Клятва, разбитая о камни

На следующий день во время ужина в Большом зале ты замечаешь перемены. Когтевранцы, которые еще вчера с удовольствием швыряли твои вещи, теперь испуганно вжимают головы в плечи и обходят тебя за километр. Ты понимаешь: предупреждение Теодора сработало. Но тебе не до этого.

Прямо посреди ужина школьная сова роняет перед тобой аккуратный, но помятый конверт. Сердце мгновенно уходит в пятки, стоит тебе узнать этот неровный, размашистый почерк. Письмо от мамы.

Ты быстро уходишь из шумного зала и распечатываешь его в пустом коридоре. Твои пальцы дрожат, а глаза впиваются в строки, от которых по коже разливается ледяной оцепенелый ужас:

«Слушай меня, тварь неблагодарная. Если ты думаешь, что свалила в свою паршивую школу и избавилась от меня, то ты глубоко ошибаешься. Из-за тебя и твоего ублюдка-отца вся моя жизнь пошла под откос. Ты обязана мне по гроб жизни за то, что я вообще терплю твое существование. Мне нужны деньги. Много денег. И прямо сейчас. Не волнует, где ты их возьмешь — украдешь у своих богатеньких дружков-колдунов или пойдешь панель подметать. Если к концу недели на моем столе не будет пятисот фунтов, я лично выброшу весь твой вонючий хлам на помойку, сменю замки и официально откажусь от тебя. На порог не пущу, сдохнешь на улице, поняла меня, мразь?»

В этот момент внутри тебя что-то окончательно ломается. Ты понимаешь, что больше не можешь так жить. У тебя нет дома. Нет отца. Единственный человек, который должен был любить тебя, желает тебе смерти, сидит на тяжелой дряни и вымогает последние гроши. Ты загнана в угол.

На ватных ногах ты поднимаешься на Астрономическую башню. Наверху свистит холодный ночной ветер. Ты подходишь к самому краю, перешагиваешь через каменное ограждение и смотришь вниз, в черную бездну. В голове звенящая пустота. Ты просто хочешь прекратить эту боль. Ты хочешь избежать всех проблем, которые душат тебя каждый день.

Ты закрываешь глаза и делаешь глубокий вдох, уже готовая сделать последний шаг в пустоту, как вдруг чьи-то сильные, цепкие руки резко хватают тебя за талию и с силой дергают назад.

Ты с криком падаешь на холодный пол башни. Над тобой, тяжело и прерывисто дыша, стоит Теодор Нотт. Его карие глаза расширены от дикого, яростного испуга.

— Ты дура?! Ты что, черт возьми, творишь?! — взрывается он, и его голос срывается от крика. — Совсем из ума выжила?! Ты хотела спрыгнуть?! Сдохнуть прямо здесь решила?!

Ты не выдерживаешь. Последние капли твоего самообладания исчезают. Ты закрываешь лицо руками и просто разрываешься в безутешных, громких рыданиях, содрогаясь всем телом от скопившейся внутри боли.

В этот момент из твоих ослабевших пальцев вылетает злополучное письмо мамы. Ветер подхватывает его, но Теодор перехватывает лист у самого пола. Он бросает быстрый взгляд на строчки.

— Нет! Не читай! Пожалуйста, отдай, это личное! — сквозь слезы в панике кричишь ты.

Ты пытаешься подняться, протягиваешь дрожащие руки, чтобы выхватить бумагу, сгорая от жгучего стыда за свою разрушенную магловскую жизнь. Но Теодор резко поднимается в полный рост. Из-за разницы в росте ты просто не можешь дотянуться до его руки. Он хмурится, полностью игнорируя твои попытки, и принимается быстро читать письмо, впиваясь глазами в сумасшедшие, жестокие обвинения твоей матери.

Видя, как он узнает всю твою позорную тайну про наркотики, пьянство и нищету, ты разрываешься еще сильнее. Силы окончательно покидают тебя. Опустив руки, ты просто замираешь на месте, захлебываясь слезами, не в силах больше бороться. Ты чувствуешь себя полностью обнаженной и уничтоженной.

Теодор опускает лист. Его лицо застывает, а в карих глазах отражается такая смесь шока, тяжелой боли и глубокого понимания, словно он читает историю собственной жизни. Он видит строчки про наркотики и угрозы выселения.

Он делает быстрый шаг вперед. Прежде чем ты успеваешь отстраниться, Теодор резко и крепко прижимает тебя к своей груди, укутывая в объятия. Его руки смыкаются на твоей спине мертвой хваткой, не позволяя вырваться.

— Тише… Всё, тише, — глухо и хрипло шепчет он тебе в макушку, утыкаясь носом в твои волосы. Он аккуратно поглаживает тебя по спине, пока ты бьешься в его руках от рыданий. — Я здесь. Слышишь? Всё закончилось. Я с тобой. Успокойся, пожалуйста…

Ты утыкаешься лицом в его дорогую мантию, пахнущую морозным ветром и горькими травами, и впервые за шестнадцать лет чувствуешь, что кто-то держит тебя так крепко, словно ты — самая большая ценность в его жизни.