова. — Я говорю, что ты позоришь свой род. Твой отец наизнанку вывернется, если узнает, что его единственный наследник пресмыкается перед нищей когтевранской девкой, у которой мать — конченая магловская наркоманка, подыхающая под забором! Ты стал подстилкой для отброса, Нотт!

— Круц… — бешено рычит Теодор, вскидывая палочку.

— Тео, нет! Господи, Тео, остановись! — в панике вскрикиваешь ты. Твое сердце пропускает удар. Ты понимаешь, что если он применит Непростительное, его закроют в Азкабане. Ты бросаешься между ними, хватая Теодора за руки. — Пожалуйста, не надо! Он просто провоцирует тебя! Не слушай его!

Но Теодор полностью ослеплен яростью. Он даже не слышит тебя. Он легко отпихивает тебя свободной рукой, не отводя сумасшедшего, горящего взгляда от лица Малфоя. Парни переходят на личности, их крики эхом бьются о каменные своды башни. Перепалка заходит слишком далеко. Они бьют по самому больному — по семье.

— Мой отец хотя бы не пресмыкается на коленях перед Лордом, вылизывая его мантию, как твой ничтожный папаша! — выплевывает Теодор, делая шаг к Малфою. — Люциус — трус и неудачник, который подставил всю твою семью, а теперь прячется за юбку Нарциссы! Ты такой же слабак, Драко. Ты ничто без фамилии и денег! Ообычный, запуганный щенок!

Лицо Малфоя мгновенно заливает краска бешеной обиды и злости.

— Заткнись! Слышишь, ты, выродок?! — кричит Драко, его палочка тоже взлетает вверх, кончик начинает опасно искрить. — Моя семья — столп этого мира! А твой папаша — психопат, который забил твою мать до смерти, а теперь калечит тебя каждую ночь! Думаешь, я не знаю про твои шрамы?! Да тебя вся гостиная Слизерина считает дефектным! Ты пустое место, Нотт! Сын убийцы и сумасшедшего!

Эти слова попадают в самую глубокую, незатянувшуюся рану Теодора. Он буквально каменеет на месте. Воздуха вокруг него становится меньше, словно он сгущается, мешая дышать. Его палочка замирает в миллиметре от горла Малфоя. Очевидно, что через секунду прольется кровь. Они готовы уничтожить друг друга.

Ты понимаешь, что слова тут больше не помогут. Забыв про собственный страх перед чужой магией, ты делаешь единственный отчаянный шаг — с силой врезаешься в грудь Теодора и крепко, намертво обвиваешь руками его шею. Ты буквально повисаешь на нем, закрывая его своим телом от палочки Малфоя.

— Тео, умоляю тебя… — захлебываясь слезами, шепчешь ты ему прямо в ухо, крепко прижимаясь всем телом к его дрожащей от ярости груди. Ты чувствуешь, как бешено, загнанно стучит его сердце. — Ради меня, пожалуйста. Посмотри на меня. Не ломай себе жизнь из-за него. Слышишь? Не надо. Я здесь. Я с тобой.

Теодор вздрагивает. Твое тепло, твои отчаянные объятия и запах камелий действуют на него как ледяной душ. Ослепляющая ярость в его карих глазах начинает медленно уступать место тяжелому, осознанному дыханию. Его свободная рука поднимается и судорожно вцепляется в твою талию, прижимая тебя к себе так сильно, что у тебя перехватывает дыхание. Он прячет лицо в твоем плече, пытаясь справиться с бушующим внутри штормом.

Проходит несколько долгих, невыносимых секунд звенящей тишины. Наконец Теодор медленно поднимает голову. Его взгляд, устремленный на застывшего в паре шагов Малфоя, по-прежнему полон смертоносного холода, но палочку он опускает.

— Убирайся отсюда, Малфой, — глухо, с трудом сдерживая рычание, произносит Теодор, сильнее вжимая тебя в свою грудь. — Убирайся, пока ты еще можешь ходить на своих двоих. Если ты откроешь свой рот хоть перед кем-то в замке — я лично убью тебя. И мне будет плевать на последствия. Проваливай.

Драко тяжело дышит, переводя взгляд с Теодора на тебя. Его руки слегка дрожат. Он понимает, что Нотт не шутит. Понимает, что перешел черту. Ни сказав больше ни слова, Малфой резко разворачивается и стремительным, почти беглым шагом скрывается за дубовой дверью башни, громко хлопнув ей на прощание.

Вы остаетесь одни в холодной темноте. Теодор медленно опускает палочку на пол, а его руки намертво смыкаются за твоей спиной. Он утыкается носом в твою шею, тяжело и прерывисто дыша, и ты чувствуешь, как его крупно трясет от пережитого кошмара.