Клятва, разбитая о камни

После той сумасшедшей ночи на Астрономической башне, когда Драко Малфой ушёл, оставив вас в покое, вы стали ещё ближе. Прошла неделя ваших официальных отношений, и вы нашли новое тайное место — берег Чёрного озера, скрытый в густой тени вековых раскидистых ив.

Субботний вечер выдался на удивление тихим и безветренным. Озерная гладь казалась огромным зеркалом из чёрного хрусталя, в котором тонули холодные ноябрьские звезды. Теодор сидел прямо на сырой траве, расстелив под собой свою теплую мантию, а ты устроилась у него под боком.

Было холодно, и твои пальцы совсем заледенели. Теодор заметил это без слов. Он взял твои ладони в свои, поднёс к губам и стал бережно согревать их своим тёплым дыханием. Затем он аккуратно, по очереди, поцеловал каждую твою огрубевшую от магловской подработки мозоль на пальцах, словно излечивая этим старые раны. Ты тихонько рассмеялась, когда он начал щекотно целовать твои ладошки, и уткнулась носом в его плечо. От него пахло морозным воздухом и едва уловимо — тем самым букетом розовых камелий, лепестки которых он тайно подкладывал тебе в учебники, чтобы ты улыбалась во время скучных уроков.

Он обнял тебя со спины, укутав в полы своей огромной мантии так, что наружу торчал только твой нос. Теодор зарылся лицом в твои волосы, вдыхая их запах, и стал легонько покачивать тебя из стороны в сторону, напевая какую-то старую французскую колыбельную, которую ему в глубоком детстве пела мама.

— Тео… — тихо позвала ты, перебирая пуговицы на его рубашке и слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. — А что будет дальше? Ну… после Хогвартса? Когда этот кошмар с Пожирателями и войной закончится?

Теодор на секунду замер. Его пальцы мягко переплелись с твоими, сжимая их чуть сильнее, словно он боялся, что ты растаешь, как утренний туман.

— Мы уедем, маленькая моя, — негромко, почти шепотом произнес он, и в его голосе зазвучало то, чего ты никогда раньше не слышала — абсолютная, чистая надежда. — Уедем далеко отсюда. Из этой проклятой Англии. Мы купим небольшой, уютный деревянный дом где-нибудь во Франции. Там будет огромный камин, возле которого я буду укрывать тебя тремя пледами, потому что ты вечно мерзнешь. Ты будешь читать свои умные когтевранские книжки, а я буду готовить тебе по утрам самый невкусный в мире кофе, но ты всё равно будешь его пить, чтобы меня не обидеть.

Ты тихонько фыркнула, легонько толкнув его локтем в бок.

— Я буду пить его, только если ты будешь добавлять туда тонну сахара.

— Договорились, — Теодор хрипло рассмеялся, и этот звук, такой редкий для него, заставил твою душу трепетать. Он мягко развернул тебя к себе за плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. В его карих зрачках отражался свет звезд. Он нежно очертил пальцем твою щеку, задерживаясь на месте, где раньше был шрам. — Знаешь, когда нам исполнится по восемнадцать… я сделаю тебе предложение. Настоящее. Без этих чистокровных глупостей. Я встану перед тобой на одно колено прямо на берегу моря, а волны будут мочить мои дурацкие брюки. Я куплю тебе кольцо с маленьким камнем цвета твоих глаз. Ты выйдешь за меня, глупышка?

Твое сердце пропустило удар, а на глаза навернулись слезы — но на этот раз от звенящей, оглушительной радости. Ты судорожно закивала, пряча лицо у него на шее.

— Да… Конечно да, Теодор. Я буду самой вредной женой в мире.

— Я знаю, — он нежно поцеловал тебя в кончик носа, а затем прижал к себе так крепко, словно пытался защитить от всего остального мира. — У нас обязательно будут дети. Двое. Мальчик и девочка. Наш сын будет таким же упрямым, как ты, и будет воровать мои галстуки. А дочке я буду заплетать косички, пусть они и будут выходить кривыми. И я клянусь тебе, родная, я никогда в жизни не подниму на них руку. Я никогда не закричу на них. Они никогда не узнают, что такое страх, пустые бутылки, синяки или Круциатус. Они будут просыпаться от того, что мы их целуем, а не от криков. Мы построим свой собственный мир, где будет только любовь. Наша любовь.

Ты слушала его размеренный, бархатный голос, и тебе казалось, что ты наконец-то дома. Вы сидели на берегу Чёрного озера, кормили озерных жителей крошками накопленного с обеда пирога, шепотом спорили, какими именами назовете детей, и Теодор нежно, тягуче целовал тебя в губы, скрепляя каждую твою мечту этим безмолвным обещанием. Вы были так молоды, так отчаянно влюблены и так уверены, что ваша любовь сильнее любой тьмы.